Будь моим смыслом

Дрожащие руки не слушались разум, но я не переставал нести Хёнджина в квартиру, чтобы вскоре, пропыхтев, возясь с этим делом несколько долгих минут уложить его обмякшее тело на белоснежные простыни, оседая рядом и пытаясь восстановить дыхание, изо всех сил стараясь разорвать тревожную пелену, накрывшую мой разум чтобы наконец понять, что мне нужно делать прямо сейчас. Я истерически засмеялся, облокачиваясь на колени и зарываясь бешено трясущимися руками в пушистые светлые локоны. Мысли путались в голове в один сплошной клубок и я вдруг стал чувствовать каждый удар сердца о ребра. Только я поместил его на постель и обхватил казавшуюся слишком тяжелой голову руками, он вдруг резко привстал на локтях, распахивая веки и беспокойно метая взгляды по пустой комнате, куда уже тихо начинало закрадываться согревающее солнце, рвано закашливаясь и чувствуя боль и застоялую кровь в горле. Я подскочил с места и мы сразу столкнулись распахнутыми глазами. Этой толики секунды хватило, чтобы мы оба всё поняли. Я тотчас в порыве обхватил бережно рукой чужой затылок, прислонившись лбом к его лбу, в трепетном жесте припечатываясь к чужой ледяной липкой коже и громко дыша, зажмуривая неприятно покалывающие от прятавшихся в уголках век тревоги и слез чернильные глаза. Мы безмолвно оставались в этом положении, робко закрыв трепещущие веки ещё несколько минут длиною в жизнь, пока пыль кружилась в спокойном танце с солнечными лучами, а тишина заполняла до одиночества большую для одного человека белую студию. Студию, огромную до состояния, когда пустота комнат перетекает тебе в душу, зыбящей черной дырой впиваясь в грудную клетку, постепенно вытесняя оттуда прочь горящее сердце. <Но теперь Хёнджин был не один. Я медленно отстранился — так, чтобы взглянуть в его стеклянные глаза. Казалось, что они вот вот задребезжат и расколятся на множество осколков. Не переставая сжимать его волосы на липком затылке, я приложил подрагивающую ладонь к чужой ледяной щеке, где рисовалось множество ссадин и синяков, но среди царства засохшей крови и побоев всё ещё было место для нежных прикосновений. Всегда было. Еле касаясь и ведя рукой по холодной щеке, я все ещё тяжело дышал и отчаянно цеплялся расширенными глазами за его пыльные зрачки, а под кожу закрадывалось ощущение, что лежащий передо мной изувеченный парень может вот вот исчезнуть, испаряясь прямо у меня из рук, пеплом уплывая на тихом ветру, будто бы ничего и не было. Он с хрипом дышал и молча смотрел на меня, цепляясь за тепло моих изрезанных рук, словно за шлюпку, сброшенную с корабля в непроглядный суровый шторм, топящий тебя в темноте и соли, заставляя чувствовать лишь пронизывающий до костей холод. Смотрел так, словно ничего больше не имело значения. Один глаз был налит кровью, но в обоих читалась благодарность и что-то, что было мне неясно. Да и не важно. Я выдохнул, сжимая губы в одну тонкую линию. Мои брови болезненно потянулись к переносице, когда я робким шепотом, что был не громче перекатывания золотистого пшена на теплом ветру прервал пыльную тишину, витающую в квартире и нарушаемую лишь стуками наших сердец и рваным дыханием. — Что здесь произошло?.. — ломкий голос звучал очень тихо, хрипло и казался даже неправильным, прорываясь среди тишины и вздохов. Хёнджиново лицо исказилось в терпкой гримасе боли и он откинулся на подушки, смотря в потолок и рвано дыша, заставляя острый кадык перекатываться под наклоном. Он зажмурил глаза, заставляя каплю холодного пота перекатиться по мышцам лица, вбирая в себя соль и кровь, переводя на меня скользящий загнанный взгляд красных глаз, обрамленных кровоподтеком, резко выделяющимся на фоне блеклой кожи блондина. — Чхве… Чхве Янун, — прохрипел он, больно закашливаясь, прежде чем без сил отрубиться. Имя, произнесенное только что хлыстом повисло надо мной в воздухе, до кровавого следа ударяя по спине и я вдруг почувствовал, что канаты, на которых держались мой разум и тело вдруг заскрипели, треща прямо по чертовым швам.

***

Холодные кубики льда обжигали ладонь, пока я бережно прикладывал ледяной предмет к чужим изувеченным бугоркам окрашенных цветами ржавчины ребер. Хёнджин всё ещё был в отключке и сразу же после произошедшего я пошёл и откопал в каких-то кухонных ящиках аптечку, стянув с фотографа футболку и, осмотрев тело, лицо и голову на наличие и серьезность ран и побоев принялся осторожно обрабатывать их, а также приложил лед к местам ушибов. Не думать не получалось и именно так в ожидании Сынмина прошли следующие двадцать минут. Тревожно, холодно и неизвестно. До чего же я ненавидел чувство неизвестности… Оно убивает тебя изнутри самым ужаснейшим из всех отрав. Лучше знать о своем самом жестоком и гнилом будущем, чем не знать ничего вовсе. Надежда и вера чертовски слепы. Стук в дверь показался мне лучом света среди грозы, и я моментально вскочил на ноги, чтобы распахнуть входную дверь перед весьма обеспокоенным новым знакомым. Сынмин внимательно осмотрел меня с головы до пят, сканируя каждую мелочь. Спустя секунду он поднял на меня взгляд, в котором искрились льдинки и ничего не говоря приложил ладонь к моему бледному лбу. Я на выдохе невесело усмехнулся, отстраняясь. — Привет. Что тут случилось? — аккуратно открыто спросил он, тут же проходя в просторную студию. — Лекарства не для тебя? — тут же уточнил он, видимо, подумав, что я не в плачевном состоянии. Это немного успокаивало. Я устало провел рукой по своим волосам. — Не для меня. Большое спасибо, что приехал, — виновато взглянул я на него. Он ухмыльнулся, кладя пакет с прошенными мной медикаментами и осматривая квартиру, сразу же натыкаясь взглядом на побитого парня, лежащего в постели. — Что ж, друг познаётся в беде? Кстати о друзьях, кто этот парень? — Эм, не то что бы мы… — начал было я, но тут же прислонил пальцы к переносице и начал вводить Кима в суть дела. Иначе никак. — Это Хван Хёнджин. Его серьёзно избили. «Из-за меня» — больно подумалось мне. «Только из-за меня» Я непроизвольно сжался. Сынмин внимательно меня слушал, натягивая на тонкие запястья медицинские перчатки, и я выдохнул. — Пожалуйста, давай просто поможем ему как можно скорее. Я не эксперт, но у него рассечена бровь, сильные ушибы в области ребер и живота и жутчайший отек и кровоподтеки, — с жалостью и мольбой выпалил я. Сынмин взглянул на меня, кивая и как бы передавая «Ты можешь больше ничего не говорить, я и так тебя понял» и уверенно двинулся в сторону юноши. Он сдержанно вздохнул и принялся внимательно осматривать Хенджина, осторожно ощупывая его блеклую кожу в некоторых местах, чтобы через несколько долгих минут выпрямиться, спокойно разворачиваясь на меня, что стоял в стороне и нервно кусал ногти. — Средняя травматическая гематома мягких тканей над левой коленкой. Тяжелый ушиб ребер. Неосложненная закрытая травма предплечья. Из менее серьёзного — синяки и ссадины на лице, повреждение сосудистой сети у правого глаза, свойственный оттёк. Я молча вытаращил на него глаза. — Мой парень учится в меде, — пожал плечами он. — Ясно, — слегка дрожащим голосом ответил я — честно, у меня просто не было слов, а все эмоции будто завязались в тугой узел в животе. Сынмин тихо выдохнул и потупил взгляд черных глаз. — Эй. Всё будет нормально, — насколько мог ласково сказал он, смягчаясь и заглядывая в мои зрачки. Я благодарно кивнул, склоняя голову и выдыхая, удивляясь, что мне и в правду стало спокойнее. — Я привёз все нужное, когда ты сказал, что произошло избиение. Пожалуйста, принеси мне с пакета мазь и достань лёд. А также фиксирующий бинт, пластыри и обезбаливающее, — наконец сказал вердикт он. Я быстро несколько раз кивнул и направился в коридор, оставив парней в спальне. Хёнждин через боль открыл глаза, натыкаясь суженным от косых солнечных лучей мыльным взглядом на незнакомца, сидящего подле его кровати и сквозь дымку сознания пугаясь, когда ему показалось, что это один и тех прихвастней Януна, что оставили его одного разлагаться на холодом полу подъезда до утра. Хван в порыве отскакивает, с силой ударяя брюнета по лицу и тотчас хватаясь за покрывшиеся фиолетовыми разводами ребра, стоная от боли и плюхаясь на другую половину кровати, тяжело дыша. Сынмин с распахнутыми глазами уставился на него, невесомо прикоснувшись рукой к горящей скуле, пока изувеченный парень перед ним даже в своем состоянии умудрялся ненавистно прожигать его взглядом. — Что вам нужно? — закашлялся Хван. — Меня зовут Ким Сынмин, и нет, я не один из парней, что вас побили. Меня позвал Феликс, чтобы вам помочь. Приятно познакомиться? — размеренно разъяснил брюнет, поднимая аккуратные брови, в на его лице заиграла удивленная ухмылка, пока Хенджин недоумевающе смотрел на него, прежде чем они не обсудили все и Хван не начал тихо смеяться, то и дело хватаясь за ребра от жгучей боли и без конца извиняться за свою глупость, прежде чем я не пришел. Спустя час Сынмин сделал всё возможное и, попрощавшись со мной, выслушав тысячу моих «прости что побеспокоил» в комплекте с «огромное спасибо», цокнул языком и уехал домой, взяв с меня обещание, что случись что — я ему позвоню. Я устало осел рядом с Хёнджином, прикладывая руку к его липнувшему и всё ещё ледяному лбу. Сынмин уехал около двух часов назад, и с того времени я присматривал за парящим на грани пыльного сознания и терпкого сна блондином и иногда менял повязки по указанной новым знакомым инструкцией. Я опустил пустой взгляд на лицо Хвана, что было опрокинуто на мягкую подушку. Взгляд спустился от темных трепещущих ресниц по сливочной щеке, замечая скошенную рану с засохшей кровью на его вытянутой скуле. Я нахмурился, принимаясь копаться в своих карманах, чтобы вскоре выудить оттуда единственное, что годилось для этой ситуации — тонкий пластырь с ромашками. Улыбнувшись этому теплому принту, я аккуратно наклеил его на скулу парня, вставая, шагая по прохладному кафелю босыми ногами и намереваясь приготовить суп, из-за которого я изначально сюда приехал. Сейчас горячий суп никому точно не помешает. Холодное солнце дробило пейзаж, расплываясь по горизонту. Его последние лучи медленно стекали за небосвод, погружая сумрачный город во тьму. Я вновь пришел в комнату к Хёнджину, что снова провалился в тревожный сон. Обрабатывая ранку на виске я приблизился, пододвигаясь ближе к его вздымающейся груди, чтобы тут же отстраниться, закончив начатое. Был уже вечер, и я собирался уезжать, хотя бы чтобы покормить кошек, а сюда приехать с утра, пока Хван отоспится и наберется сил за эту ночь. Вдохнув, я начал было вставать с кровати, разворачиваясь, но меня вдруг остановила чужая холодная ладонь, придерживая за талию. — Пожалуйста, ты только не уходи, — замычал в подушку Хёнджин, тревожно сминая брови к переносице сквозь мутную сеть полусна, казавшемся слишком блеклым для реальности, но и слишком мерцающим для сновидения. Я устало улыбнулся, присаживаясь на мягкие простыни рядом с ним, облокачиваясь лопатками о спинку кровати и беря его подрагивающую руку в свою. — Мне нужно идти, — ломким шелестящем шепотом сказал я, протягивая руку, чтобы провести рукой по его влажным волосам. — Не оставляй меня одного, — надрывисто протянул он, цепляясь за мою ладонь и притягиваясь ближе по мягким простыням, чтобы положить голову на моё плечо, мгновенно засыпая. Я устало вздохнул и тоже прикрыл веки, чувствуя опьяняющее тепло и тяжесть чужого тела, прижимающегося ко мне. Недостающий осколок моей расколотой души встал на своё место, со светом вплывая обратно и я вдруг понял, что этот миг — всё, что мне сейчас нужно. И всё, что у меня сейчас есть. И этого достаточно. Первые солнечные лучи упали мне на лицо, заставляя морщиться от тепла. Я привстал на локтях, чтобы обозреть всё такую же пустующую студию и Хвана, что обвил руки вокруг моей талии, сминая огромную футболку цвета бушующего шторма. Улыбнувшись, мне подумалось: «И вновь я проснулся на этой кровати» — я осторожно высвободился из тёплых объятий блондина, поймав себя на мысли, что мне совсем не хочется уходить и направился в ванную комнату, дабы умыться. Прийдя на кухню, я осел на твердый стул, устало облокачиваясь на спинку и на выдохе поднимая глаза на раздражающе тикающие в тишине настенные часы. Они показывали семь восемнадцать утра. Я разблокировал мобильный телефон, переходя в раздел уведомлений. Там ярко светилось текстовое сообщение от Сынмина: «Доброе утро, веснушчатый. Приеду вас проведать через 15 минут» и смайлик с зомби. Я усмехнулся, подумав, что мы с этим зеленым созданием сейчас очень похожи и взъерошил свои пушистые волосы, чтобы уже через несколько минут услышать стук в дверь. Я поплелся в коридор, открывая дверь перед стоящим в подъезде Сынмином, всё также одетым во всё черное и прожигающим своим ясным, как обжигающий легкие от переизбытка кислорода воздух зимой темным взглядом. — Привет, — каменная маска треснула под мягкой улыбкой брюнета, и я невольно улыбнулся в ответ. — Я принес вам еды. Как Хван? — парировал он, проходя в квартиру. — Доброе утро, спасибо, — сказал я, осматривая парня и пакет с маркировкой фирмы доставки еды, что он сжимал в бледных руках. Я сонно зевнул, прикрывая рот рукой. — Ему лучше. Ким кивнул, бесшумно оседая на кухонный стол. — Вы встречаетесь? — неожиданно выпалил он. Я вспыхнул, распахивая веки. Да уж, аж проснулся. — Что? Нет, — порывисто потух я. Он странно улыбнулся, кивая мне головой. Я сел за соседний стул, и мы начали тихо переговариваться, так, чтобы не разбудить Хёнджина. Сынмин всегда внимательно слушал и мало говорил, но он даже пару раз рассмешил меня, заставляя зажимать рот ладонями, чтобы не засмеяться слишком громко, разбудив эту невинно сопящую в соседней комнате катастрофу. Однако Сынмин вдруг посерьёзнел ещё больше, хотя и так всегда был таким по умолчанию и заглянул мне в глаза своим ледяным взглядом. — Феликс, расскажи мне, что случилось. По спине пробежал холодок и я непроизвольно сжался, еле заметно кивая ему, склоняя голову и тяжело сглатывая тревожность и страх. Он вздохнул, бережно накрывая мою ладонь своей. Она была тёплой и сухой, и я почувствовал безопасность. — Я работаю в НИС. Мы найдём их. Я нахмурился пуще прежнего. — Это же я, — лицо его смягчилось. — Вы в безопасности. Мои глаза встретились с его и я рассказал. Всё рассказал. Про бывшего парня, про свою боль, про его друзей, про избиение, про страх, про то, что мы не можем даже обратиться в полицию или в больницу, потому что если это всплывёт, то все мы окажемся под угрозой. А Сынмин лишь слушал. Всегда слушал. Я смял губы, кусая их, когда после нашего разговора черноволосый вдруг улыбнулся, и уголки его аккуратных губ медленно поползли вверх. Я недоуменно взглянул на него, и он поднял на меня зрачки темных глаз. — Статья 258-2 УК Южной Кореи. Квалифицированный случай нанесения телесных повреждений. Лицо, совершившее преступление посредством применения угрозы коллективной силой или посредством демонстрации опасного оружия, подлежит наказанию в виде каторжных работ на срок от двух до двадцати лет, — как на автомате выпалил он, поднимая на меня ясный взгляд. — Не волнуйся. Я лично затащу их за решетку, где все они будут гнить до конца своих жалких дней, — по его лицу расползлась спокойная улыбка.