Фонтанчик с дельфином

Представьте браты, что есть стены у дельфина Коридоры длинные, окна, решетка, лепнина И люди спинами кверху, ну как дельфины В вечном плавании за деяния злые Там дни все — будни, там в крови все руки И не уйти оттуда, как на подводном судне.

Власову завели в традиционной манере, которая шокирует Валечку уже не так сильно, как в первые дни ее практики. Два охранника буквально затолкали Риту в помещение. Идущая с низко опущенной головой и высоко поднятыми руками, что были сведены и зафиксированы наручниками над поясницей, она едва не врезалась в стену, но кое-как смогла удержать равновесие. Антонова подметила, что заключенные здесь и правда похожи на дельфинов, когда перемещаются таким образом. На голове у Власовой был мешок из плотной черной ткани, не позволяющий увидеть ровным счетом ничего. Очередной режимный момент безопасности: заключенные не видят путь, по которому их ведут, к тому же становятся полностью дезориентированными и, соответственно, менее опасными. Так предполагается руководством. Рита выровнялась, вставая вплотную к стене. Лишних движений при этом осуществлять не стоит, чтобы не разгневать и без того напряженных охранников. Спустя несколько секунд один из них снимает с ее головы мешок. — Власова Маргарита Сергеевна, осуждена пожизненно за убийство более двух человек с отягчающими обстоятельствами, статья 105 часть 2, и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, статья 111 часть 3, — безэмоционально чеканит Рита, тупо глядя в стену перед собой. Полноватый охранник, слышащий эту речь изо дня в день, снял с нее наручники и вышел из помещения вслед за своим напарником, закрывая дверь снаружи. Пока Маргарита блуждает в незнакомом пространстве полупустого кабинета для психотерапии, Антонова тщательно заполняет дневник эмоционального состояния, который начала вести с первого дня практики. «Ситуация: охранник закрыл дверь». «Мысль: она меня убьет, даже не моргнув». «Эмоции: страх — 80%, желание сбежать — 93%, уверенность в себе — 1%». «Доказательства, подтверждающие мысль: она уже убила кучу людей; она говорила, что хочет меня убить; она сильнее». «Поведение: не могу даже поздороваться, хочу уйти». «Доказательства, опровергающие мысль: она на сильных и качественных препаратах». Валя вздрогнула, услышав голос Власовой возле своего уха. — Здесь стоит дописать, что я до сих пор тебя не убила, солнышко, — она скалится и, довольная своей пакостью, отходит подальше, изучая поверхности стен. «Вот ведь наглая засранка!» — мысленно ругается Антонова и возвращается к заполнению дневника, пытаясь игнорировать выпады Власовой. «Доказательства, опровергающие мысль: она на сильных и качественных препаратах; она до сих пор не убила ни меня, ни кого-либо другого». «Альтернативное поведение: быть главной в этой ситуации, вести себя уверенно, а не поддаваться на провокации». «Эмоции: страх — 20%, желание дать ей по роже — 87%; уверенность в себе — 90%». Облегченно выдохнув, Валя переворачивает страницу своего блокнота и думает о том, что психология, в том числе терапия эмоциональных схем, не такая уж и глупость. Помогает ведь. — Здравствуйте, Маргарита Сергеевна. — Привет, солнышко, — Рита садится за стол напротив Валечки и, подперев щеки ладонями, прямо смотрит на нее. — Вы помните, как меня зовут? — Сколько раз нужно ответить на этот вопрос? — Власова смеется, откидываясь на спинку деревянного стула, а Валя подмечает, что этот кабинет, хоть и почти пустой, представляет собой большую опасность. — Думаю, еще один, ведь следующая наша встреча будет последней. — Итого: нужно пять раз ответить на один и тот же вопрос? — Получается, что так, — Валечка улыбается уголками губ и делает очередную пометку в блокноте. — Ладно, Валентина Владимировна Антонова, чем будем заниматься сегодня? — Это я у Вас хотела спросить. Мы закончили диагностический блок и провели коррекцию когнитивных навыков, и у нас осталось полностью свободное время. — А какие есть варианты? — маска самовлюбленности ненадолго спала с лица Власовой, и Валя впервые обратила внимание на черты ее лица. Она вдруг подумала, что, встреться они в вагоне метро или в очереди в кинотеатр, никогда не приняла бы ее за психически нездорового человека. — Чем бы все-таки хотели заняться Вы, Маргарита Сергеевна? — О, у меня очень буйная фантазия, — Власова смеется, снова превращаясь в какую-то «шизофреническую» версию себя, но Валя уже не может забыть того ее взгляда. Настоящего. — Поэтому лучше варианты. — Что же, — Антонова делает запись в блокноте и достает несколько листов бумаги. — Мы можем интереса ради попробовать еще несколько схем из терапии когнитивных способностей. С другой стороны, есть варианты провести тренинг коммуникативных навыков. — Здесь коммуницировать-то особо не с кем, к чему мне эти навыки? — Рита пренебрежительно взмахнула рукой. — Вот я бы сейчас… — Вы можете, — мягко перебивает ее Валечка, дабы не дать уйти в лишенные смысла рассуждения, — научиться быть главнее Капитана. — Как это? — Валя снова видит искренность и спокойствие в ее глазах. — Мы с Вами обсуждали, что Капитан никуда не уйдет, он всегда будет с Вами, но можно научиться игнорировать его. — Он иногда говорит смешные вещи, — пожимает плечами Власова, прикладывая все силы к тому, чтобы выглядеть как можно менее заинтересованно. — Этот навык управляемый: Вы сами сможете решать, когда игнорировать, а когда нет, — объясняет Валечка, лишь спустя пару секунд понимая, что этот разговор стоило начать с другой стороны. — Заткнись! — гневно выкрикивает Рита куда-то вбок, и Валя находит в этом подтверждение своих догадок. Остается надеяться только на когнитивную сторону Маргариты Сергеевны. — Капитану не нравится эта идея. — Конечно, ему не нравится, — Валя улыбается как можно мягче, стараясь сохранить расслабленный вид. — Он ведь авантюрист: из-за него Вы попадаете в изолятор, потому что делаете то, что он предлагает. — Ага, и в тюрьму я села из-за него, — Власова тихо рычит, но Валечка не придает этому значения, полностью фокусируясь на своей попытке помочь. — Императивные голоса — самый тяжелый и опасный вид галлюцинаций. В первую очередь для Вас самой. — Какие? — хмурится Рита и прикрывает глаза. Валя замечает, что ее лицо, как и она вся, в максимальном напряжении. Брови сильно сведены к переносице, а зубы плотно сжаты. — Что он говорит? — Что ты мне врешь, и только он знает, как для меня хорошо и правильно, — она потирает виски кончиками пальцев и нервно подергивает ногой. — Что надо тебя убить, ударить стулом, пока есть возможность. — Это и есть императивные голоса, — говорит Валечка спокойным и ровным тоном, тщательно записывая все поведенческие реакции Власовой. — Они приказывают что-то сделать, например, убить. Иногда могут запрещать: есть, пить лекарства, разговаривать с врачом. — Да, Капитан у нас главный, я должна его слушать. — Но сейчас ведь Вы не делаете то, что он говорит. — Но могу.

***

В целях безопасности самих же заключенных было принято решение об ограничении прогулок по внутреннему двору. Но так как условия содержания обязывают предоставлять определенную активность, прогулки стали осуществляться на специальной площадке, со всех сторон огороженной строениями самой исправительной колонии. Это место чем-то похоже на баскетбольную площадку, только в несколько раз меньше. «Гуляя» по площади размером примерно шестнадцать квадратных метров, Рита прислушалась к происходящему вокруг. Рядом ходили еще несколько заключенных, но обратила она внимание на несколько знакомых голосов, доносящихся из какого-то приоткрытого окна. — Какой у нее спектр нарушений! Как будто из книжки вышла, — восхищалась та самая студентка медицинского, с которой сегодня познакомилась Власова. — Что ты увидела? — с легким намеком заинтересованности спросила лечащий врач Риты, стоящая к окну чуть ближе — ее голос звучал громче. — Скачки идей, разноплановость мышления, переходящая чуть ли не в разорванность, неадекватный уровень притязаний, — в голосе Антоновой слышится задумчивость. — Под вопросом нарушение критики и динамики психической деятельности, не могу пока ничего сказать, мы сегодня сделали упор на диагностику процесса мышления. — Не нужно торопиться, диагностика ведь за одну встречу и не проводится, с некоторыми бы ты и половины этого сделать не успела. — А, вот еще что, — Валечка быстро листает свой блокнот, и Рита слышит шелест исписанных страниц. — Пустословия ярко выраженного я не заметила, в отличии от расстройств личности. Мне дискомфортно даже когда просто смотрит на меня, это… Проходит со временем, наверное, да? — Конечно, — в голосе Натальи Юрьевны слышатся нотки сочувствия. — С психопатами стоит поработать примерно год, после этого они не пугают и не могут сбить с толку, потому что все их выпады уже знакомы. — Хорошо, — кивает Валечка, явно успокоенная этими словами. — Еще у нее значительные слуховые галлюцинации. И, мне кажется, что бывают еще и зрительные, но мне нужно время для наблюдений. — У нее больше вербальных, там в ее голосах черт ногу сломает, за все время, что она находится здесь, я до сих пор не разобралась в их количестве. Знаю только двоих, — Наталья Юрьевна, кажется, собой не очень довольна, а Рите отчего-то хочется смеяться. Забавно быть загадкой для кого-то. — Буду пытаться разбираться, — Валя закрывает блокнот и судя по звукам складывает свои вещи в сумку. — Как тебе вообще? Контингент, так сказать. — Очень пугает, — признается она, тяжело вздохнув. — Мне кажется, я провалила первую встречу, вряд ли получилось поставить себя как специалиста. — Я следила за вами по камерам наблюдения. Выглядела ты вполне спокойно и уверенно, у меня претензий нет, — тетка-психиатр погладила Антонову по плечу. — Хочешь, пересмотрим запись вместе? — Да, мне станет спокойнее, — соглашается Валя. — Власова, на выход! — командует охранник, и Рита послушно встает лицом к стене, заводя руки за спину. Жаль, что не удалось дослушать разговор.