Игра с высокими ставками

      Тишина тянется, напряженная и предвкушающая, и становится все более гнетущей, когда Драко заставляет себя сделать вдох. Грейнджер слишком долго смотрит на него пустым взглядом, пока в конце концов он не вскидывает бровь.       — Ты… — начинает она, тяжело сглатывая, — планируешь убить Темного Лорда.       — Да.       — Ты.       Он уже жалеет, что сказал ей что-то. Драко закатывает глаза.       — Слушай, Грейнджер, если ты собираешься вести себя как идиотка…       — Ты самый высокопоставленный лейтенант в его чертовом кругу, — фыркает она, и он тщательно следит за своим выражением лица, когда замечает ярость в ее взгляде. — И ты ожидаешь, что я поверю в твой великий, тщательно разработанный план — убить его. Я не знаю, Малфой, во что ты играешь, но это не шутка. На кону стоит и моя жизнь.       Драко хмурится, глядя на нее, стараясь изо всех сил сохранять самообладание, хотя оно грозит разрушиться.       — Разве я смеюсь?       Словно осознав глубокую скрытую правду, Грейнджер сдувается и опускается на диван. Ее широко раскрытые глаза останавливаются на нем с тихим:       — О…       — Ты понимаешь, — тихо произносит он, — сколько времени у меня ушло на то, чтобы зайти так далеко? Пройти путь по карьерной лестнице до того момента, когда он доверяет мне настолько, чтобы дать мне свободу действий? Чего мне все это стоило?       Единственный ответ Грейнджер — тихий выдох.       Драко продолжает.       — И если ты хоть на секунду задумаешься о том, чтобы сделать что-то, что разрушит все это, клянусь Мерлином, Грейнджер, я перестану колебаться. Потому что это все, что меня волнует, и именно поэтому я не хотел тебя убивать.       Ее голос сух.       — Что тебе нужно от меня?       Долгое мгновение он оценивает ее, пытаясь осознать, насколько она готова. Он может понять ее удивление, когда он обнажил самый амбициозный и, по общему признанию, безумный план, который он когда-либо разрабатывал. Если честно, ему нужен ее мозг, если он хочет осуществить хотя бы половину этого плана.       Но он лишь тянется вниз и расстегивает манжету, закатывая рукав рубашки до локтя. Ее взгляд прослеживает это движение, пробегая по его предплечью, где располагается Темная метка.       Лишь немногим людям он добровольно показывал свою Метку, и он знает, что Грейнджер никогда не видела ее лично. Но она просто держит руки сложенными на коленях, в ее глазах все та же настороженность, словно она зверь в клетке, готовый напасть, если его спровоцировать.       Часть его души жаждет спровоцировать ее — просто чтобы посмотреть на ее действия.       Драко проводит подушечкой большого пальца по черной змее и черепу, украшающим его предплечье.       — Магия Темной метки гарантирует, что я не смогу направить свою палочку на Темного Лорда. Хотя он потерял последний из своих крестражей в битве за Хогвартс, у него есть и другие способы защиты. Глубокие, неясные источники силы, которые с тех пор он создал и о которых не знаю даже я. Я даже не могу напасть на других Пожирателей смерти, не привлекая его внимания. Я физически не могу убить его — его паранойя обеспечила и это.       Кровь отливает от ее лица.       — Ты хочешь, чтобы я убила его.       — Нет, — его взгляд переходит на нее, глаза сужаются. — Нет. Я собираюсь убить его. Я просто не могу использовать для этого свою собственную магию.       В тот момент, когда его осеняет понимание, ее глаза загораются.       — Усиление брачных уз. Ты можешь использовать постороннюю магию?       — Да, — он кивает один раз, а затем поясняет: — По крайней мере, я думаю, что могу. Я не знаю всех деталей, но, по крайней мере, я должен быть в состоянии использовать это для изменения магии, вложенной в Метку.       Грейнджер выдыхает и качает головой. Сложив ноги под себя на диване, она пристально смотрит на него.       — Когда ты сказал, что у тебя есть план, как закончить войну… это не то, что я себе представляла.       Несмотря на серьезность ситуации, с его губ срывается унылая усмешка.       — Я не удивлен.       — У меня есть условия, — говорит она, вызывающе поднимая подбородок.       — Конечно, есть, — ворчит Драко, а затем взмахивает рукой, показывая, чтобы она продолжала.       Она смотрит на него несколько мгновений, как бы перебирая свои мысли.       — Ты же сказал, что собираешься преследовать Сопротивление, — прежде чем он успевает возразить, она поднимает руку. — Я не собираюсь просить тебя не делать этого. Но есть определенные люди, которых ты должен оставить в покое.       — Дай угадаю, — он поджимает губы. — Поттер, Лонгботтом…       — Да, — она на мгновение задумывается, а затем осторожно добавляет: — Я предоставлю тебе список.       — Это не благотворительность, Грейнджер.       Шоколадные глаза вспыхивают плохо скрываемой яростью.       — И моя помощь не пропадет даром.       — Мы говорим об окончании этой войны, — рычит Драко, его голос повышается в ответ. — Это не пустяк.       Она игнорирует его, снова выпрямившись во весь рост.       — Ты не убьешь Нотта.       Драко вздыхает, решив сохранить эту встречу радушной. Слишком много вопросов, и если Грейнджер готова к переговорам, этот не может быть одним из них.       — Я не хочу убивать Тео. Если он сможет доказать свою преданность этому — мне, — он может быть полезен.       Пока они продолжают хмуриться друг на друга, момент становится все более сюрреалистичным.       Очевидно, что между ними никогда не было теплых чувств, и Драко посчитал бы себя сумасшедшим, если бы думал иначе. В течение нескольких месяцев они стремились убить друг друга, и он остановился только тогда, когда появилась более привлекательная альтернатива. Он не может сказать о мотивах Грейнджер, побудивших ее сохранить ему жизнь.       Он не хочет на ней жениться. Он не хочет провести остаток своих дней, связанный с ней неразрывными узами.       И хотя он может признать, что объективно Грейнджер привлекательна, его мало интересует ее внешность — и это, конечно, не компенсирует вражды между ними.       Но если единственным вариантом для него будет прикованность к Темному Лорду на неопределенный срок, он выберет эту ведьму.       — Для протокола, — бурчит он, когда мысли приводят его в неудобную область, — узы не включают пункт о верности, — румянец заливает его лицо, когда он добавляет: — Если только ты сама этого не захочешь.       Грейнджер медленно вскидывает бровь.       — И зачем мне нужна оговорка о верности?       Драко пренебрежительно машет рукой, мгновенно жалея, что заговорил об этом.       — Я не знаю. На случай, если это оскорбит твои нежные чувства.       Он оставляет большую часть эмоций невысказанными.       Что остаток их жизни — пусть и короткий, если план пойдет не так, как задумано, — это долгий срок целибата, будучи женатыми на враге.       Судя по цвету ее щек, он подозревает, что они в равной степени потрясены темой разговора.       Отлично.       — Не могу сказать, что во время войны это стоит на первом месте, — говорит она, ее слова четкие и осторожные, — но в долгосрочной перспективе это несомненно важно.       Она замолкает, прежде чем с ее губ срывается язвительная, лишенная юмора усмешка.       — Мне следовало ожидать, что у тебя найдется лазейка. Способ уйти от вопроса о наследнике-полукровке. Ты найдешь какую-нибудь чистокровную ведьму, которая захочет дать тебе ребенка, — ради чего, ради осмотрительности? Думаешь, твой Темный Лорд не заметит, если не я буду носить твоего ребенка? Думаешь, это заставит его поверить, что ты меня сломал?       Ее глаза снова пылают разочарованием, возмущением.       Драко усмехается.       — Это не будет рассматриваться. У меня нет намерений заводить наследника, пока идет война. Это никогда не будет его волновать.       — А если все это не сработает в соответствии с твоими расплывчатыми и туманными планами? — она складывает руки на груди и смотрит на него долгим изучающим взглядом. — Если война будет продолжаться еще долгие годы? Что тогда?       Драко закатил глаза, ненавидя такой поворот разговора, но не в силах отрицать обоснованность беспокойства. Большинство браков чистокровных быстро переходят от момента бракосочетания к распространению родословной.       — Потом разберемся, — ворчит он. — Послушай, Грейнджер, то, что я тебе предлагаю, — это свобода действий, — слова повисают в напряженной тишине. — Потому что Мерлин знает, что у тебя не будет никакого интереса обращаться ко мне для удовлетворения своих потребностей.       Если это возможно, ее румянец становится еще ярче, и Драко хочется еще немного полюбоваться этим зрелищем.       Эта женщина, которую он видел убивающей мужчин, не дрогнув, краснеет при мысли о сексе с ним.       — Я бы предпочла удовлетворить свои собственные потребности, — наконец выдыхает она, отводя взгляд. — Хотя мы оба знаем, что речь идет о тебе.       Драко прочистил горло.       — Я не возражаю против этого, — когда она недоверчиво поднимает брови, он уточняет. — Тебя.       Внезапно Драко вспоминает, как он однажды сделал ей предложение. В то время он просто пытался ее раззадорить. Тогда он не мог даже предположить такого развития событий.       — Так ты говоришь, что тебе нужен пункт о верности?       Почему-то в голосе Грейнджер больше возмущения от одной мысли об этом, чем от чего-либо другого.       Драко закрывает глаза, ища в себе хоть какие-то остатки терпения.       — Я имею в виду, что скорее предпочту полукровного наследника, чем незаконнорожденного от любовницы, — он проводит рукой по волосам, затем стряхивает с себя послевкусие разговора. — Во всяком случае, это не самая важная тема для обсуждения.       Он не может отрицать, что секс был бы важен, если бы речь не шла о чем-то гораздо более важном.       Он также не может отрицать, как его предательское тело реагирует на мысль о сексе с ней.       Если бы не тот факт, что он знает, что она не захочет его.       И, возможно, тот факт, что он даже думает об этом, говорит о нем больше, чем следовало бы, после всего того, через что они прошли. Может быть, он должен быть незаинтересованным, даже немного отстраненным.       Но есть что-то в энергии, которая течет между ними, в том, как она парирует его атаки, блокирует каждое заклинание. Дуэли с ней всегда вызывали странное чувство в животе, даже когда на кону стояла его жизнь.       — Ладно, — говорит она, ощущая себя так же неуютно, как и он. — Нет нужды обсуждать это сейчас.       — Слава Мерлину, — бормочет Драко, ненавидя то, как она выбивает его из колеи. — Нам нужно выяснить, как действовать дальше, — он идет к двери в свои личные покои, жестикулируя одной рукой, а затем к двери в соседней стене. — Моя спальня находится здесь, а эта дверь ведет в гостевую комнату.       Грейнджер с опаской следует за ним в комнаты, ее лицо — маска без эмоций, пока она оценивает пространство. Она меньше, чем хозяйские покои, но только чуть-чуть, и все же гораздо более экстравагантна, чем он может себе представить, к чему она привыкла в тесном убежище Сопротивления.       — И я буду заключена в этой комнате? — спрашивает она наконец, разглядывая несколько предметов на книжной полке.       — Нет, — отвечает Драко, сопротивляясь желанию закатить глаза. — Я же говорил тебе, что ты…       — Ты говорил мне, что заклятия разрежут меня пополам.       — И, очевидно, я их отрегулирую, — засунув руки в карманы брюк, он прислоняется плечом к дверному косяку, пока она медленно осматривает комнату. — Я просто не хочу, чтобы ты бродила по поместью, пока мы не узнаем, как будем действовать дальше. Здесь тебя могут убить не только Пожиратели смерти.       Грейнджер шагает к нему, снова сложив руки на груди, и ее ноги почти касаются его ног, когда она останавливается, чтобы посмотреть на него снизу вверх.       — И как мы будем действовать?       Он выдерживает ее взгляд, сглотнув. Их разговор о сексе все еще не растворился в его голове, и его кожа нагревается от ее близости.       — Ты согласна на брачные узы?       Долгое мгновение Грейнджер не отвечает. Он знает, что она просмотрела их, проанализировала каждую деталь, и, если она все еще готова обсуждать этот вопрос, он может предположить, что она пришла к тому же выводу, что и он. Что, работая вместе, используя постороннюю магию, к которой они смогут получить доступ, у них будет больше шансов положить конец безумию, которое слишком долго разрушало их жизни.       — У меня все еще есть условия для обсуждения, — наконец говорит она, ее губы расходятся, а глаза ищут его глаза. — Я была бы признательна, если бы у нас были точные детали этого соглашения в письменном виде.       — Достаточно справедливо, — Драко кивает, не в силах оторвать взгляд от ее глаз. — Если честно, я бы тоже это предпочел.       Потому что они оба могут многое выиграть от этого соглашения и все потерять.       Последнее, что нужно Драко, это чтобы Грейнджер думала, что может обернуть ситуацию против него.       — Если мы в этом… — пробормотал он, тщательно подбирая слова, — то мы в этом. Мы вдвоем — ты не против меня.       В ее глазах мелькает что-то, что можно назвать уязвимостью, — что-то среднее между отчаянием и нерешительностью и, если он не ошибается, отчаянный огонек надежды.       — За всю нашу жизнь мы с тобой никогда ни о чем не договаривались, — говорит она так тихо, что ему приходится напрягаться, чтобы расслышать ее голос, хотя она достаточно близко, чтобы он мог разглядеть крупинки золота в ее радужке. — Я не знаю, как это сработает.       — У нас не будет другого выбора, кроме как сделать так, чтобы все получилось, — отвечает он, кривая ухмылка вырисовывается на его губах. — И, возможно, мы похожи больше, чем ты думаешь.       Он видел это в ней — вспышки того же, что движет им. Амбиции, желание — глубокое и неявное стремление к чему-то большему, чем это разбитое, собранное воедино существование.       — И ты больше не будешь пытаться убить меня, — с ноткой покорности говорит она.       — Это противоречит всем моим планам.       — Даже если Темный Лорд решит, что все-таки хочет моей смерти.       Он выпускает ровный выдох.       — Он не прикажет этого. Не прикажет, если ты станешь моей женой. Не прикажет, если ты будешь играть свою роль, и он поверит, что ты подчинилась моей воле.       Краски исчезают с ее лица, оставляя тошнотворно бледный оттенок серого, но она не отшатывается от этой мысли, как в первый раз, когда он заговорил об этом.       — Мне не нужна какая-то замысловатая церемония чистокровных. Мне не нужно, чтобы Пожиратели смерти смотрели и насмехались надо мной.       — Это осуществимо, — он на мгновение задумывается. — Все, что нам действительно нужно, помимо магии уз, это свидетель. Тео может исполнить эту роль.       — Хорошо, — она резко вдыхает воздух и смотрит на него с тем же странным выражением лица. Возможно, это предвестник доверия — того доверия, которое приобретается в тяжелые времена, когда люди вынуждены верить друг в друга, несмотря на трудности и обстоятельства. — У нас получится, Малфой?       Он почти не знает, как ответить. Выражение ее лица подталкивает его, побуждая к ответу.       — Думаю, да.       Она делает успокаивающий вдох, а затем выпускает, качая головой.       — Как, во имя Мерлина, я собираюсь притвориться, что влюбилась в тебя?       Хотя Драко хмыкает, в ее словах чувствуется укус. Потому что ни в одном из вариантов мира, который существует между ними, Грейнджер никогда не будет влюблена в него. Он не хочет этого — и не заслуживает.       — Поможет ли тебе знание о том, что от этого зависит твоя жизнь? — спрашивает он, слегка приглушив насмешку в своих словах.       — Должно помочь.       Она делает еще один шаг ближе, ее пальцы касаются рукава его локтя, и Драко физически вздрагивает от добровольного прикосновения. Затем он замирает, его плечи напрягаются, когда он прослеживает ход ее мыслей. Если они собираются пожениться — если они надеются, что люди поверят, что они влюбились друг в друга, — он не может вздрагивать от ее прикосновения.       И она тоже.       Поэтому он не отстраняется, заставляя себя выдержать ее взгляд, пока ее пальцы скользят по боковой стороне его руки к плечу, пока тепло ее дыхания танцует по его шее.       Грейнджер крепче сжимает его руку, отступая назад так, что ее ладонь ложится на его лопатку, а ее следующий выдох встречает раковину его уха.       — Если ты все испортишь, — дышит она, слова звучат чувственной лаской, — или если ты не выполнишь свою часть соглашения… — ее грудь прижимается к его груди, ее другая рука касается его бедра. — Я сама найду лазейку в узах и избавлю тебя от страданий.       Решимость и раскаленная ярость застывают в ее взгляде, когда она снова встречается с ним взглядом и отпихивает его за порог. Его тело поет от осознания этого еще долго после того, как она захлопнула перед его носом дверь в свою комнату.       

***

      Через несколько часов после того, как она поселилась в новой комнате, Гермиона сидит на плюшевом постельном белье, вертя в руках свой галлеон Сопротивления. Она побаловала себя горячей ванной, чего ей никогда не позволяли в убежище, и нашла в шкафу свежую одежду, волшебным образом подогнанную по размеру.       За полчаса до этого на ее монету пришло простое сообщение от Гарри, закодированное таким образом, чтобы предупредить ее о том, что его входящие сообщения отслеживаются.       Она послала простой ответ, закодированный таким же образом, чтобы его понял только Гарри, но чтобы Кассиус, Кингсли или кто-либо другой, прочитав его, не смог бы уловить его смысл. Она сказала ему только то, что она в безопасности.       Потому что, даже если она собирается передавать сообщения изнутри Пожирателей смерти, она не знает, с чего в данный момент начать. Она не знает, как рассказать об этом Гарри — и хочет ли она этого вообще. Может быть, клятва доверия, которую они дадут во время бракосочетания, не позволит ей упомянуть о незаконности этого, а Гарри не поверит в обратное.       Тихий стук в дверь отрывает ее от размышлений, и она отвечает:       — Войдите.       Когда дверь распахивается, на пороге в темной мантии стоит Малфой. Его плечи напряжены, в глазах — мертвая пустота, которую она так хорошо знает. В одной руке он сжимает маску Пожирателя смерти.       Странно видеть его таким, зная правду о том, чего он хочет на самом деле. Что он хочет убить самого Волдеморта.       Что, сказав, что он хочет, чтобы она была на его стороне, он вовсе не имел в виду Пожирателей смерти. Он имел в виду именно то, что сказал.       — Я ухожу, — с пустым лицом произносит он, и она задается вопросом, помогает ли ему оправдать все, что он делает во имя своего хозяина, если он примеряет на себя этот холодный бесчувственный образ. — Я еще не изменил защиту, потому что мне нужно решить несколько вопросов, прежде чем мы сможем продолжить. Поработай над условиями контракта, и мы сможем обсудить их завтра. Письменные принадлежности ты найдешь в гостиной, как и гримуары Малфоев и Блэков, если ты захочешь глубже изучить древние обряды, — он пригибает подбородок и кивает в сторону гостиной, расположенной позади него и соединяющей их личные покои. — Мне принесли ужин.       Ее желудок урчит при одной только мысли об этом. После всего, что произошло ранее, у нее не было возможности поесть, а сейчас кажется, что уже прошло гораздо больше времени, чем есть на самом деле.       — Спасибо, — отвечает она, признавая мирное предложение таким, какое оно есть. — Я ценю это.       Он лишь чопорно кивает и поворачивается, чтобы уйти.       — Малфой, — говорит Гермиона, сузив глаза, когда он снова поворачивается к ней лицом. Холод в его взгляде напоминает ей обо всем, чем это является и чем не является. Они не друзья, они едва ли союзники, вынужденные оказаться в этой странной ситуации ради многих других, помимо себя. Но она не знает его по-настоящему и не знает, сможет ли она когда-нибудь в действительности довериться ему. В конце концов, она все равно должна следить за своим тылом.       Только теперь, когда она находится в стане врага, ставки стали бесконечно опаснее.       Эта мысль придержала ее язык от любой формы поощрения, которую она могла бы высказать.       — Не убивай слишком много магглов.       Его лицо остается пустым, пока он смотрит на нее, затем он надевает маску на лицо. Когда он надвигает капюшон на волосы, по ее позвоночнику пробегает дрожь. Даже сейчас, с учетом того, что она узнала сегодня, он — лейтенант Пожирателей смерти — воплощение убийства и жестокости.       На мгновение ей становится противно за него. Интересно, как сильно он ненавидит ее за себя.       Поэтому она говорит:       — Прощай, Малфой.       Она не уверена, представляет ли она себе тяжелый вздох, который срывается с его губ.       — Грейнджер.       Затем он выметается из комнаты, оставляя ее снова одну, но уже с планом на вечер.       

***

      Оглядываясь назад, можно сказать, что к постоянному присутствию Грейнджер придется привыкать. Драко вернулся в свою комнату далеко за полночь, занятый мыслями о прошедшей ночи, и вздрогнул, увидев ее, сидящую на диване в гостиной с большим фолиантом на коленях.       Она поднимает взгляд, скользит по нему глазами, но молчит. Если бы он не знал лучше, он мог бы попытаться проникнуть в ее разум, чтобы проанализировать ее мысли обо всем, что произошло. Мерлин знает, что Драко устал, и он ожидал, что она уже спит.       Бросив маску на стол, Драко отряхивает мантию и пристально смотрит на нее.       — Что ты читаешь?       — Гримуар Блэков, — отвечает она так непринужденно, как будто это пустяк. Но ее глаза вспыхивают. — Ты сказал, что я могу…       — Мне все равно, — отвечает он, опускаясь в ближайшее к очагу кресло и опираясь локтями на колени. — Однако это не та магия, которую ты захочешь использовать без должного внимания.       Она перелистывает страницу, большая часть ее внимания прикована к книге, лежащей у нее на коленях.       — Я вижу.       Какая-то его часть подозревала, что она просто отшатнется от глубины магии внутри — откровенного обсуждения темной магии, — но он не должен был удивляться. Это уже не та зубрила, с которой он учился в Хогвартсе. Взрослая женщина, Грейнджер — безжалостный обученный убийца. Он предполагает, что она и сама баловалась темной магией.       — Знаешь, — продолжает она так непринужденно, словно они обсуждают погоду, — я много думала об этом.       — Конечно, думала, — бормочет он себе под нос.       Грейнджер не обращает на него внимания.       — Если мы собираемся продолжать это, мне понадобится способ сохранить мою переписку с Сопротивлением под прикрытием. Последнее, что нам обоим нужно, это чтобы не тот человек узнал об обмане, который мы планируем, и признал мою позицию за пределами поместья.       Драко колеблется, обдумывая ее слова.       — Так что ты хочешь сказать?       Она приковывает к себе его внимание, ее лицо бледнеет, а губы подрагивают от дискомфорта.       — Что если мы хотим провернуть это и выжить, Сопротивление не должно знать, что это ложь.       — Одним из твоих условий была передача информации Сопротивлению, — рассуждает он. Драко не может сказать, что его особенно волнует, что она сделает с информацией, которую узнает, живя в поместье — а это не больше, чем передача информации Тео, поскольку ни один из них не входит во внутренний круг, — но он не хочет давать ей повод отвернуться от него.       — Хорошо, — она делает один отрывистый кивок. — Вот почему нам нужно, чтобы Нотт был жив и сохранил свою роль внутреннего оперативника «Набега». Если он все еще в контакте с Невиллом — который, предположительно, передает его сообщения одному из лидеров Сопротивления, — это может быть нашим лучшим способом. Но Невилл должен будет поверить, что информация исходит от Нотта.       Драко рассматривает ее с минуту, сузив глаза.       — Хорошо, — говорит он наконец. — Как хочешь, так и поступай. И ты, наверное, права: слишком много переменных, которые могут выдать нас, если люди из Сопротивления узнают, что этот брак ненастоящий. Но это значит, что ты не сможешь сказать Поттеру правду.       Даже когда он произносит эти слова, он смотрит на нее в поисках реакции. Но она просто поднимает голову и тихо отвечает:       — Я знаю.       Его глаза горят от усталости, и ему хочется опуститься в кресло и отключиться, но, несмотря ни на что, он все еще не доверяет Грейнджер настолько, чтобы показать ту сторону себя, которая не полностью контролирует ситуацию. Он уже дал слишком много слабины, и ему нужно знать, что она верит в него, чтобы справиться с этим.       — Я говорил с Тео сегодня вечером, — говорит он вместо этого, не расслабляя плечи. — Он не собирается покидать поместье, но, к сожалению, Сопротивление теперь знает, что он был скомпрометирован. Нам придется разработать сценарий, чтобы он предупредил своих кураторов о ложной тревоге — продолжал поставлять информацию Сопротивлению без их ведома, что мы знаем, что он оперативник, но никто больше не узнает правду.       Медленная улыбка пробегает по ее лицу, когда ее глаза встречаются с его глазами, и он улавливает искру чего-то сродни озорству.       — Если мы будем контролировать все карты без чьего-либо ведома, — мягко говорит она, — никто не заподозрит этого, когда мы разыграем выигрышную партию.       Странное ощущение: хранить секреты с Грейнджер — самые большие секреты в его жизни — и бесконечно более заманчиво, когда она на его стороне, а не против него. Ухмылка непроизвольно появляется в уголках его рта, когда он смотрит на нее и медленно качает головой.       — Как угодно Мерлину, — бормочет он наконец, — если только мы сложим колоду в нашу пользу.       На мгновение между ними повисает тишина, достаточно долгая, чтобы она растянулась и мутировала в нечто, чей смысл он не может понять.       Наконец, когда она снова заговаривает, в ее выражении лица мелькает нерешительность.       — Я хочу осмотреть поместье. Если я собираюсь жить здесь, я хочу знать, с чем мне придется столкнуться.       — Это небезопасно.       Меньше всего для нее — для ее крови. Для ее роли.       Она делает вдох, и хотя он ожидает, что она будет спорить, она кивает.       — Я так и предполагала. Нет смысла убивать себя до того, как мы начнем. Поэтому я попрошу тебя пойти со мной.       Просьба странно формальна, более почтительна, чем он привык от нее слышать, и он подозревает, что это только передает отчаяние, скрывающееся за ее словами. Но для нее имеет смысл понимать, что ее окружает, — особенно если он собирается держать ее в доме, окруженном людьми, которые скорее прострелят ее проклятием, чем позволят ей что-либо другое.       — Отлично, — бормочет Драко. — Прекрасно. Но подожди до тех пор, пока мы не свяжем себя узами. Дополнительная магия позволит тебе защититься от некоторых древних заклинаний. Я не… Я даже не могу точно сказать, против чего ты будешь бороться.       Он не знает, насколько сильны антимаггловские заклятия, которыми пропитаны некоторые темные коридоры. У него никогда не было повода изучить их все.       И ее маггловской крови может быть достаточно, чтобы что-то спровоцировать.       Словно делая все возможное для дипломатии, для компромисса, она лишь снова кивает.       — Это… отлично.       — Хорошо.       Молчание продолжается, напряжение немного спадает.       — Мы можем это сделать, ты знаешь, — она закрывает гримуар на коленях, ее лицо полно неуверенности. — Ты и я. Если мы будем осторожны.       Драко хочет оспорить ее слова, хочет проанализировать переменные и измерить слишком много результатов, слишком много возможностей. Но какая-то его часть не желает отворачиваться от яркости ее взгляда — это не счастье, не надежда, а нечто решительное и гораздо более опасное.       И черт бы его побрал, но он ей верит.