Игра с высокими ставками

      Он медленно открывает глаза, и прошедшая ночь тут же проносится перед глазами.       От боли к наслаждению. Жгучая яростная агония наказания Темного Лорда. Секс с Грейнджер у стены гостиной.       Драко усмехается, глядя на ее обнаженную фигуру рядом. Он даже не помнит, как заснул, уставший после такой долгой ночи, но теперь ее спина оказалась прижата к его груди, задница — к его члену, а ноги переплелись с его ногами.       Поцеловав ее на балу, он сказал себе, что это было сделано для развлечения зрителей.       Но позже, когда он вернулся в полубессознательном состоянии, а она очистила и залечила его раны, они с готовностью переступили через все тщательно возведенные между ними границы. Воспоминание об этом даже сейчас будоражит что-то внутри, и член просыпается, уже становясь твердым от ощущения того, что она так тесно прижимается к нему.       Драко не знает, что она думает о прошедшей ночи, но ему не хочется возвращаться туда, где он притворяется, что не хочет ее.       Он проводит рукой по ее ребрам, по изгибу бедра, ведет вверх к выпуклости груди. Грейнджер вздрагивает, с ее губ срывается довольный стон, и она еще теснее прижимается к нему.       Ее глаза открываются, она поворачивает голову в его сторону, но выражение лица остается безучастным. Между ее бровями пролегает морщинка, и он замирает, не желая продолжать исследовать ее тело, если она этого не хочет. Но тут она прикусывает нижнюю губу, выгибает спину и прижимается грудью к его руке. Протянув одну руку назад, она ловит его твердый член в ладонь и медленно проводит по нему пальцами.       Драко ухмыляется, с облегчением понимая, что они на одной волне. И проносится что-то похожее на облегчение. Даже большее, чем облегчение, если быть честным.       Он сжимает ее грудь, прижимается поцелуем к чувствительной коже там, где ее шея переходит в плечо, проводит языком по ее мягкой коже.       Но тут Грейнджер замирает, разжимая пальцы. Ее глаза задерживаются на его, и Драко понимает, что они заснули прямо посреди кровати.       — Как ты себя чувствуешь?       Он опускает голову вниз, рисуя на ее обнаженной коже праздные узоры, и обдумывает вопрос. Хотя его тело все еще болит от непрекращающейся пытки прошедшей ночи, женщина рядом с ним сумела вылечить худшие раны. Возможно, позже ему понадобится консультация целителя, но он не хочет привлекать лишнее внимание к своим «отношениям» с Темным Лордом.       — Отлично, — бормочет он, просовывая одну руку между ее ног. — Цел и невредим, — он поглаживает ее клитор кончиками пальцев, и она двигается в такт его прикосновениям. — Как ты себя чувствуешь?       Тихий стон срывается с ее губ, и его член вздрагивает в ответ.       — Устала.       Драко прижимается губами к ее голой спине, на которой виднеются несколько синяков, оставшихся с прошлой ночи. Он ухмыляется, касаясь ее плоти.       — Мы можем провести весь день в постели, если хочешь.       Хотя он ожидает, что она будет отнекиваться, отказывать ему ради этого, она только хмыкает в ответ и снова прижимается к нему ягодицами.       — Правда?       Он мгновенно все понимает. Снаружи бушует война, и даже когда его не посылают сражаться, все равно часто вызывают к Темному Лорду для выполнения различных заданий. Когда у него выдается редкий свободный день, есть множество других дел, которые нужно успеть сделать.       Но Драко притягивает ее ближе к себе, просовывает один палец между ее складок и обнаруживает, что она уже мокрая. Она втягивает воздух носом, и он замирает.       — Больно?       — Немного, — признается она. То, что они делали накануне вечером, не было нежным ни в каком смысле этого слова, и он хмыкает. Прежде чем он успевает заговорить или сказать, что они могли бы просто отдохнуть, она добавляет: — Но не останавливайся.       — Хорошая девочка, — бормочет он ей в кожу, вводя в нее палец немного легче, медленнее, позволяя привыкнуть к проникновению, прежде чем ввести второй. — Я останусь сегодня, если получится.       Это лучшее, что он может предложить, и когда она кивает, он знает, что она все понимает.       За те месяцы, когда ему впервые поручили выследить и убить ее, так много всего изменилось. Она стала единственным человеком, которому он действительно может доверять. И теперь Драко не знает, хватит ли у него сил снова отгородиться от нее. Они женаты, связаны друг с другом на всю жизнь ради общей цели, и если он не может доверять ей в этом, то не знает, что может быть достойно такого поступка.       Он так устал, так измотан жизнью, а после пыток, которым он подвергся накануне вечером, он тем более предан пути, который ведет к мертвому Темному Лорду у его ног.       Теперь, когда он испытал, каково это — иметь кого-то еще, он больше не хочет оставаться один. И, возможно, он сможет научиться впускать ее в свою жизнь.       Грейнджер стонет от его легких прикосновений, ее пальцы небрежно поглаживают его член.       И, вспоминая секс прошлой ночью, Драко не возражает против того, чтобы быть связанным с ней. Он хочет зарыться в нее, почувствовать, как стенки ее влагалища обхватывают его. Он толкает ее на живот, прижимая руку к ее спине. Направляя ягодицы вверх, он медленно, лениво входит в нее, опираясь на локоть над ней.       Какая-то далекая часть его души благодарна за то, что она забирает противозачаточное зелье у лекарей поместья, чтобы сохранять видимость.       Она стонет его имя — под ним, и этого почти достаточно, чтобы он прямо сейчас сорвался.       Прижимаясь к нему, она двигается в такт медленному дразнящему ритму, который он задает, и оба они слишком устали для большего. Драко погружается в нее, целуя обнаженную кожу, скользя другой рукой по животу, груди, водя круги по ее клитору.       И когда он чувствует, как напрягается от приближающегося оргазма, он сначала подводит ее, наслаждаясь тихими криками, которые вырываются из ее рта и полузаглушенно опадают на постельное белье под ней.       После этого, насытившись и израсходовав все силы, его тело напрягается от остаточных эффектов слишком большого количества различных видов пыток, он падает рядом с ней. Он прижимает ее к себе и впервые за все время, сколько себя помнит, позволяет себе снова погрузиться в сон, успокаиваемый ритмичным биением ее сердца.       

***

      Когда Гермиона снова просыпается, уже почти час дня. Она вскакивает с кровати, все еще обнаженная, с засохшей спермой Малфоя между ног. Из окна доносится тихое царапанье, и она заглядывает в окно, чтобы увидеть большую снежную сову.       Ее сердце ухает. Это та самая сова, которую она отправила Гарри из почтового отделения на Косой аллее за несколько дней до этого. Охрана Малфой-мэнора достаточно надежна, чтобы сова не смогла принести ничего плохого, но она проклинает легкую дрожь в руках, когда берет письмо из протянутых когтей.       Мгновенно ее сердце замирает. То самое письмо, которое она отправила Гарри, — нетронутое и нераспечатанное. Но на его лицевой стороне приклеена вырезка из Ежедневного пророка — статья, в которой обсуждался ее брак с Драко Малфоем. Поперек ее лицевой стороны темными чернилами нацарапано одно слово: «Предательница».       Она тяжело сглатывает, тошнота мгновенно подкатывает к желудку. Невозможно быть уверенным, что Гарри вообще получил письмо: возможно, Уоррингтон перехватил его и даже не передал, поняв, что оно от нее.       Но если это ответ Гарри…       Стыд разливается по венам, горячий и липкий, усугубляясь тем, что она поцеловала Малфоя — она переспала с ним дважды менее чем за двенадцать часов, — и все равно не может заставить себя пожалеть об этом.       — Ублюдки, — ворчит Малфой, подходя к ней сзади. Он выхватывает письмо из ее рук, все еще полностью обнаженный, и качает над ним головой. Его взгляд скользит вверх, чтобы оценить ее выражение лица, и Гермиона жалеет, что у нее нет ничего, чем она могла бы от него прикрыться при свете дня.       Словно почувствовав ее дискомфорт, он отводит взгляд и пристально смотрит на письмо, держа его в своих руках.        — Я просканирую надпись, чтобы узнать, кто это написал.       Что-то странное мелькает в этих словах, в том, что его это вообще волнует. Затем Гермиона понимает, что это отражается на ее лице.       — Если это был Гарри, — заключает она, — то он в моем списке, помнишь?       Его взгляд снова останавливается на ее лице, пустой, но с холодностью, которую она слишком хорошо знает, поэтому он просто складывает письмо пополам.       — Я помню.       Затем он кладет письмо на свой стол и исчезает в шкафу. Воспользовавшись возможностью привести себя в презентабельный вид, Гермиона проскальзывает в свою комнату, чтобы одеться.       

***

      Через полчаса он находит Грейнджер сидящей на кровати, ее кудри все еще влажные, а на лице задумчивое выражение. Перед ней на одеяле лежит раскрытый гримуар Блэков, и, даже не поднимая глаз, она похлопывает по месту рядом с собой.       Драко фыркает, но подчиняется, опускается на край кровати и заглядывает в то, что она читает. Почти сразу же он узнает описание усиливающих уз.       — Я подумала, — тихо размышляет она, наконец поднимая на него глаза, — если мы сегодня останемся дома, может быть, мы могли бы изучить магию этих уз.       Если бы он еще не был полностью уверен в том, что сделал правильный выбор, продолжив это с ней, сейчас он должен был окончательно в этом убедиться.       — Хорошо, — говорит он, берет ее руку в свою и поворачивает ее ладонью вверх. Он проводит кончиками пальцев по линиям ее ладони, наблюдая за выражением ее лица. — И как ты предлагаешь это сделать?       — Ты чувствовал это?       — Да, — он колеблется. — Не сильно. Но оно приходит и уходит, иногда находясь на грани сознания, — он переплетает их пальцы. — Это сильнее, когда мы рядом.       Часть его любопытства была сосредоточена на том, может ли магия — связь — стать сильнее, если ритуал будет завершен. Но какой бы неромантичной ни была сама церемония, он не стал задерживать дыхание. И сейчас он не чувствует ничего другого.       — Здесь говорится, — размышляет она вслух, снова обращаясь к книге, хотя и оставляя свою руку в его, — что магический резерв будет укрепляться со временем, но что мы можем активно стремиться увеличить его, как мышечную массу.       Драко закатывает глаза.       — Почему это так расплывчато.       Она хмыкает, затем расправляет плечи.       — Может быть, ты даже не знаешь того времени, когда в твоей жизни не существовало магии, но я помню. Об этом мире я узнала лишь в одиннадцать, тогда мне пришлось учиться пользоваться ею, и для меня то же самое происходит и сейчас.       — Эта магия всегда была частью тебя, — возражает Драко, жестикулируя рукой. — Это нечто совсем другое.       Выражение ее лица меняется. Проводя пальцами по странице, она вздыхает.       — Что ж, это наш выход.       Эти слова отрезвляют его легкомыслие, и он смотрит на страницу.       — Тогда нам лучше поскорее в этом разобраться.       Потянувшись внутрь себя, Драко находит маленькое мерцание магии, которое он иногда чувствует, чужое на фоне его собственной. В нем есть намек на ее магическую подпись, и он знает это, но все остальное — нечто другое. Что-то более глубокое и архаичное, что-то, что словно исходит из самой земли.       Он крепко хватается за эту нить, притягивая ее ближе к своей собственной магии.       — Ты чувствуешь это?       Она удивленно моргает.       — Да. Чувствую.       Та сторона, которая присуща Грейнджер, усиливается, и его глаза расширяются, когда он чувствует, как она воздействует своей волей на бассейн магии. Нить слегка смещается, не поддаваясь его контролю, словно тетива, которую она натягивает, извлекая магию из возникающих отголосков.       Всю свою жизнь Драко учился понимать магию и управлять ею. И он знает, что у него это хорошо получается.       У него не было выбора, чтобы выжить в войне. До этого момента.       Но это нечто совершенно новое. Какая-то давно похороненная часть его души, которая раньше наслаждалась подобными вещами, просыпается, и он дергает за веревочку. Когда Грейнджер делает вдох, он понимает, что она тоже это чувствует.       — Значит, мы не можем управлять этим одновременно? — спрашивает она, притихнув.       — Не обязательно, — глаза Драко сосредоточенно смотрят на одеяло. — Хотя то, что мы можем чувствовать друг друга через это, просто восхитительно.       — Да.       Она скручивает нить, притягивая магию к себе, и Драко выхватывает ее обратно. В каком-то смысле это забавно, странная ментальная манипуляция, с которой никто из них никогда не был знаком. Но это ничего не дает, и затаенная прагматичная часть его души задается вопросом, будет ли этого достаточно?       Может быть, эта магия не так сильна, как он надеялся? Может быть, ее недостаточно, чтобы преодолеть магию Темной метки? Чтобы прорваться сквозь непроницаемую магию, которую Темный Лорд носит, как мантию.       — Мы разберемся, — шепчет Грейнджер, почти полностью вынимая нить из его руки. Затем она отпускает ее, направляя обратно к его магическому ядру.       Как маятник.       Небольшой всплеск магии проносится сквозь него, сильнее, чем все, что он чувствовал от нее до сих пор, и он поворачивается, чтобы посмотреть на Грейнджер. Он настолько ошеломлен этим маневром, мыслями, которые он внушает, что полностью отпускает нить.       — Плюс и минус, — размышляет он.       — Толкать и тянуть, — отвечает Грейнджер. Они долго смотрят друг на друга, прежде чем она добавляет: — Настоящее партнерство.       Драко сразу же хочется поцеловать ее. И он так и делает.       

***

      — Знаешь, с чем мы не разобрались? — размышляет Драко вечером, когда они отдыхают в гостиной. — Второй оперативник «Набега».       Когда глаза Грейнджер встречаются с его глазами, он видит в ее взгляде вину.       — Я почти забыла об этом.       Он воздерживается от слов, означающих, что она действительно забыла, но он не может ее винить. Прошедшая ночь была сплошным хаосом с того момента, как Темный Лорд вызвал его в свои покои. До этого он тоже почти вылетел у него из головы. Если быть честным, то большую часть дня внимание Драко было приковано к Грейнджер.       — Я говорил об этом с Тео, — сообщает он, — пока ты готовилась с Дафной и Панси.       При этом она хмурит брови.       — Ты должен был сказать мне. Я бы пошла с тобой, вместо того чтобы весь день возиться с прической и макияжем. Мы могли бы придумать что-нибудь еще.       — Мы с Тео кое-что выяснили, — не обращая внимания на ее слова, отвечает Драко, — но, конечно, детали будут зависеть от того, кто именно это будет, — он подталкивает ее ногой. — И я знаю, почему у тебя на уме были другие вещи.       Неважно, какие пытки он перенес. Был еще и секс.       На ее щеках появляется бледно-розовый румянец, и ему не нужно гадать, о какой части вечера она сейчас думает.       — Несмотря ни на что, — продолжает Драко, — у меня еще не было возможности посоветоваться с Тео. Ради безопасности и спокойствия всех, кто в этом замешан, мы не хотим даже обсуждать это в стенах поместья. Я знаю, что мои покои чисты, но сомневаюсь, что будет не странным, что у Тео появится привычка наведываться сюда. Другой оперативник «Набега» наверняка будет следить за ним, раз уж они вступили в контакт друг с другом.       — В этом есть смысл, — говорит Грейнджер, хотя она все еще выглядит обиженной тем, что ее оставили за бортом.       — Для протокола, — говорит Драко, — я хотел, чтобы ты провела время с Дафной и Панси, потому что ни одна часть нашей свадебной церемонии не была похожа на свадьбу, и бал был единственным шансом, — его голос срывается, лицо каменеет, и он неуютно сдвигается на диване. — Я хотел, чтобы ты испытала что-то из этого.       Как будто она пытается понять его, ее глаза напрягаются. Но затем ее брови поднимаются, печаль хмурит ее брови, и она тихо протягивает:       — О-о-о.       — Да, о-о-о, — когда она молчит, он закатывает глаза. — Если бы ты дала мне закончить, прежде чем…       — Всезнающая задница…       — Я бы сказал тебе, что сегодня вечером мы встретимся с Тео за пределами территории, чтобы обсудить этот вопрос.       Этого достаточно, чтобы она замолчала, и втайне он наслаждается яркостью, которая появляется в ее глазах при этой мысли. Драко мог бы подумать, что он предложил ей билеты на какое-то высококлассное мероприятие, а не встречу тайком в лесу за пределами складского района. Часть Лондона, где они вдвоем провели много времени, преследуя друг друга.       — Отлично, — отвечает она. — Я подготовлюсь.       — Отличная идея, — Драко выбегает из комнаты, прежде чем она успевает ударить его заклятьем.       

***

      Солнце только начинает садиться за горизонт, отбрасывая на деревья пурпурные и оранжевые лучи.       Все вокруг слишком знакомо, только на этот раз Малфой ей не враг. Не совсем так, не сейчас, когда она оказалась так глубоко оторвана от дела, которое когда-то отстаивала. Гермиона гадает, думает ли он о том же?       С прошлой ночи между ними многое изменилось, хотя она не может определить, что именно. Он стал немного раскованнее рядом с ней, не таким жестоким и хмурым. Немного более открытым.       Может быть, после всего, что произошло между балом, его возвращением в покои, избиением до полузабытья и остальным, что последовало после этого, он наконец-то решил, что они на одной стороне.       Малфой чрезвычайно скрытен, и она понимает, почему. Он находится на таком могущественном месте, глубоко внутри организации, которую презирает, и одно неверное движение или брошенное слово может быть использовано против него. Слишком много людей точат на него зуб, и у него нет другого выбора, кроме как следить за своей спиной.       Гермиона чувствует то же самое большую часть времени. Но по какой-то причине переход на его территорию немного ослабил напряжение, с которым она столкнулась в Сопротивлении.       Тем не менее ей не нравится мысль о том, что она впадает в ложное чувство безопасности.       К встрече с Ноттом она готовилась так же, как и к любой другой встрече до всего этого. Несмотря на шкаф, полный чистых дорогих вещей, она обулась в старые поношенные кожаные сапоги, пристегнула кобуру с кинжалом и перекинула через спину свой потертый рюкзак. Малфой бросает на нее нечитаемый взгляд, когда она выходит в гостиную, но ничего не говорит.       Его губы раньше кривились при виде нее.       Через несколько минут после их прибытия на поляне появляется Нотт и смотрит на них двоих, после чего накладывает несколько собственных чар. Ни один из них не оспаривает этот шаг — никогда нельзя быть слишком осторожным.       Малфой спрашивает:       — Как тебе вечеринка?       — Было приятно, — отвечает Нотт, колеблясь. — Поучительно.       — А ты узнал почетного гостя?       Малфой вскидывает бледную бровь, когда Гермиона усмехается над их кодом, а затем язвительно замечает:       — На этой поляне три слоя защиты.       — Я встретил оперативника, — отмечает Нотт, окидывая еще одним беглым взглядом окрестности. — Проблема в том, что я подозреваю, что они уже следят за мной. Тот, кто в Сопротивлении сомневается в том, что я все еще заслуживаю доверия, сообщил об этом второму оперативнику. Возможно, никто из них мне больше не доверяет. Что означает…       — Это означает, что ты как мертвец, — заключает Малфой.       По позвоночнику Гермионы пробегает дрожь.       Рот Нотта сжимается в тонкую нитку.       — Если мы не исправим это, то да. Они могут даже использовать другого оперативника, чтобы добраться до меня. Я пытался связаться с Невиллом, но он не знает, насколько я все еще работаю с тобой, так что все сложно.       Уже не в первый раз Гермиона удивляется тому, как основательно он закрепился на обеих сторонах. Она подозревает, что если бы не его дружба с Малфоем, Нотт вообще отказался бы от них, когда его раскрыли. Эта мысль почему-то немного успокаивает ее, несмотря на то, что он явно играет на обеих сторонах.       Именно по этой причине Малфой до сих пор не решается рассказать ему что-то важное.       — Итак? — спрашивает Малфой, складывая руки. — Мы не собираемся стоять здесь всю ночь и обсуждать, умрешь ты или нет. Кто это?       Нотт ухмыляется, достает из кармана галлеон и подбрасывает его в воздух.       — Тебе это понравится, Драко. Это чертов Флинт.       Малфой застывает. Она вспоминает, как всего несколько дней назад Флинт оскорбил ее, когда они гуляли по территории поместья. Это почти не имеет смысла, если не принимать во внимание тот факт, что ему, скорее всего, пришлось принять чрезмерные усилия, чтобы сохранить свое прикрытие.       — Ты уже внес его в свой список, — бормочет Гермиона себе под нос.       Малфой одаривает ее мрачной ухмылкой.       — Так и есть. И смерть одного Маркуса Флинта мне по зубам — на самом деле, я рад, что это не тот, кто мне на самом деле… симпатизирует.       — Теперь вопрос в том, как вывести его из строя так, чтобы это не выглядело, будто мы имеем к этому какое-то отношение.       Слова Нотта повисают на поляне рядом с ними троими. После встречи Сопротивление будет знать, что Нотт несет ответственность, если Флинт окажется мертвым, а поскольку тот внимательно следит за Ноттом, им придется поработать и над этим.       — Стычка, — говорит Малфой. — Заклинания летают во все стороны. Время от времени они просто промахиваются мимо цели.       — Проблема с этой идеей, лейтенант, в том, что можно отследить магический след, — пожимает плечами Нотт.       — Так что если бы ты или я сделал это сами, магия была бы отслежена до наших палочек. Кроме того, Темный Лорд знает обо всех несанкционированных столкновениях Пожирателя смерти с Пожирателем смерти.       Гермиона чувствует, как взгляд Малфоя останавливается на ней, и почти сразу же понимает его намерение. Она сглатывает, услышав намек на то, что магия между ними могла сделать это, не приведя к ним. Или так он, вероятно, подозревает.       Но, возможно, даже эта магия может быть отслежена.       — Ты готов пойти на такой риск? — спрашивает она, глубоко дыша.       Малфой не сразу отвечает, и она считает это достаточным ответом.       — Мы что-нибудь придумаем, — говорит он. — Спасибо, Тео.       Кивнув один раз, Тео исчезает. Гермиона поворачивается лицом к Малфою, делая шаг ближе.       — Это решает только одну проблему.       — И открывает еще несколько, — соглашается он. — Но мы знаем, с чего начать. И можем разобраться с этим, — потирая рукой лицо, он качает головой. — Если это не одна чертовщина, то другая.       Банальность его раздражения заставляет ее хмыкнуть, а когда он хмурится, ее улыбка лишь расширяется.       — Ну же, лейтенант, — шепчет она, просовывая пальцы под пряжку его ремня и подтягивая к себе, — возможно, нам стоит решить эту проблему дома.       Дразнящая ухмылка вырисовывается на его губах.       — Я действительно наслаждаюсь этой стороной брака.       

***

      Бледная луна низко висит в ясном ночном небе. Драко окидывает взглядом территорию, темнота окутывает его, как мантия.       Грейнджер скользит рядом с ним, бесшумно ступая и плотно натягивая на себя кардиган. Иногда, когда он погружается в ее пленительный разум, легко забыть, что ее готовили как безжалостного убийцу. Она так много знает о том, как застать кого-то врасплох, что месяцами не давала ему покоя.       — Привет, — шепчет она, бросая на него взгляд. — Все в порядке?       Он не привык к такому. Так долго он действовал в одиночку, не проявляя ничьей заботы или интереса. Иногда ему хочется полностью отгородиться от нее — или, может быть, он просто не знает, как правильно впустить кого-то.       — Отлично, — он опирается руками на перила, наблюдая, как она присоединяется к нему. — Я просто… Мне кажется, я пытаюсь впихнуть слишком много деталей в слишком узкое пространство. И не могу отделаться от мысли, что все это закончится крахом.       Грейнджер пожимает плечами, ее рука слегка касается его руки.       — Это может случиться, ты знаешь. Все может пойти не так. Мы так много ставим на хрупкую надежду.       Драко уже знает об этом, и это не дает ему спать по ночам чаще, чем обычно.       — Кстати говоря, — продолжает она, — мы должны уладить некоторые детали. Как мы собираемся ликвидировать Сопротивление. Я, конечно, многое знаю об их операциях, но все часто меняется.       — Я знаю, — он проводит рукой по лицу, усталость последних нескольких дней настигает его. — Я почти не переставал думать об этом, — он поворачивается, прислоняется спиной к перилам, чтобы лучше видеть ее. — Завтра я возглавляю рейд.       В ее взгляде мелькает удивление, и ему становится не по себе, как будто она не ожидала, что он расскажет ей о таких вещах. Но она лишь говорит:       — Не рискуй понапрасну.       — Темный Лорд… ожидает определенных вещей.       — Я знаю.       — От тебя.       Ее глаза скользят по его глазам.       — И я передам ему информацию через тебя.       — Да, — Драко кивает один раз, и его рука дергается к ней, чтобы обхватить и притянуть ближе. Он не уверен, но оставляет ее рядом с собой. — Это то, что я ему сказал.       — Он считает, что я буду сражаться вместе с тобой?       Он выдыхает, на мгновение закрывая глаза.       — Я не знаю. Пока нет, во всяком случае. Моя мать никогда не думала, что ты будешь сражаться, но Темный Лорд знает о твоих способностях. У меня сложилось впечатление, что он ценит твое присутствие здесь больше за информацию, которую ты можешь предоставить.       — Я не могу ничего предоставить, если Гарри не отвечает на мои письма, — напоминает она ему. — Что мне нужно, так это встретиться с ним, чтобы хотя бы объяснить хоть кое-что из происходящего.       Драко обдумывает эту мысль, и по его позвоночнику пробегает холодок.       — Кое-что из происходящего, — наконец признает он. — Но Поттер в этом не участвует. Он может быть защищен нашим соглашением, но мы не можем отбросить вероятность, что он не побежит к Сопротивлению, лишь услышав твой голос.       И хотя ее лицо опускается, она бормочет:       — Я знаю.       — Думаю, я могу устроить встречу, — размышляет он, перебирая в уме эту идею. — На этой неделе. Постараюсь завтра передать ему что-нибудь через рейд.       — Ты его не узнаешь, — отвечает она. — Он зачарован.       — Тогда я придумаю что-нибудь другое, — он ловит ее взгляд, надеясь, что в его собственном есть хоть капля уверенности. — Для меня важно, чтобы ты оставалась в безопасности, пока находишься здесь. Я не хочу, чтобы Темный Лорд заподозрил тебя в скрытых мотивах. Сейчас он достаточно доверяет моим суждениям, чтобы принять тебя.       — У него забавный способ показывать это, — ворчит она.       Драко не реагирует. Не сейчас, когда его нервы все еще горят от последствий прошедшей ночи.       Воздух между ними кажется слишком напряженным, слишком темным, как будто он силится увидеть свет в конце тоннеля. Он вздыхает, пытаясь разложить содержимое своего гиперактивного разума по ящикам.       Грейнджер поворачивается к нему лицом, и тепло ее тела, прижатого к нему, творит чудеса с его потрепанной душой.       — Твоя мама хочет, чтобы я встретилась с ней, — она прикусывает нижнюю губу и добавляет: — Она также пригласила меня навестить ее в Испании.       Его брови удивленно поднимаются.       — Я знал, что ты ей понравишься, но моя мама умна. Не удивлюсь, если она не купится на все это — если она считает, что происходит что-то еще. Ты можешь делать, что хочешь, но будь осторожна. Я никогда не хотел, чтобы моя мать была втянута во что-то большее, чем необходимо.       Она кивает, пробормотав:       — Принято к сведению.       И все так просто. Драко расслабляется, выдыхая. Он знает, что Грейнджер может позаботиться о себе, и она знает, что здесь происходит, так же, как и он. Есть что-то странно успокаивающее в том, что ему не нужно беспокоиться о ней, — по крайней мере, не так. Он будет волноваться, если ее заставят сражаться, но он сомневается, что это произойдет.       Он знает, что Сопротивление будет жаждать ее крови, если до этого дойдет. И, возможно, именно поэтому Темный Лорд тоже не беспокоится о том, чтобы поднять этот вопрос.       Грейнджер полезнее для них внутри, и Драко не собирается с этим спорить.       — Я думаю, тебе понравится моя мать, — отвечает Драко. — Может, она и слизеринка, но она яростно предана.       — А твой отец?       Он сжимает челюсти.       — Нет, только не мой отец. Тебе лучше держаться от него подальше. Навещай мою мать, когда его нет дома.       Какая-то его часть всегда ожидает, что она бросит ему вызов, — будет спорить с тем, что он знает лучше, чем она. Но за последнюю неделю слишком много всего между ними изменилось, и отношения между ними укрепились настолько, что он знает, что она начинает доверять ему. Даже уважать.       И Драко обнаруживает, что совсем не против этого.