Глава 21
19 ноября 2022 г., 16:12
Примечания:
Драко стучит в дверь Грейнджер, накидывая тонкое пальто. В голове проносится тревожная мысль о том, что формально она теперь тоже Малфой. По всем параметрам, которые имеют значение, — включая обширную власть, которую они смогут вместе обрести, — этот союз является браком.
Ему не терпится начать.
Дверь распахивается, и Грейнджер входит в гостиную с той элегантностью, которую можно было бы ожидать от леди любого чистокровного дома. В ней нет того ворчливого дикого убийцы, которого он научился узнавать в ее взгляде. Ее наряд шикарен, локоны гладки и ухожены, хотя он предпочитает, чтобы она была немного более неопрятной.
Приподняв подбородок, Драко подает руку — Грейнджер перекидывает свою через его руку, — и ведет ее через гостиную к двери.
— Я дам тебе знать, — говорит он под нос, — когда мы сможем свободно разговаривать.
Она просто кивает.
Это всего лишь вторая экскурсия в поместье с момента ее приезда, и Драко пытается подавить внезапное воспоминание о том, что произошло в последний раз, когда они вышли вместе. Как за ними следили и заставили разыграть убедительное представление.
Даже сейчас при воспоминании об этом у него стынет кровь.
Они ведут праздную беседу, пока идут вперед — Драко знает, что лучше не думать, что люди не наблюдают за ними, — но это не более чем болтовня. Он комментирует портреты на стенах, направляет ее к различным крыльям и комнатам в поместье.
Грейнджер со своей стороны сохраняет на лице легкую незаинтересованность, хотя время от времени он улавливает в ней отблеск возбуждения. Или, возможно, это часть того, что он может почувствовать от нее сейчас, когда сосредоточится.
— В этом коридоре, — он останавливается, одаривая ее холодной, но снисходительной улыбкой, как будто она его маленький питомец, и он хочет ей угодить, — ты найдешь главную библиотеку поместья.
Ее глаза мгновенно пробегают по коридору, напряжение лишь на мгновение сковывает ее плечи, прежде чем она кивает. Ее губы искривляет скромная улыбка.
— Могу ли я увидеть ее? Мне бы хотелось провести там некоторое время.
— И ты проведешь.
Банальная улыбка на ее губах кажется такой же фальшивой, как и его собственная, потому что даже если Пожиратели смерти не следят за ними, следят портреты. И Драко не знает, сколько из них докладывают своему хозяину. Он ведет Грейнджер по коридору, его сапоги стучат по каменному полу, и отпускает ее руку, направляясь к двери.
Какая-то его часть, глубоко запрятанная и незрелая, искренне хочет увидеть выражение ее лица. Он помнит ее сильную любовь к книгам со времен их учебы в Хогвартсе, а в школьной библиотеке нет ничего похожего на его собственную. Поэтому он наблюдает за ее лицом, когда без предисловий открывает дверь; его губы слегка подрагивают от тихого вздоха, который вырывается из ее рта.
Сложив руки за спиной, он следует за ней в огромное убежище письменного слова. Сделав выражение лица, соответствующее заботе о его новой жене и угрожающее для любого, кто вздумает приблизиться, он наблюдает, как она бродит между стопками, проводя пальцами по корешкам.
Он идет рядом с ней, проводит пальцами по ее бедру, чтобы привлечь внимание. Он пригибается, понижая голос.
— Тебе лучше не заходить слишком далеко и держаться слева от меня.
Ее глаза переходят на его глаза с пониманием, и она кивает.
Тогда он позволяет ухмылке растянуться на его губах и говорит уже громче.
— Я бы не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое, — слова могут казаться дразнящими, насмешливыми. Но единственные существа, с которыми они могут столкнуться здесь, — домовые эльфы, и все они беспрекословно преданы Драко. — Ты можешь использовать поисковое заклинание, если хочешь найти что-то конкретное.
— Очень хорошо, — мурлычет Грейнджер, но восторг в ее выражении лица плохо скрыт. — Это невероятно.
Улыбка растекается на его губах.
— Это действительно так. Я провел здесь много времени, когда рос, — он колеблется, проходя немного дальше. — Почему бы тебе не выбрать несколько, которые привлекут твое внимание, и я покажу тебе, где ты сможешь спокойно их почитать?
Она достаточно хорошо обучена, чтобы сразу уловить завуалированный смысл, и с еще одной снисходительной улыбкой в его сторону она не спеша берет несколько томов с ближайшего ряда полок. Драко забирает стопку из ее рук и снова предлагает ей свой локоть; она соглашается, опустив подбородок, и позволяет ему провести ее в небольшой уголок для чтения.
По его коже пробегают мурашки от его собственных чар, и он уверен, что она тоже это чувствует, когда ее взгляд ненадолго останавливается на арке, через которую они только что прошли.
В алькове стоят несколько мягких кресел, каменный очаг со слабо пылающим огнем и небольшой рабочий стол.
— Ты можешь читать здесь, — говорит Драко, кладя ее книги на стол и усаживаясь в одно из кресел. Она прохаживается по маленькой комнате, внимательно разглядывая произведение искусства на стене, затем кивает и тоже садится. — Ты можешь изучать здесь все, что тебе понравится.
Истина его слов все еще тщательно скрыта, но он знает, что она поймет. Что любые материалы, которые она позаимствует, не будут отслежены. Что никто не будет здесь за ней шпионить.
— И если ты будешь следовать тому пути, по которому мы сюда пришли, ты будешь в безопасности, — он закидывает одну лодыжку на противоположное колено, черпая небольшое утешение в тепле камина. Его энергия все еще не полностью восстановилась после прошедшей ночи. — Большинство главных коридоров безопасны, но ты должна быть осторожна и не заходить слишком далеко на окраине поместья. Некоторые комнаты заперты от всех, кто не чистокровен, и даже я не знаю всех чар этого места.
Ее взгляд насторожен, но ответный кивок тверд.
— Я ценю твою помощь.
Грейнджер кладет на колени один из тяжелых текстов и проводит пальцами по тисненому заголовку.
— Эта библиотека действительно нечто иное.
— Верно, — на мгновение они погружаются в молчание, и оно такое же дружелюбное, как и раньше. — Если ты хочешь провести здесь некоторое время и сориентироваться, я могу вернуться за тобой позже.
Хотя на мгновение она колеблется, после качает головой.
— Мы должны продолжить экскурсию. Я хочу знать, с чем мне придется столкнуться.
— Очень хорошо, — они проводят еще пятнадцать минут, исследуя библиотеку, Драко рассказывает ей о каждом разделе, прежде чем она позволяет ему вывести ее с тоскливым взглядом. За границами библиотеки они оба снова надевают свои холодные маски. Неподалеку Драко жестом указывает на обширный бальный зал. — Через неделю Темный Лорд устроит праздник в нашу честь.
Голос у нее низкий, но вопрос праздный.
— Темный Лорд знает, что мы поженились?
— Да, — Драко опускает подбородок, но не хочет уточнять. Он не хочет знать мнение Волдеморта по этому поводу, хотя Драко накануне вечером совершенно ясно дал понять, что они намерены провести брачные обряды.
Волдеморт просто не знает, какой.
— Оранжерея, — бормочет Драко, когда они идут дальше.
***
Когда они выходят из поместья на территорию, Гермиона жаждет глубоко вдохнуть свежего воздуха. В поместье становится душно, и не в последнюю очередь потому, что по коридорам бродят Пожиратели смерти, а портреты смотрят на нее так, словно она — бич их неподвижного существования. Она ненавидит холодную маску, которую ей приходится поддерживать, хлопая ресницами перед своим новоиспечённым мужем Пожирателем смерти и делая вид, что следит за каждым его праздным словом. Единственное, что облегчает задачу, — это то, что он ненавидит это так же сильно. Они вляпались вместе. Никогда еще это не было так ясно, как сейчас. И теперь они могут приступить к следующему этапу своего плана — разрушить правление Лорда Волдеморта изнутри. Рука Малфоя скользит по ее спине, когда он ведет ее через широкие садовые двери на ухоженные лужайки. — Розовый сад моей матери, — говорит он, небрежно махнув рукой в сторону ряда за рядом нетронутых кустов роз. — И где же твоя мама? — спрашивает Гермиона, оглядываясь по сторонам, как будто она могла заметить эту женщину. — У меня не было возможности поговорить с ней. Конечно, она знает, что его родители почти не бывают в поместье. Но эта мысль навевает воспоминания о прошедшем дне, и Гермиона задается вопросом, можно ли говорить о них на улице. — Мои родители отдыхают в одном из поместий в Испании. Он старается, чтобы эта тема звучала несерьезно и бессодержательно. Но Гермиона переводит взгляд на него. — Даже твой отец? Между его бровями появляется складка, когда он ищет ее взглядом, и она понимает, что он не знал, что его отец был в поместье накануне. Он тащит ее за руку вглубь розария, доставая свою палочку, чтобы наложить заглушающие чары, как только они окажутся в кустах. Тем не менее он понижает голос, когда спрашивает: — А что с моим отцом? — Я забыла до этого момента, — говорит она, качая головой. — Пока ты… вчера отсутствовал, заходил твой отец. Я подумала, что это Нотт, и впустила его, но он… — грозно посмотрев на его лицо, она пожимает плечами. — Он хотел поговорить со мной. Предостеречь меня от тебя. Его веки ненадолго закрываются, как будто он ищет терпения. К ней или к его отцу, Гермиона не уверена. — У меня совсем вылетело из головы, когда ты вернулся весь в крови, — добавила она, и слова прозвучали немного резче, чем она намеревалась. Но он отмахивается от нее. — Это не имеет значения. Важно то, что мой отец вообще подошел к тебе, — его губы застывают в жесткую линию. — Я поговорю с ним сегодня вечером. — Почему твои родители уехали? — спросила она, смахивая крупные лепестки с ближайшей розы. — Разве твой отец все еще не Пожиратель смерти? Хотя она не уверена, упрекнет ли он ее или откажется отвечать, он только фыркает. — Формально — да. Но его полезность… не та, что была раньше. Мой хозяин держит его в рядах, потому что мы предоставляем базу для операций, — его верхняя губа кривится от отвращения. — Но моего отца не держат на поводке, как большинство других. А моей матери все это не нравится, поэтому она предпочитает держаться подальше. Гермиона может только догадываться, что он имеет в виду под всем этим, но она может себе представить. Война, опустошающая Англию. Пожиратели смерти живут в ее доме. Ее собственный сын — один из самых жестоких и могущественных среди них. На какое-то мгновение Гермиона задумывается о том, насколько все это осложнило его отношения с матерью, которая так старалась защитить его много лет назад во время битвы за Хогвартс. До того, как все развилось до такой степени, как сейчас. Она задается вопросом, хотел бы Малфой, чтобы его мать знала, что он не так кровожаден и бессердечен, как кажется. Но она знает, что любой, кто проникает сквозь щели, которые он тщательно скрывает, становится еще одной помехой. А Малфой не хочет, чтобы ему мешали отомстить хозяину, который так долго держал его при себе. — Хорошо, — говорит она, украдкой оглядывая их. Она направляется обратно к входу в сад, но останавливается. — Мне стоит ожидать встречи с твоими родителями на вечеринке на следующей неделе? Он напрягается и кивает. — Скорее всего. Положа руку ей на спину, он ведет ее обратно в сад. Вдалеке Гермиона видит рощу деревьев, где они накануне вечером встретились с Ноттом. Магия связи все еще пульсирует в ее жилах, и дрожь пробирает ее при напоминании об этом. Это все еще сюрреалистично — думать, что она связана с ним. И что нет другого выхода, кроме смерти. Им есть что обсудить, но она подозревает, что большая часть этих разговоров будет проходить в безопасности его покоев. Когда они углубляются в территорию, в воздухе витает легкая прохлада, Малфой отпускает ее и засовывает руки в карманы брюк. Стая белых павлинов кричит друг на друга, а солнце над головой сверкает на поверхности небольшого озера. Вопреки всему, в горле перехватывает дыхание. — Это прекрасно, — бормочет Гермиона, но слова вырываются сами собой, прежде чем она успевает рассмотреть свою компанию. — Это, — со вздохом говорит Малфой, глядя на водную гладь, — то место, где я провел большую часть своего детства. Она удивлена этим признанием. Уже не в первый раз Гермионе приходится напоминать себе, что Малфой не родился человеческим воплощением льда. В отличие от остальной части поместья и территории, поляна вокруг озера более естественная, немного дикая, она почти не подходит Малфою. — Мои родители нечасто бывали здесь, — добавляет он, словно читая ее мысли. — Им не хотелось тратить время на уборку. А может быть, они просто знали, что мне нравится то, что есть. Гермиона делает шаг ближе, вглядываясь в простор воды и вдыхая ее свежесть. Вдруг Малфой снова скользит рядом с ней, одна рука случайно обвивается вокруг ее талии — защитная или собственническая реакция, — она не уверена. Но он прижимается к ней и тихо шепчет рядом с ее ухом. — У нас гости. Хотя Гермиона напрягается, она лишь улыбается в ответ и бормочет. — Где? — последнее, что ей нужно, это привлечь внимание посторонних к тому факту, что ей не терпится быть замеченной. — На три часа, — его большой палец легким движением проводит по ее бедру, но вся теплота, которую она могла видеть на его лице несколько минут назад, исчезает. Его глаза превращаются в льдинки мертвенно-серого цвета, с которыми она была так хорошо знакома. Сейчас, когда она привыкла видеть другие его черты, это почти шокирует. Медленно, она позволяет своему взгляду еще раз окинуть озеро, немного задержавшись на периферии, где видит две замаскированные фигуры. Она не может разглядеть их лица с такого расстояния, но, похоже, они погружены в беседу. Гермиона прижимается к нему чуть ближе, фиксируя на лице тихое озадаченное выражение. — Кто это? Он на мгновение прищуривается. — Флинт и Пьюси. Это… редкость, чтобы кто-то из них заходил так далеко. Это может быть просто мимолетным замечанием, но, судя по тому, как Малфой озадаченно хмурит брови, она воспринимает это как знак того, что здесь замешано что-то еще. Следят ли за ними, или парочка надеется, что их разговор останется незамеченным, она не может сказать. — Нам подойти? — шепчет она. Хотя она чувствует их присутствие — как и их взгляды, — она сохраняет маску новой хозяйки поместья, высоко подняв подбородок и окидывая взглядом территорию своего нового дома. Пожиратели смерти по-прежнему вызывают у нее беспокойство, но она не думает, что это когда-нибудь изменится после многих лет стрельбы на поражение. — Нет, — пробурчал он. — Но я думаю, что они сами подойдут. Несколько минут спустя Флинт и Пьюси поворачивают в их сторону и идут вдоль кромки озера. Глаза Малфоя скользят в сторону их приближения, но единственным признаком напряжения в его позе является то, как его рука слегка сжимается на ее талии. Большую часть времени Гермиона не может сказать, не является ли все, что он делает, притворством. — Лейтенант, — бормочут они в унисон, склонив головы в глубоких кивках. Малфой с презрением оглядывает их, чуть приподнимая одну бровь. Идеальный образ надменного наследника. — В чем дело? Флинт ухмыляется, но не смотрит ему в глаза. — Приятный денек. Просто вышел прогуляться. — Действительно, — мурлычет Малфой, затем издает тяжкий вздох. — Вы оба, конечно, знакомы с моей новой женой, Гермионой Малфой. Имя, прозвучавшее из его уст, поражает ее — он использовал ее имя и фамилию, которая теперь стала ее собственной. Но Гермиона сохраняет спокойное выражение лица и наклоняет голову в знак приветствия. — Конечно, — говорит Пьюси, его тон пронизан чопорной вежливостью. — Как поживаешь? Гермиона смотрит на него, изо всех сил стараясь не достать свою палочку. — Прекрасно, спасибо. — Не знал, что ты уже вышла замуж, — говорит Флинт, слова грубые и неприятные. Его верхняя губа кривится в усмешке. — Это было быстро. Малфой застывает рядом с ней. Гермиона готовится к тому, что, как она ожидает, может произойти, прилагая дополнительные усилия, чтобы не выдать своего веселья. — То, что мы с женой решаем делать, не касается никого, кроме нас самих, — спокойно говорит он. Его взгляд устремляется на Флинта, кожа вокруг глаз напрягается. — Или ты полагаешь, у тебя должно быть право голоса? Блеск жестокости в его глазах не соответствует непринужденным словам, и Гермиона наблюдает, как Флинт отступает на шаг. — Вовсе нет, лейтенант, — говорит Флинт. Гермиона улавливает в его тоне нотки насмешки, и ее взгляд переводится на Малфоя. По тому, как сжимаются его челюсти, она уверена, что он тоже это услышал. — Я просто подумал… ну, полагаю, что решение взять в жены грязнокровную шлюху должно занять немного больше времени. Она не вздрагивает. Она слышала гораздо худшее. Но Гермиона не может отрицать, что какая-то часть ее жаждет увидеть реакцию Малфоя на это оскорбление, направленное не только на нее, но и на него. Палочка оказывается в его руке прежде, чем она успевает зафиксировать движение, а мгновение спустя колени Флинта подкашиваются, когда мощная магия Круциатуса Малфоя без пощады опутывает его тело. Гермиона наблюдает за мужчиной без жалости, затем переводит взгляд на Пьюси, вопросительно подняв одну бровь. Она задается вопросом, имеется ли у него немного больше здравого смысла, чем у его друга. Он ничего не говорит, просто с легким недоумением наблюдает за происходящим, как будто это ситком по телевизору. Но ярость Малфоя ошеломляет, сила его заклинания затягивается дольше, чем должно быть. В конце концов, она кладет руку на его руку, и он отступает, на его лице появляется холодное стоическое выражение. Пошатываясь и тяжело дыша, Флинт хмуро смотрит на всех. Но больше он ничего не говорит. Малфой смотрит на него, не мигая и не отрываясь, пока напряжение между ними не становится неловким. Затем он убирает свою палочку и сгибает пальцы, возвращая руку на спину Гермионы. — Как я уже говорил, — наконец произносит он, — моя новообретенная жена. Больше он ничего не говорит, да и не нужно. Никто из них не посмеет поднять палочку на своего лейтенанта. Щеки Флинта заливает краска, хотя Гермиона не может понять, гнев это или раскаяние. Наконец, он опускает подбородок, но его глаза остаются темными. Она отвечает на его презрение маленькой насмешливой улыбкой. Малфой еще некоторое время смотрит на них двоих. Ему не нужно угрожать или даже говорить, потому что под его пристальным взглядом они неуютно застывают на месте. Впервые Гермиона осознает, как выгодно быть на стороне этого мужчины, а не противостоять ему. Затем он одаривает ее поцелуем в лоб и говорит: — Ну что, нам пора? Она улыбается ему, позволяя глазам зажечься. — Пойдем. И, не говоря ни слова, он поворачивается, чтобы увести ее от них. Он не потрудился спросить, все ли у нее в порядке, когда они оказались вне пределов слышимости, ведь, конечно, он знает, что такой вопрос был бы бессмысленным и бесполезным. Вместо этого он лишь бормочет: — Он только что поднялся на вершину моего списка, — и когда его рот дергается от намека на юмор, она усмехается.***
Хотя Драко пребывал в скверном настроении с тех пор, как днем ранее у озера столкнулся с Флинтом и Пьюси, его настроение только усугубляется от того, что его отец появляется в поместье. Он застает его в собственном кабинете, и Драко с усмешкой смотрит на отца, когда тот закрывает за собой дверь. Ему хочется достать свою палочку, но он сдерживает это желание. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он вместо приветствия. Холодный взгляд Люциуса останавливается на нем, но в нем нет и половины той силы, которая была раньше. Блеск в его глазах больше не пугает Драко, а только раздражает. — Мне сообщили, — наконец начинает Люциус, поднимаясь со своего места с помощью трости, — что ты принимаешь поистине ужасные решения. — Если ты имеешь в виду мой брак, — говорит он спокойно, — то у меня было много причин, и они были весьма вескими. И если Темный Лорд не возражал против этого союза, то твои возражения не имеют под собой никаких оснований. Люциус краснеет, но стоит на своем. — Ты даже не посоветовался с матерью или со мной, прежде чем приковать себя к Грязн… — Не надо, — шипит Драко, — заканчивать это предложение, — когда Люциус умолкает, хотя и нехотя, Драко продолжает: — Как я уже сказал, у меня много причин, и все они не входят в твою компетенцию, отец. Будь уверен, мама и Гермиона прекрасно поладят. И любые другие причины, по которым тебе не нравится этот союз, например, вопрос статуса крови или наследников, ничто не заменит моих причин жениться на ней. Хотя он и видит, что отец хочет возразить, он этого не делает. Несмотря на то, что Драко — его сын, он также является высшим лейтенантом Темного Лорда, и Люциус знает свое место… в большинстве случаев. — Как мама? — спрашивает он после того, как беседа становится неуютной. Как и всегда. — С твоей матерью все в порядке, — отвечает Люциус рычанием. — Она хорошо себя чувствует вдали от Англии. — Как я и предполагал, — Драко направляется к столу, который только что занимал его отец — тонкое напоминание о том, что он стал главой семьи, — и садится. Он откидывается назад, закинув ботинки на край стола из красного дерева. — Темный Лорд устраивает вечеринку на следующей неделе в честь моего бракосочетания — я надеюсь, вы оба будете на ней присутствовать? Он сформулировал это требование как вопрос, но оба они знают, что ответ может быть только один. — Конечно, — отвечает Люциус, наклоняя голову. — Мы бы ни за что не пропустили это событие — особенно учитывая, что наш сын даже не пригласил нас на свадьбу. Драко вкратце вспоминает, как проходил ритуал накануне вечером. Как он проснулся на своей кровати, едва ли похожий на человека, с темной магией, пульсирующей в венах. Он улыбается тонкой холодной улыбкой. — Ты немного пропустил, — когда Люциус все еще остается в комнате, Драко вскидывает бровь. — Нам нужно обсудить что-то еще?.. Он не ненавидит своего отца — отнюдь нет, — но слишком часто ему приходится задумываться о том, как могла бы сложиться его жизнь при другом воспитании. И каждый раз, когда родители с презрением наблюдают за его нынешним положением в жизни, он вспоминает о том же. Кроме того, если он сможет удержать свою мать от Темного Лорда с помощью холодности и жестокости, он никогда не пожалеет о своем поведении. Но Люциус отрезает: — Нет, лейтенант. — Тогда прошу меня извинить, — говорит Драко, взглянув на часы, — у меня скоро еще одна встреча. Когда Люциус без лишних слов выметается из комнаты, Драко долго смотрит на дверь. Он тянется к нити магии, которая витала в нем с момента завершения ритуала накануне вечером. Неуверенно взяв ее в руки, он пробует нить, маневрируя ею, чтобы понять, сможет ли он обнаружить тот очаг магии, который возникнет между ним и Грейнджер. Только так он сможет поднять палочку перед Темным Лордом. Единственный способ положить конец этим страданиям. Но до этого момента предстоит еще много работы, и Драко не может этого допустить. Не сейчас, когда Волдеморт возвел столько дополнительных защит, вплетенных в саму его магию. Таких защит, о которых даже Драко не знает. В нем что-то есть — лишь намек на грохочущую силу, но она ускользает прежде, чем он успевает превратить ее в нечто податливое. Им придется потренироваться, и, как он представляет, это потребует от них обоих сосредоточенности. Тем более что именно Грейнджер, с ее гениальностью и пугающей глубиной силы, была так необходима. Он мог бы убедить любое количество женщин связать себя с ним, если бы действительно хотел, но он этого не сделал. После того, как он увидел, на что способна Грейнджер, и понял, что ее собственные причины закончить войну так же сильны и действенны, как и его, она всегда была единственным верным выбором. В дверь резко стучат. Драко откидывается в кресле и произносит: — Войдите. Тео проскальзывает в кабинет, закрывает за собой дверь и, пока Драко накладывает серию заглушающих и запирающих заклинаний, наливает себе стакан виски. — Рад тебя видеть, — наконец говорит Тео, — функционирующим и живым, я имею в виду. — Точно, — Драко закатывает глаза и качает головой. — Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что прошлой ночью мы благополучно вернулись. — Не скажу, что было легко провести вас через поместье незамеченными, ведь вы оба были без сознания, — рот Тео кривится от юмора, но Драко пристально смотрит на него. Хотя решение оставить Тео в живых, узнав, что он предатель, не было тяжелым, Драко уже не знает, что делать со своим старым другом. Он играет за обе стороны — это ему известно, — и именно поэтому Драко не хочет открывать ему всю правду о своих планах. Пока Тео не докажет свою состоятельность, он не заслужит большего доверия, чем сейчас. Тем не менее он говорит: — Я ценю твою помощь в ритуале. Тео колеблется еще мгновение, прежде чем занять место за столом. — И он сработал? Взмахнув рукой, Драко показывает свою помеченную руку. Его взгляд с легкой интригой останавливается на замысловатой черной татуировке, опоясывающей безымянный палец. — Так и есть. Издав низкий свист, Тео качает головой. — Очаровательно. Хотя было чертовски страшно, когда прошлой ночью магия взяла верх. И это будет чертовски страшно, когда они наконец высвободят ее, хочет сказать Драко. Но не говорит. Пока что он будет бережно хранить магию в себе, плотно сворачивая ее в спираль способом, которому научился у Грейнджер. Когда придет время… никто не будет этого ожидать. — Что ты хотел обсудить? — спрашивает Драко, не желая задерживаться на этой теме. На лице Тео мелькает дискомфорт. — На этой неделе я получил сообщение от Сопротивления. — От Лонгботтома? Эта информация сразу же привлекает внимание Драко, который ожидал, что Тео скажет что-то более тривиальное. Но он покачал головой. — Не от Невилла. От Уоррингтона, — он колеблется мгновение, затем добавляет: — Невилл больше не будет моим основным контактом. Думаю, Уоррингтон все еще сомневается. Драко хочет еще немного поразмышлять над этим, узнать, что Сопротивление заставляет делать Лонгботтома и не выведет ли оно его снова из зоны доступа, но при упоминании Уоррингтона его пронзает гнев. Он осторожно спрашивает: — И что он хотел сказать? Долгую тяжелую минуту Тео не отвечает. Он достает из кармана галеон и перебирает монету между пальцами, обдумывая вопрос. — Он хотел встретиться сегодня утром. Они знают о Грейнджер, — наконец размышляет он. — Что она здесь — но не то, что ты на ней женился. Они думают, что ты взял ее в плен. — И ты их поправил? — Нет. Драко кивает, прокручивая в голове полученную информацию. — Будет лучше, если они решат, что она здесь не по своей воле. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то из них публично обвинил ее в предательстве. — И ты выведешь ее на публику? — Тео подбрасывает монету чуть выше. Драко пожимает плечами. — Может быть, — если да, то не дело Тео знать почему. — Что еще? — Тео не отвечает, вытягивает шею, и на мгновение кажется, что он может броситься бежать. Драко скрежещет челюстями. — Что еще, Тео? Я держу тебя рядом, несмотря на твое предательство — не заставляй меня пожалеть об этом. Напоминание о содеянном приливает кровь к лицу Тео. — Они проверяют и мою верность. После… всего, что случилось ранее. Неявно, Драко распознает скрытый мотив. Что все, что Тео собирается ему рассказать, потребует максимальной осторожности. Если Драко примет меры, честность Тео как оперативника Сопротивления будет окончательно подорвана. Его сердцебиение учащается. Опуская ноги на пол, он наклоняется вперед в своем кресле, наконец-то уделяя внимание беседе. — Что они сказали тебе, Тео? — Мне предстоит еще одна встреча, — говорит Тео, его слова звучат так тихо, что Драко приходится напрягаться, чтобы расслышать его. Как будто он ожидает, что кто-то может подслушивать. — На следующей неделе, во время вечеринки Темного Лорда, — его глаза мечутся вверх и цепляются за глаза Драко. — С другим оперативником «Набега». Когда слова проникают в разум Драко и складываются в бессмысленные фразы, его сердце ухает вниз.
