Санкт-Петербург, сигареты и менты

Суббота. Апрель. 2019 — Что у нас тут? — уточнила Ольга у прибывших раннее экспертов и зашла внутрь. Оглянувшись по сторонам обычной квартиры на окраине Петербурга, замерла.       Бытовое убийство, сказали ей в отделе. Она не поверила. Не могут по «бытовухе» прибегать с лицом по пять копеек и криком «убили!».       Алиса с Гришей решили так же, насторожились. Все трое, как вкопанные в землю, стояли и боялись пошевелиться. Жестоко порубленный труп немолодой женщины, всё в крови, будто резали в приступе сумасшествия. — Что тут было? — сглотнув, спросила Алиса, стараясь не смотреть. — Предполагаем, что сожитель в пьяном бреду бесов увидел, — объясняет участковый, приехавший на крик. — Понятных звали? — Ну, а как же, Ольга Петровна, только они отказались входить. Боятся.       Ольга посмотрела за спину, действительно боятся, одних старушек понабрали. Она закатила глаза, злобно зыркнула на участкового и попросила сквозь зубы: «Мужиков найдите!»       Служитель закона тяжело вздохнул и, отправив бабулек по домам, принялся обзванивать квартиры.       Ольга тем временем занялась трупом: перевернула женщину на спину, осмотрела тело; характер множественных ран хаотичен. Дойдя до позвоночника, внезапно отшатнулась. — Ольга, с вами всё хорошо? — уточнил Гриша из вежливости и искреннего беспокойства.       Алиса тем временем прошлась по квартире, на тумбочке стояли рамочки с фотографиями: мама, видимо, папа и… ребёнок — маленькая девочка. На момент фотографии ей не больше года. — Да, всё более чем прекрасно, — холодно бросила Ольга и скрылась на кухне, тело молодого майора потряхивало.       Гриша с недоумением глянул ей вслед, подошёл к телу женщины. Спина пострадала сильнее остального — отсутствовали позвонки, и судя по количеству крови, творили это на живую.       Измайлова передернуло, он надеялся, что жертва умерла где-то на середине пытки, от болевого шока. — А ребёнок у неё был? В смысле, здесь ребёнок был? — уточняет Алиса у пришедшего с понятными участкового. — Да, девочка. Вроде как Лена зовут. — Он потирает затылок, тяжело вздыхая. — Только мы её не может найти. Пропала куда-то, то ли со школы не вернулась, то ли ещё чего.       Алиса после этих слов не на шутку занервничала, боясь, что труп у них не один, и скоро в морге криминалисты будут вскрывать ребёнка. — Никто не пропал! Все на месте, — крикнула Ольга, выглядывая из кухни.       Напуганная девочка, малышка лет восьми, с белыми бантиками на макушке, в школьной форма и слезах. Глаза покраснели, а мокрый от соплей нос дрожал так же, как и руки. Её бил озноб, пришедший после истерики. — Не бойся, — ласково пропела Алиса, медленно пододвигаясь ближе.       Лена спряталась в углу шкафа, где сидела всё то время, что провела в квартире с момента возвращения из школы. Услышав крики, она по привычке спряталась под раковину и ждала, когда мама попросит выйти.       Но мама не попросила, и девочка ждала до тех пор, пока её не нашли опера. — Лен, выйди, пожалуйста. Уже всё хорошо, — лепечет Ольга. Казалось, будто холодная королева так не умеет, а оно вон как. — А где мама? — спрашивает девочка, показывая нос. Все глядят на неё с сожалением, не смея сказать лишнего слова.       Когда Лена понимает, что мама не придёт, этот вопрос повторяется вновь и вновь, а в голосе слышна, стремительно зарождающаяся, новая истерика.       Ольга предпринимает попытку вытащить девочку из её укрытия. Трепыхающееся тело кричит и брыкается, лупит непонятную женщину, отбирающую у неё детство, и пытается сбежать. Только некуда бежать, и это понимают все.       Крылова сбегает с ребёнком вниз по лестнице, там уже подъехал Серый (он задержался в отделе).       Оля передала малышку большому, доброму медведю и поспешила вернуться наверх, холодное сердце больно сжималось при виде краснючего, заплаканного лица маленького человека. Серый всегда лучше ладил с детьми, возможно у него выйдет её успокоить. — Итак, тело пакуем и к экспертам в морг. — Так тут и без экспертов понятно, что… — заикается участковый. — Филечка, золотце моё, я это вижу, но заключение патологоанатома — обязательная процедура. Как будто в юридическом не учился, честное слово! —Всплеснула Ольга руками, потрепав Филиппа по макушке.       Молодой, зелёный, вечно допускающий кучу ошибок, безумно ленивый, но любимый Олей Филечка смутился. Ранее безымянный участковый приобрёл новую характеристику в глазах оперов московской Барвихи. — Кстати, соседей опросил? — Крылова изменилась в лице, стала серьёзнее, и ранее плясавший в глазах шаловливый огонёк пассивной агрессии исчез.       Филипп запнулся, потёр затылок, и со вздохом принялся отчитываться: «Так точно! Ой, то есть… В общих чертах, все говорят о том, что слышали крики ночью, но чтобы кто-то входил или выходил — нет».       Молодой участковый создавал впечатление неуклюжего увольня, большого, но умом не блещущего, попавшего в МВД по рекомендации родни. — А что-то похожее или странное в этой семье ранее замечали? — решается уточнить Алиса, задумчиво хмурясь. Внутри крутились шестерёнки.       Ольга сделала пометку для себя, кивнула и вернулась к «допросу» Филиппа. — Да, знаете, эта семья была… — он замялся, подбирал слова. — Проблемной? — подсказал Гриша, будто на автомате. Филя судорожно закивал, заулыбался. — Да, да! Именно проблемной. Частенько соседи вызывали на эту квартиру наряд, потому что по их словам, тут только что мебель не летала, — тараторит участковый. — Хотя и мебель тоже! Диван как-то выкинули. — Ну, всё ясно. «Глава семейства» набухался и решил показать, кто тут главный, — выносит вердикт Гриша.       Ольга бросает на него полный сомнений взгляд, но снова легонько кивает и делает пометки в голове. — Поехали в отдел, нужно ещё кое-что выяснить, а эксперты пока закончат. Надо будет пробить главу семейства и… — Определить куда-нибудь девчонку, — говорит Гриша, отходя к выходу с Алисой.       Он был уверен, что Ольга что-то знает, что-то скрывает и, кажется, недоговаривает. Во взгляде читался страх и опасения, но за тайну ли? Боялась ли она того, что кто-то узнает о её секрете или это что-то похуже? — Да, надо опеке позвонить, или вроде того, — соглашается Ольга, но без излишнего энтузиазма, будто не хочет признавать, что он прав.       Рыбкина замирает на месте, смотрит во все глаза на них двоих. — В смысле опеке? Вы хотите её в детский дом сдать?       Гриша пожал плечами. — Лишь на первое время, пока не найдём родственников. Уточню у Фила, может, он знает, есть ли кто, кому одобрят опекунство, — поспешила успокоить Крылова, тепло улыбаясь.       Она первой спустилась и махнула ручкой маленькой девочке, прячущейся за большим-пребольшим Псом, сейчас он правда больше был похож на медведя. — Поехали с нами, малышка? Здесь тебе делать пока нечего.       Ребёнок только лишь кивнул улыбчивой и, кажется, доброй тётеньке, забираясь в машину. Алиса залезла следом. Но когда Гриша уже хотел умоститься, дверь захлопнулась, а из окна пассажирского сидения спереди выглянула белокурая макушка. — Мест нет, товарищ майор. Езжайте на такси. — Вслед за злорадной улыбкой тонированное стекло поехало наверх, а машина тронулась с места.       Серёжа на немой вопрос Измайлова лишь пожал плечами, нажимая педаль газа.       Кажется, ролексы всё же надо снять…

***

— Как добрался? — уточняет улыбающаяся Алиса, с чашкой кофе в руках.       Грише пришлось ехать на метро, потому что, как оказалось, свой телефон он забыл в отделе, на столе, откуда сейчас нервно его схватил. На улице лил дождь, погода резко сменилась на неприятную слякоть и грязь, а у Московского опера Григория, привыкшего к роскоши, даже тёплой куртки не оказалось.       Впрочем, всё в традициях Петербурга. — Злорадствуешь, ведьма? — Всего лишь интересуюсь, как у тебя дела, демон. — Рыбкина ядовито скалится, пряча свою ухмылку в кружке с кофе.       Свершилось! Измайлов страдает. — Итак, нелюди, оборотни, вурдалаки, вы работать собираетесь? — уточняет Крылова, заходя в кабинет, сшибая Григория, будто его и нет рядом. — А вы? — парирует Измайлов. — А я уже работаю. Выяснила у ребёнка, где может сидеть её папашка! — Демон снова в проигрыше, Ольга издевательски усмехается, складывая руки на груди. — Так что сейчас пробьем пару адресов и выясним, где он конкретно. — М, кстати, а где девочка? — тревожно спросила Алиса.       Рыбкина очень боялась того, что её всё-таки отдали опеке, и теперь Лена сидит где-нибудь в детском доме, холодная, голодная и одинокая.       Крылова поспешила её успокоить, тепло улыбнулась, оборачиваясь к Алисе. — Не волнуйтесь, капитан. Всё хорошо! Лена сидит с большим и серьёзным Серёжей в подсобке, жуёт печенье и ждёт, пока мы дозвонимся до её тётки.       Следователи по срочной просьбе Крыловой ещё час назад выяснили то, что у погибшей в родственниках записана старшая сестра. Не замужем, хорошо зарабатывает и недавно подавала документы на усыновление другой девочки. Ей отказали из-за отсутствия супруга, но впрочем, как посчитала Ольга, это им только на руку.       Рыбкина с облегчением выдохнула, откладывая планы о похищении ребёнка и поездку в Аргентину на потом. Сейчас стоило найти убийцу.       Глядя на фото невысокого, лысого, в армии не служившего мужчины, мало верится в то, что он был способен на зверскую расправу, даже в состоянии алкогольного опьянения. С этим были согласны и Гриша, и Алиса, относившиеся обычно к таким индивидуумам с неистовым презрением. Однако Крылова настаивала именно на этой версии, как на одной из возможных, рассматривать другие с присущим ей хладнокровием и рациональностью наотрез отказывалась, будто отрицая что-то, что признавать ей было очень страшно или, как минимум, тревожно. — Адрес сообщили. Нашли его! Можем ехать брать.       В кабинет зашёл Серый, улыбаясь во все свои тридцать два. Он был рад возможному завершению этого страшного дела, но, кажется, так же настороженно смотрел на Ольгу, как она до этого глядела, убеждая московских оперов в том, что других решений у головоломки нет.       Они здесь все, кажется, пытались спрятать скелет, уже показавший носовую перегородку из шкафа.       Крылова стряхнула пепел с сигареты, изящно держа в пальцах мундштук. Табак пах вкусно, мятой, но был въедлив. Мятой пропахло всё в этом кабинете.       Ольга такие сигареты никогда не любила. Она не любила резкие запахи, как когда-то не любили её родители. Папа-врач особенно, в его профессии резкий запах ничего хорошего не означал. Но сегодня её мягкие и тонкие были забыты дома, на подоконнике, или на кухне, не понятно. Крылова смутно помнила, где оставила их, выкурив половину пачки за ночь. — Афанасьича предупредить надо б, чтоб бумажки оформил, пока брать будем, — задумчиво произнесла Оля, снова метнув взгляд на личное дело «горе-отца».       Нет, не он. Точно не он. Или всё же?       Тряхнув головой, вдохнула ещё порцию дыма, поправила водолазку, воротник которой закрывал татуировку. Узорные и опасные для жизни клубы дыма разлетелись по помещению.       Измайлов с первой встречи пялится на сложный рисунок на шее коллеги. Что же там такое, что узоры уходят аж за ухо?       Алиса такой пристальный взгляд не оценила, треснула его по затылку, напомнив: — У тебя есть невеста, демонище! — Рыбкина, ты не охренела? И вообще, когда моя невеста стала тебя волновать? —прошипел Гриша, хватаясь за ушибленную голову. — А когда ты стал засматриваться на молоденьких майорш? — тихо, на манер Гриши, прошептала Алиса. — Ревнуешь что ли? — Нельзя было тебя бить, — на немой вопрос на лице демона она продолжила, — мозги отшибло, видимо.       Ольга, раннее шептавшаяся с Серёжей, обернулась на Измайлова и Рыбкину, выгнув бровь. — Ну что, голубки, наворковались? — ехидная улыбка на бледном лице — лишь мимолетное видение для московских оперов.       Сергей смеётся, прикрывая рот рукой. Измайлов нахмурился, Рыбкина заметно смутилась. — Собирайтесь пока, я к начальнику заскочу, — Крылова хватает пальто с вешалки, дверь за ней хлопает, а Псов смеётся уже для всех. — Ну вы даёте, ребят. — Слушай, чего она нас так не любит? — решается спросить Измайлов.       Холодные глаза Снежной Королевы, глядящие исподлобья, скоро начнут сниться ему в кошмарах. — А я, кажется, говорил уже, понтов не терпит, даже самых скромных, — отвечая на немой вопрос Алисы, продолжил. — А вот вы ей приглянулись.       Рыбкина удивлённо уставилась на Серого. Она? И чем же? Глупой татуировкой, карими глазами, чем? — А с чего это она? — Гриша решается на новый вопрос, комментарий об Алисе пропуская мимо ушей.       Кажется, её это задело, но Ведьма молчит и пытается переварить услышанное. Она кому-то нравится. — Личное, — пожимает плечами Псов.

***

      В кабинет постучали. Усатый мужчина оторвался от компьютера, поднял глаза и произнёс: — Входите!       Очки слетели с переносицы, когда на пороге показалась Ольга. Усачев удивлённо смотрел на неё, заметно напрягшись. Крылова решила, что он всё понял, и вопросов к его поведению у неё не возникло. — Вы уже в курсе, Георгий Афанасьевич? — тихо уточнила она на всякий случай. — Да, Филипп доложил. Ты думаешь, это он? — Вопрос прозвучал осторожнее, чем ожидалось.       «Он» далось Георгию Афанасьевичу непросто, вымученно. Оля сглотнула, поджала губы, рука нервно коснулась загривка, сжав до побеления кисти, ногти впились в татуировку, будто пытаясь её содрать. Запекшаяся кровь на костяшках потрескалась, вызывая болезненное шипение у Крыловой, и укоризненный взгляд Усачева.       О её саморазрушительных наклонностях знали не многие, они не мешали в работе и диагнозом не были, так что Георгий Афанасьевич частенько закрывал на это глаза. Однако недавно тараканы полезли наружу, как после дезинсекции, многие в отделе стали задаваться вопросом: а всё ли в порядке с начальством? Масло в огонь подливал и давний инцидент, после которого она чудом выжила и остаться в органах была не должна. Именно о нем сейчас и шла речь. — Я ничего не думаю, пришла за ордером на задержание. Можно будет задним числом оформить? А то уйдёт, — холодно и слишком резко бросает она, опуская глаза в пол, когда мужчина подходит ближе, хватая её за руку.       Крылова не любит смотреть в чужие глаза, в случае зрительного контакта всегда отводит взгляд в сторону, становясь вдвое меньше. Так она кажется беззащитнее, многих это подкупает и конфликта удаётся избежать, привычка, оставшаяся с малолетства. — Прекращай с этим. — Он смотрит на сбитые пальцы и надеется на то, чтобы однажды Ольга не выбила себе сустав. — Могу дать отпуск, отдохнёшь, успокоишься, на дачу к себе съездишь, в конце-то концов. — Какой отпуск, товарищ начальник? — начинает она шутя, дёргая руку на себя. — Пса одного оставите? Вы изверг! Так, что там с ордером?       Он хмурится, сжимает переносицу пальцами и тяжело вздыхает. — Достану. Вяжите! — Даёт отмашку. Ольга еле заметно кивнув собирается выходить.       Георгий Афанасьевич кидает ей вслед: — Если продолжишь в том же духе, на психиатрическое освидетельствование отправлю!

***

      Дни для питерских гончих в московском МВД тянулись лениво, долго и были похожи на чёрно-белую кинокомедию. Им не хватало той искры, которая то и дело проскакивала при расследованиях в родном Невском. Возможно, это была искра, созданная негодованием начальницы, заставлявшая работать лучше, быстрее, активнее. А возможно, просто атмосфера творческого, яркого (несмотря на принятую в обществе характеристику «серый») города, что не пыталась задавит официозом, как вроде бы никогда не спящая Москва.       В общем, Женя и Вася откровенно скучали, съеденные тоской. Дело, которое им дали ранее, было, кажется, раскрыто, и оставалось малое: оформить всю бумажную волокиту. Но этим занимался Игорь, странный следователь, которого Женя ласково назвал: «Колобок». — Ва-а-ась, олени ушли, никого в кабинете нет, может мы, ну… Это самое… — Женёк заговорчески поиграл бровями, на лице сияла хитрая, лисья улыбка.       Это было первое его предложение подобного рода в МВД Барвиха Северная. Видимо, мальчику, приученному оставаться на рабочем месте строго до завершения дня, совсем надоело ничего не делать.       Василий, решивший, что это неплохая идея, надвигался скалой на маленького рыжего друга с не менее красноречивой миной.       Оперевшись на стол, он уточнил: «Ты в этом уверен?»       То ли им не везло, то ли Володе, но именно в момент, когда Вася навис над Женей, с таким странным вопросом и голосом, полным заботы и беспокойства, Владимир Сергеевич, проходивший мимо, остановился, заинтересованный ситуацией.       Он постоял у двери ещё немного, вслушиваясь в странный, полный намёков разговор и сделал вывод: — Садомиты!       После такого умозаключения Яковлев поспешил укрыться у себя в кабинете, напуганный интимными подробностями личной жизни двух новых оперов.       Василий с подозрением глянул на скрипнувшую дверь, ещё не хватало, чтобы их застукали, наконец-то закрыл её и вдруг произнёс: — Ладно, если уверен, включай скорее, я согласен, там вроде новая серия выйти должна была.       Ольга Петровна знала об увлечении её подчинённых турецкими сериалами, но строго-настрого запрещала смотреть их на рабочем месте, уверенная в том, что это влияет на продуктивность. — Ага, интересно, Хуан останется с Жади или измена для него веская причина для расторжения брака? — Женек задумчиво потер подбородок, включая комп.