Будь моим смыслом

Середина июля как всегда отдавалась шепотом вздохов бесконечного ветра и приятно покалывающим на кончиках пальцев морским бризом. Это лето было привычно прохладным, и я неспеша прогуливался по набережной нашего небольшого городка, скрестив руки на груди от пронизывающего холода этого весьма унылого дня и всматриваясь в оседающий где-то на горизонте солёный туман. Неумолимые волны разбивались о скалы, пока ветер путал светлые локоны. Уголок рта медленно пополз вверх. Если сейчас пойдëт дождь, будет, неоспоримо, просто шикарно. Угадайте, у кого нет зонта? Я поднял глаза на мрачное небо, в котором клубились тëмные тучи, не оставляя солнцу ни малейшего шанса протиснуть даже один хилый лучик света сквозь эту упитанную мраком пучину. Внутри поселилось тревожное ощущение, что оттуда вот-вот рванëт и весь город накроет гнев бурь и океанов. Остановившись и прекращая шагать вдоль пляжа, я устремил ясный взгляд вдаль, смотря, как бушуют тёмно-серые, как раз под стать моему настроению волны, словно скрюченными, зыбкими когтями пытаясь обратить в хаос и затащить к себе в голодный мрак как можно больше пространства. Утопая в размышлениях, сквозь пелену мыслей и шум прибоя я услышал негромкое щелканье камеры, тут же обернув голову на звук и обнаружив, что в трёх с половиной метрах от меня стоит незнакомец с фотоопоратом в руках. «И как я его не заметил?» — я слегка наклонил голову вбок, разглядывая силуэт парня. Отросшие осветлëнные пряди его волос ниспадали на изящную шею, колышась от ветра, а тонкие длинные пальцы, словно выгравированные из воска и чуть огрубевшие в области костяшек сжимали чëрный фотоаппарат. Его неглаженная рубашка развивалась на ветру, а взгляд пепельных глаз смотрел явно глубже, чем в радужку чернильных глаз. Одет он был просто, но со вкусом — чернильная приталенная водолазка, поверх неë наполовину застëгнутая огромная белая рубашка, чëрные, достаточно широкие длинные брюки и острые ботинки. На руке же в свою очередь красовались массивные, явно дорогие часы, придававшие образу изюминку. Блондин явно изучал меня. Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд, пока он, наконец, размеренно не подошёл ко мне, неловко улыбнувшись и почëсав затылок одной свободной рукой, пока вторая свисала вниз, держа фотоаппарат. Незнакомец остановился в паре шагов от меня и заглянул своими большими чёрно-угольными глазами во всё такие же пустые мои, смотря сверху-вниз — он был выше меня на целую голову. Наконец он кротко прочистил горло, прежде чем заговорить голосом, похожим на мурчание белой кошки с прищуренными глазами. — Извини. Наверное, мне не следовало фотографировать незнакомца, да ещё и без разрешения. Я мог бы… удалить это фото, если ты хочешь, — он выглядел даже на толику расстроенным, говоря это, словно одна лишь мысль о том, чтобы удалить запечатленный момент причиняла ему боль. — Просто, знаешь ты был таким… — он взглянул мне в глаза, быстро облизывая губы и подбирая слова. Я по-кошачьи улыбнулся, наблюдая за этой картиной и склонил голову в сторону, обращая на него взор, сощурив глаза: — Каким? Парень опустил взгляд, смотря на мокрый песок и замешкавшись лишь на долю секунды, чтобы затем снова резко поднять подбородок. — Ты выглядишь просто шикарно на фоне шторма, я не мог это не запечатлеть, — он хитро улыбнулся. Подняв брови от этих весьма неожиданных для меня слов я просто смотрел на него не мигая. — Смотри, — его глаза загорелись, плескаясь раскалённым огнём внутри и он тотчас приблизился ко мне — ближе, но на безопасное расстояние, вставая рядом и протянув в мою сторону фотографирующее устройство, быстро нажимая на нëм какие-то кнопки аккуратными пальцами, чтобы открыть нужную фотографию. — Вот, — блондин ласково улыбнулся, переводя вгляд с фото на меня. Я невесомо фыркнул и посмотрел на экран. На нём был запечатлён я по пояс, стоявший на фоне туч, бушующих ледяных волн и далëких тëмно-зелëных островов, виднеющихся на краю ощущаемой реальности. Многие из них уходили в туман. Парень с пшенично-светлыми волосами на ней задумчиво смотрел вперёд, что демонстрировало аккуратный профиль лица. Ветер играл в непослушных прядях волос, путаясь, а руки педантично покоились сложенные на груди. Хм, и правда, чудесная, однако, фотография. Я слабо улыбнулся, открыто взглянув на парня, и он встретил мой взгляд. — А мне нравится. В его глазах мгновенно отразилась казавшаяся детской радость, какая бывает, когда узнаёшь, что тебе подарят того самого долгожданного щеночка на день рождения. — Правда? Я рад, — он заправил выбившуюся прядь волос с отросшими чëрными корнями за ухо и украдкой тепло улыбнулся. — Меня зовут Хван Хëнджин. — Ли Феликс, — я протянул руку в ответ. Уголки его аккуратных пухлых губ поползли вверх. — Здорово… Слушай, а мне нравится твоë имя, несущий счастье. Я недоуменно нахмурил брови. — Прости, что?.. — На латыни Феликс значит «счастливый, несущий счастье». — Так вот оно что… — я был немного озадачен произошедшим, но, однако, на краешке сознания начинал плясать, медленно, но верно огонёк интереса, опасно разгораясь. Этот миг со странными незнакомцем становился всё более любопытным. Я провёл по верхним зубам языком и задал встречный вопрос, быстро подбирая подходящие слова. — Хм… изучаешь латынь? — Эм, я… — Хван на секунду посмотрел вдаль, её заметно поддав губы. — Учился в медицинском, её там учат. — Вот как… Значит, ты учишься в медицинском? Он тихо усмехнулся. — Нет, я отчислился. — А… ясно. Всякое бывает, — я понимающе поджал губы. — Точно, — парень снова устремил взгляд на бескрайние просторы моря, неожиданно продолжив. — Отец хотел, чтобы я шёл на реаниматолога, так и вышло, – он выдержал паузу, заполняемую лишь шушом разбивающихся о скалы волн, прежде чем снова тихо, но безэмоционально заговорить. – Сейчас нет ни отца, ни желания возвращаться к этому делу. Я перевëл на него сочувствующий взгляд, встретившись с его погрустневшими глазами, что теперь казались пустышками О, как же я знал эту боль и это выражение лица, знал, как никто другой. — Я… честно, даже не знаю, что сказать, — замешкался я, загнанно блуждая взглядом туда-сюда, не ожидая такого откровения от незнакомца и не зная, что предпринять в такой ситуации. Моë лицо погрустнело. — Мне жаль. Хëнджин печально улыбнулся. — Всë нормально. Сейчас я занимаюсь фотографией. Я облегченно выдохнул, ибо разговор перешёл в более спокойное русло. — Это здорово, — ободряюще улыбнулся я ему. Затем пояснил: — Ну, заниматься любимым делом. Парень слегка кивнул лëгким движением головы. — А ты чем занимаешься? — он снова смотрел на меня. — Я музыкант. Блондин оживился, раскрыв свои хитрые глаза немного шире и открыто смотря на меня, наклонив голову в бок. — Да? На чëм играешь? — …Пианино, – пеня слегка смутило такое внимание к этому виду деятельности с его стороны. — Я бы послушал твою игру, Ли Феликс. Он сказал это, в наглую смотря прямо на меня и улыбаясь краешками губ, от чего я замешкался, а мои уши предательски порозовели. — Эм, я… Гром ударил также неожиданно, как Хëнджин это выпалил, так и не дав мне закончить предложение. Через десяток секунд после этого рванул дождь, и вода полилась на землю оглушающим шквалом, будто бы из ведра. — Вот чëрт! — я вскочил, повернувшись к нему. А он, казалось, даже не обратил на это внимания. В бескрайнее море вдалеке ударила молния. — Неподалёку есть небольшая кафешка, пересидим там? — я повысил голос в попытках перекричать оглушающий стук дождя, гул ветра и звуки волнующихся волн и чувствуя, как крупицы жгучей тревоги собираются у меня под ребрами. — Да, идём, — также прокричал он мне. Хван неожиданно взял меня за руку и ринулся бежать. Мокрый песок отскакивал от его конверсов, когда он отталкивался ими от земли, стремительно двигаясь вперёд. Его белая большая рубашка колебалась от порывов ветра, волосы развивались на ветру сзади него, а пронизывающий ветер с дождëм дул прямо в лицо. Всë это произошло всего за… несколько секунд? Мысли хаотично плескались у меня в голове, от самых тревожных до самых неопределённых. С ума сойти. Бежать по пляжу за руку с каким-то странным незнакомцем, фоткавшим меня из-под тишка в кафешку под проливным летним ливнем. «Класс, просто супер. Моя жизнь как всегда» У меня не было выбора, кроме как побежать вместе с ним. Бегал он, как оказалось, быстро. Одну мою руку держал он, а второй рукой я прикрывал лицо и голову, согнув еë в локте. Дождь был просто безжалостным, похоже, природа не на шутку разгневалась на нас сегодня. И тут он сделал то, чего я никак не ожидал и я уверен, что любой другой на моëм месте подумал бы, что он просто ненормальный, сумасшедший, безумец и всё подходящие сюда синонимы. Хëнджин неожиданно оторвался от меня, отходя немного в сторону и начал смеяться, отпустив мою руку и кружась вокруг своей оси, запрокинув голову к небу и широко расставив руки по бокам, позволяя воде стекать по красивому лицу, плавно передвигаясь вниз по аккуратным чертам, присущим только ему. Капли очерчивали острую линию нижней челюсти, выпирающий кадык, капали вниз с его подбородка. Мимолетно до поэтичности. Я в недоумении остановился. Его заливистый, немного хриплый смех сливался со звуком дождя и раскатами грома воедино, пробиваясь через него. Он будто освещал этот мрачный тëмный пляж собой, светясь, словно солнце. Я нервно улыбнулся, смотря на эту картину, напоминавшую пейзажи Айвазовского. Вот это контраст. — Ты что делаешь? Блондин остановился, посмотрев бездонными темными колодцами своих глаз на меня. — А что такого? — и снова закинул голову наверх, улыбаясь до ушей. Я поднял брови и испустил нервный смешок, всплескивая руками. — Ну, не знаю даже, ты стоишь и довольный, как кот, мокнешь под проливным дождëм, вместо того, чтобы бежать в здание, чтобы как раз таки не намокнуть, как делают все нормальные люди. Да ещё и смеëшься! Совсем что-ли? – тщетно пытался я перекричать шум не на шутку разбушевавшейся погоды, тревожно затараторив. Казалось, моя реплика была проигнорирована. — Хëнджин! Пошли отсюда скор… Он резко посмотрел прямо мне в глаза, беря за руку горячими ладонями и не дав мне сказать то, что я намеревался произнести. Да и, если честно, я и забыл, что собирался ему сказать всего пару секунд назад. Весь мой напор и негодование испарились словно по щелчку пальцев, как только я почувствовал его большую ладонь, сжимающую мою и взглянул в его глаза. Он приблизился ко мне, притягивая меня обеими руками ближе к себе, осторожно, но плотно обвил ими мою талию так, что я теперь стоял в полшаге от него. Не очень далеко. Ближе, чем дозволено первым встречным, но дальше, чем хотелось бы. Я вспыхнул от своих мыслей, словно спичка. Не прерывая зрительный контакт, даже несмотря на то, что его мокрые волосы, поддавшись ветру, спутывались и лезли в лицо, а на его коже, по которой подобно ручью стекали тонкие дорожки воды и проступили мурашки, он сказал: — Разве не в этом молодость? — голос был тихим, гортанным, будто он боялся разрушить громкостью особенность этого момента, но я всё равно услышал его в громогласном шуме гневной природы. Я тоже покрылся мурашками, но вовсе не от холода. Хван Хëнджин, что же ты со мной творишь?