Игра с высокими ставками

      «Пророк» опубликовал данные предварительного голосования, согласно которым Яксли лидирует.       Драко хмурится, глядя на исчезающие с монеты буквы от Тео.       Мерлинова борода, какие все тупые. Даже если бы он не был Пожирателем смерти, с легкостью признал бы Шеклболта оптимальным вариантом. Одного взгляда на Яксли достаточно, чтобы понять, что этот человек не способен позаботиться даже о себе, не говоря уже обо всей магической Британии.       Ирония в том, что он добился таких результатов в опросах, увеличив количество патрулей Пожирателями смерти в Лондоне и других крупных магических сообществах Британии. Любой, кто не хочет, чтобы темные волшебники постучались в его дверь, выскажется в поддержку кандидата, выбранного Темным Лордом.       Будут ли они так голосовать на окончательном — другой вопрос, но Драко не может рисковать.       До выборов осталось всего три дня.       Потянувшись за нитью связи, Драко находит Гермиону и ухмыляется, когда понимает, что та в душе. Она вздрагивает от вторжения, но вспышка раздражения мгновенно сменяется весельем.       Их постоянные эксперименты с магией уз привели к множеству открытий. Он смакует мысли о ней, обнаженной и мокрой, и посылает всплеск желания через узы.       Драко ждет, сердце ускоряет ритм, пока Гермиона не касается нити магии, соблазнительно переплетаясь с ним, потягивая.       Приглашение.       Мерлин знает, что им обоим не помешает разрядка после нервного дня.       Почти мгновенно он напрягается. И вскакивает с места.

***

      Если бы она не узнала другую сторону Драко Малфоя, Гермиона поверила бы в стойкость этого человека. Дрожь пробегает по позвоночнику от воспоминаний о тех днях, когда они охотились друг на друга и от смерти их отделяло лишь проклятие.       Тогда все, что она знала о нем, — холодное безразличие.       Теперь Гермиона понимает, что это все — жестокий фасад, воздвигающийся, когда ему это нужно. Тьма внутри, которая сделала его правой рукой самого злого волшебника в мире. Гермиона ненавидит эту его сторону, но благодаря ей она помнит о цели.       Как бы они ни доверяли друг другу, это еще далеко не конец.       Вот уже несколько дней Гермиона свертывает магию внутри себя, позволяя ей разбухать и поглощать остальные частички своего существа. Кожа вибрирует, переполняясь, и мало-помалу она выпускает излишки в Драко через связь.       Магия, бушующая между ними, становится больше, чем она когда-либо собирала в себе за один раз. Больше, чем Гермиона рассчитывала изначально.       Именно эта магия — тщательно культивируемый навык — изначально привлекла его внимание.       И теперь им понадобится каждая крупица ее силы.       Драко стоит рядом, облаченный в мантию Пожирателя смерти, откинув маску на взъерошенные волосы. Выражение лица пустое, глаза мертвые. Магия гудит в воздухе между ними, и она понимает, что если он достанет палочку, его рука не дрогнет. Драко обращается к той части души, существующей только для выживания. К части, готовой на все, чтобы прожить очередной день.       К той части, к которой невозможно не испытывать влечения.       Собственные нервы дрожат от напряжения.       Окинув ее взглядом, он поднимает левую руку, закатывая манжеты до локтя. Делает длинный вдох.       Гермиона почти незаметно кивает.       Одним плавным, отработанным движением он проводит подушечкой большого пальца по черному как ночь змееподобному черепу, украшающему предплечье, и они оба ждут, затаив дыхание.       Проходит минута, затем две.       С тихим шелестом мантии перед ними в пустом складе появляется Яксли. В том самом, где Драко когда-то держал в плену Гермиону, пытаясь разгадать глубины ее беспалочковой магии. Именно здесь они встретились, чтобы договориться об освобождении Гарри.       Теперь это кажется вполне уместным.       При виде Гермионы между его бровей залегает морщинка замешательства — в тот же миг Драко взмахивает рукой и воздвигает сплошную стену антиаппарационных чар.       Яксли напрягается, его взгляд мечется между ними. Он снимает маску с лица с уродливой ухмылкой.       Лицо Драко остается нечитаемым.       — Так в чем же дело? — рычит Яксли, перескакивая взглядом между ними. Гермиона замечает, что он начинает волноваться, глаза напрягаются в попытках собрать пазл воедино.       В течение нескольких недель Драко вел кампанию за пост министра.       Наконец Яксли вытаскивает палочку, стиснув зубы.       — Значит, у тебя есть какие-то планы?       Легкая недовольная улыбка трогает губы Драко.       — Боюсь, что да.       И когда Яксли произносит первое заклинание, Драко поднимает руку. Вспышка света отскакивает от невидимого щита и сталкивается с дальней стеной.       Сердце Гермионы отбивает неугомонный ритм, адреналин бурлит в жилах от перспективы впервые за несколько месяцев вступить в бой. Она накопила столько неограненной магии, что ей не нужна палочка, и когда Яксли запускает в Драко очередное заклинание, то выпускает в ответ копье магии, захватывая его руки и связывая запястья.       Он ругается, когда резкое движение выкручивает его запястье, а палочка с глухим звуком падает на землю.       Широко раскрыв глаза, Яксли поворачивается к ней. На его лице внезапно мелькает страх.       — Ты, — тихо говорит Драко, — слишком долго недооценивал мою жену.       Копаясь в себе в поисках сдерживаемого гнева, запертого столь долгое время, пока она жила в поместье, Гермиона выпускает еще один всплеск магии, чтобы блокировать его ноги, чувствуя пульсирующий гул в ушах.       Еще один всплеск — и он застывает на месте, обездвиженный.       Но магия по-прежнему волнами изливается из нее, напрягая нити связи и наполняя воздух нежным сиянием. Она глубоко вдыхает, сила бурлит.       Яксли, скрючившись на месте, не сводит с нее глаз, в их отражении виднеется нечто среднее между ужасом и благоговением.       Гермиона смотрит на него, поднимая руки.       Раскрывая ладони, она высвобождает магию, которую копила несколько дней, и в неожиданном порыве выпускает ее. Это зрелище, подобного которому раньше она никогда не могла себе представить.       Гермиона ловит на себе взгляд Драко, его губы кривятся в восхищенной ухмылке.       — Она — нечто иное, не так ли? — слова обращены к Яксли, но его глаза по-прежнему смотрят на нее, переполненные желанием.       У нее перехватывает дыхание от откровенного жара в его глазах, и Гермиона не может оторвать взгляд, наблюдая, как он ловит магию, прогоняя ее в себя через связь между ними. Намного больше, чем необходимо, но достаточно, чтобы убить десять человек, если направить ее в нужное русло.       Магия скользит по кончикам пальцев Драко, опаляя вены на руках, пьяня. Серебристые глаза наполняются зловещим светом.       Ее желудок скручивается, сердце отчаянно колотится в груди.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжает Драко почти спокойным тоном, поворачиваясь к Яксли. — Я не могу убить тебя так, чтобы мой хозяин не узнал.       Яксли лишь смотрит в ответ, застывая на месте.       Драко на мгновение сжимает кулак, мерцающий сиянием, и когда он разжимает ладонь — медленно, лениво, — следует всплеск сырой силы. Он с ухмылкой наблюдает, как магия раскаляется добела, танцуя жарким сиянием пламени.       — Но это не моя магия.       По мере того как мощь нарастает, жар охватывает ее тело, как будто она попала в кузницу. Гермионе становится тесно в груди. Перед глазами все темнее, магия уз забирает ее силу, основную магию. Но она все еще держится, изо всех сил цепляясь за связь.       Темнота становится глубже, дыхание учащается.       Возможно, Драко тоже это чувствует, потому что его взгляд скользит к ее глазам. Ощущение напоминает свадебную церемонию, когда магия подкралась и беспардонно вырубила их.       Но он подмигивает ей, на его губах играет нотка язвительного веселья.       Затем Драко без предупреждения поворачивается к Яксли и высвобождает магию.       Она проносится по складу искрящейся волной, которая сужается, превращаясь в сфокусированный луч силы.       Магия пронзает грудь Яксли, и жизнь исчезает из его глаз, прежде чем она успевает моргнуть.       Тело рушится на пол, в груди зияет дыра, рана по краям мгновенно прижигается.       Драко смотрит на нее, и единственный признак того, что он осознает произошедшее, — тихий вздох.       С трудом дыша, Гермиона тянется к его руке, и его пальцы крепко сжимают ее. Она не до конца осознает случившееся — силу магии, внезапность смерти Яксли.       Взгляд задерживается на зияющей дыре, где раньше было сердце мужчины.       Она слышит только стук собственного сердца, бьющегося где-то между грудью и горлом. Избыток магии все еще мерцает в воздухе, яркий и радостный, несмотря на предательский поступок, который только что был совершен.       И пока она смотрит на безжизненное тело, Драко снова сжимает ее руку, и Гермиона чувствует, как магический круг вращается по его команде.       Мерцающая магия окружает Яксли, и на ее глазах он исчезает, растворяясь в пепле и пыли, а затем, подхватываемый ветром, вылетает в окно.       Наконец Драко отпускает ее руку и делает шаг вперед. Он смотрит на то место на полу, где стоял Яксли, но оно ничем не отличается от других участков. Улик не остается, магия сработала так тщательно и мгновенно, что не пролилось ни капли крови.       Гермиона не может вымолвить ни слова, пока Драко ступает ногами по бетонному полу. Затем он поднимает на нее глаза.       — Сработало, — произносит он, задыхаясь.       Внезапно все последствия разом обрушиваются на нее.       Связь сработала. Магической нити было более чем достаточно. И в затянувшейся тишине она может только предположить, что Драко не привел в действие защиту, которую Темная метка дает, чтобы Пожиратели не пали от рук друг друга.       Внутри себя Гермиона не может найти ни унции сожаления. Возможно, она была ответственна за слишком много смертей, которые остались незамеченными.       Но эта — весомая.       Драко продолжает смотреть на место на полу, куда упал Яксли, и Гермиона неуверенно подходит к нему.       — Ты в порядке? — спрашивает она, ошеломленная его спокойным созерцанием.       Он поднимает голову, выражение его лица незнакомо.       — Долгие годы, — тихо говорит Драко, — меня заставляли убивать. Без веской причины лишать жизни по приказу безумца, — он делает тихий вдох, сбрасывая остатки магии с кончиков пальцев. — Впервые я делаю это ради себя. Ради нас.       Эти слова сильно ударяют ее в грудь, а выражение его лица делает его менее похожим на закоренелого Пожирателя смерти и более похожим на молодого человека, страдающего от содеянного.       Это та сторона его личности, которую она не знает.       Гермиона могла бы узнать эту сторону, если бы их никогда не втянули войну.       Она тянется к магии, скрытой внутри, и взмахивает рукой, чтобы снять защиту. Затем берет его за руку, притягивает к себе и переносит их обоих в лондонский дом.       Усталость наваливается на нее от огромного выброса магии, напряжения уз и всплеска адреналина.       Драко крепко держит ее за руку, затем поворачивается к ней лицом, притягивая к себе.       — Мы только что обнаружили новый корень проблем, — шепчет он ей в висок, прижимаясь поцелуем ко лбу.       — Мы все уладим, — вздыхает она, погружаясь в объятия. — Мы все уладим.       Чернота снова надвигается перед глазами — у всякой магии есть цена. Она становится плотнее, вытягивая то, что осталось у ее ядра. Магия не дружелюбна и не легка, но жизненно необходима, и сегодня у нее получилось доказать свою ценность.       Драко смотрит на нее, его взгляд расфокусирован, веки трепещут, и она знает, что он тоже это чувствует. Гермиона стягивает с его плеч мантию и бросает ее на стул.       Она тянет его в единственную в доме спальню, в которой есть магия, и снимает с него ботинки. Он следует ее примеру и ложится под одеяло, прижимая ее к груди.       Когда темнота становится непроглядной, Гермиона сдается.       

***

      Они спят несколько часов, и, проснувшись, Драко чувствует тяжесть во всем теле. Гермиона лежит на его груди, полностью одетая.       Он перекладывает ее, стараясь не потревожить покой, а сам поднимается с кровати и разминает уставшие мышцы. Драко шарит в кармане в поисках теплой монетки и видит несколько сообщений от Тео, которые появляются одно за другим.       Как все прошло?       Есть чем поделиться?       Алло???       Ради всего святого, только не говори мне, что ты умер.       Он фыркает на последнее и вбивает сообщение в монету.       Я мертв.       Темная магия уз сделала свое дело, и у Драко все еще кружится голова — как от случившегося, так и от последствий.       От силы магии и ее глубины.       Он представляет, как закатывает глаза Тео, когда на его монете появляется следующее сообщение.       Не дразни меня так. Очевидно, что ты все еще не сдох, раз переписываешься со мной. Получилось?       Хотя ответ на этот вопрос висит у него перед глазами, Драко убирает монету в карман и наливает себе стакан воды. Получилось ли? Несмотря на простоту, этот вопрос не менее важен, чем любой другой.       В конце концов, тот факт, что связь сработала, объединив их магию и направив силу Гермионы в него, означает, что она сработала во всех смыслах. Это значит, что его конечная цель — покончить с Лордом Волдемортом — возможна.       Это значит, что все это может быть связано хрупкой нитью надежды.       Впервые за многие годы Драко может подумать о возможности покончить со всем.       Он не может позволить себе рассуждать об этом долго, иначе сомневается, что найдет в себе силы сделать то, что еще предстоит.       Почувствовав присутствие Гермионы, он опускает бокал. Она подходит к нему сзади, обнимает и прижимается лицом к его плечу.       Драко берет ее руку в свою и подносит костяшки ее пальцев ко рту.       — Мы сделали это.       — Мы сделали это, — повторяет она, рубашка приглушая ее голос.       Долгое мгновение он греется в тихом спокойствии, в душе нарастает чувство умиротворения. Возможно, он даже не заслуживает этой надежды, но, Мерлин, он так давно не ощущал ничего похожего.       — Первый шаг из многих, — говорит он, озвучивая одно из бесконечных сомнений, которые все еще живут внутри.       Она крепче притягивает его к себе.       — По одному за раз, — отпуская его, она поворачивается к лицом, прислоняясь спиной к кухонной стойке. — Ты в порядке? Только честно.       Он смотрит на нее с минуту: волосы в беспорядке после сна, макияж потек в уголках глаз. Драко проводит подушечкой большого пальца по пятну, затем скользит по ее нижней губе.       Она проводит зубами по большому пальцу, ее глаза сияют улыбкой. Проводит языком.       Драко страстно желает отвести ее обратно в спальню, чтобы снять внезапное давление в паху. Отпраздновать маленькую победу.       Но его монета снова нагревается, и он проклинает ее, вспоминая, что так и не ответил.       ??? Сработало?       Качая головой, он набирает сообщение.       Да.       Не успевает его сообщение исчезнуть, как приходит еще одно от Тео.       Хорошо. Возвращайтесь побыстрее, у нас много работы.       Закатив глаза, Драко поворачивает монету к Гермионе. Он шлепает ее по заднице, вызывая изумленный визг, и шепчет ей на ухо:       — Позже.       И аппарирует обратно в поместье.       

***

      Если задуматься, ситуация бесконечно осложняется после смерти Яксли.       До министерских выборов остается всего два дня, и это лишь вопрос времени, когда кто-то — а именно Волдеморт — поймет, что Яксли в полной заднице. В буквальном смысле.       На данный момент остается только один зарегистрированный кандидат.       По словам Гарри, Кингсли вполне подходит на эту роль, хотя он отказывается выходить на связь слишком часто, чтобы не вызвать подозрений бывшего лидера Сопротивления.       Все это больше не имеет смысла, и чем дальше они отдаляются воюющих сторон, тем запутанней становится ситуация.       Когда Флинт и Яксли исчезли, а Кингсли скрывается от Сопротивления, в игре остается меньше, но все же достаточно ключевых фигур, чтобы все продолжалось. Об этом свидетельствует тот факт, что Драко теперь участвует в крупномасштабной стычке.       Это лучший способ отыграться за смерть Яксли — ведь лишь вопрос времени, когда Волдеморт заметит отсутствие своего раба и посмотрит на связь Темной метки, чтобы понять, что его больше нет.       Гермиона не знает, как бы справилась со всеми этими частичками пазла, если бы была одна. Она никогда не была настоящим стратегом, и во многом благодарна Драко за ум.       Но сейчас она не знает, куда идти дальше.       Гермиона бродит по коридорам поместья, наблюдая за проносящимися мимо Пожирателями смерти. В основном они обходят ее стороной из-за Драко — и она ценит то, что ей редко приходится иметь с ними дело.       В идеале они должны уничтожить руководство Сопротивления. Кингсли станет большой потерей для Уоррингтона, но им нужно больше. Им нужно, чтобы лидер Сопротивления окончательно рассыпался в прах.       Вернувшись в спальню, она пытается нащупать связь с Драко.       Лишь мгновение Гермиона чувствует его удивление. А затем его магия обвивается вокруг нее, дразня и соблазняя, и она сжимает бедра вместе. Несмотря на то, что Гермиона уже давно не ненавидит этого человека, сейчас не может насытиться им.       Она думает о нем, нависающим над ней в постели, и проводит эту мысль по всей длине связи.       Холодное удовольствие, подстегиваемое желанием, отвечает ей.       Гермиона прикусывает нижнюю губу, мысленно перебирая варианты. Хотя его и втянули в рейд, он не стал бы реагировать на нее, если бы ему грозила опасность.       Создавая мысленный образ в голове — себя обнаженной, если не считать черного кружевного белья, — она пытается провести его через связь. Гермиона сдерживает улыбку, когда его мгновенный нефильтрованный ответ возвращается к ней.       Она копается в себе, выуживая что-то еще более пикантное, и у нее вырывается тихий смех.       Но прежде чем она успевает послать по связи что-то еще, хлопок аппарации оповещает ее о появлении Драко, и он бросает на нее ничего не выражающий взгляд.       — Что, если бы я попался под чей-то огонь? — мурлычет он, наклоняясь над ее сиденьем. Его рот дергается в ухмылке. — Садистка.       Гермиона ухмыляется, обхватывает его шею и притягивает его губы к своим. Он все еще в мантии Пожирателя смерти, и она стягивает маску с его головы, отбрасывая ее в сторону.       — Как все прошло? — спрашивает Гермиона, когда он проводит дорожку поцелуев по ее шее, перемещает ее на диван и забирается сверху.       — Скучно, — коротко отвечает он, отряхивая мантию. — До тех пор, пока моя жена не начала посылать мне навязчивые мысленные образы, — он смотрит сверху вниз с ухмылкой. — Вот почему я оставил Тео за главного.       Она прижимается к нему, тяжелый вздох вырывается из ее губ, когда она встречается с твердеющим через брюки возбуждением.       — Не думаю, что он был рад.       — Мне все равно, — бормочет Драко, стягивая через голову ее майку. — И он мне кое-что задолжал.       Гермиона откидывается на подушку, и они быстро сбрасывают оставшуюся одежду.       — В таком случае, лейтенант, — выдыхает она ему в рот, — как насчет того, чтобы трахнуть меня на этом диване?       Дразнящая ухмылка расползается по его лицу.       — Я полностью поддерживаю твое решение.       

***

      Гермиона поднимает глаза, услышав стук, и замечает, что снаружи о стекло бьется сова. Она подходит к окну, распахивает створки, и птица тут же влетает внутрь. Гермиона так привыкла видеть на всех письмах имя Драко, что ее удивляет собственное.       И еще больше она удивляется, когда видит свою новую фамилию, написанную острыми буквами: «Гермиона Малфой».       Просканировав письмо несколькими заклинаниями, чтобы убедиться, что в нем нет никаких сюрпризов, она открывает свиток, и внутри нее зарождается любопытство. Слова написаны мягким женским почерком.       Гермиона,       Мы с Панси собираемся сегодня поужинать и хотели бы узнать, сможешь ли ты присоединиться к нам?       Дафна       Гермиона перечитывает письмо три раза, прежде чем до нее доходит простота просьбы. Со времен Хогвартса она не задумывалась о такой банальной вещи, как встреча с друзьями за обедом, и на мгновение у нее начинает кружиться голова.       Она вспоминает слова Драко после вечеринки, когда Дафна и Панси помогали ей собираться. Что они защищены от худших последствий войны. Что для них она — это лишь неудобство, не то, из-за чего стоит волноваться.       По сравнению с тем, что они делали два дня назад, это ошеломляет.       Драко входит в комнату, приподнимая одну бровь, и она, не говоря ни слова, показывает ему письмо. Гермиона наблюдает за тем, как он сглатывает. И ей интересно, думает ли он о том же?       — Ты можешь пойти, если хочешь, — отвечает он.       Но мысль о том, чтобы покинуть безопасное поместье и пройтись по людной улице, достаточно нервирует. Гермиона не может представить себе, как можно добровольно выйти на люди и так ослабить бдительность… даже сейчас. Особенно сейчас, когда, если кто-то из Сопротивления заметит ее, то без колебаний причинит ей вред.       Она качает головой, прикусывая нижнюю губу.       — Я приглашу их, если ты не возражаешь.       На его губах появляется намек на улыбку.       — Эльфы будут рады приготовить что-нибудь для вас троих.       Гермиона облегченно выдыхает.       

***

      Чуть больше часа спустя Панси и Дафна проходят через защиту в их крыло: Драко не очень нравится идея, что они войдут через центральный вход поместья, встречая на пути каждого встречного Пожирателя. Погода была поразительно теплой для этого времени года, поэтому эльфы устроили ужин на балконе их покоев, воздух гудел магией.       Несмотря на все усилия, Гермиона сразу же понимает, что ей тяжело.       Когда эта пара помогала ей готовиться к празднику, они говорили на одном языке. Теперь же, столкнувшись с разительными различиями их существования, Гермиона не может найти подходящих слов.       Она не может говорить о своих планах с Драко, но и не хочет слишком глубоко погружаться в тему их брака. Последнее, что ей нужно, — это споткнуться и выдать, что все это — тщательно продуманная уловка.       Вместо этого она слушает, как Дафна и Панси обсуждают те вещи, которые волнуют светских женщин на задворках войны.       И ни черта не может добавить.       Эта мысль угнетает, хотя идея завести друзей в поместье, за исключением ее связи с Драко, поначалу была многообещающей. Ей приходится напоминать себе, причем уже не в первый раз, что она здесь не для того, чтобы заводить друзей.       Неважно, ладит ли она с Дафной и Панси — если у нее вообще есть что-то, что можно принести в разговор.       Но тем не менее это так.       Словно осознавая, что она не знает, как правильно начать беседу, они болтают о своем, давая ей понять, что все нормально. Гермиона чувствует в этом некоторое облегчение, ведь теперь может кивнуть и улыбнуться, когда это необходимо.       Но даже рядом с этими двумя она чувствует себя относительно спокойно, ей приходится быть осторожной.       Все по эту сторону стены считают, что Драко взял ее в жены по принуждению или с помощью магии, и неважно, что эти двое не в бою, она не может позволить себе ослабить бдительность.       Их обед не лишен удовольствия, но к тому времени, как они уходят, на нее наваливается усталость.       После обеда Гермиона опускается на диван в гостиной, давая себе минутную передышку, прикрыв веки.       — Все прошло хорошо? — спрашивает Драко, устраиваясь рядом с ней.       — Все было хорошо, — бормочет она. — Они милые. Они мне нравятся.       Словно почувствовав это, он тихо хмыкает.       — Мне они тоже нравятся. Я дружил с ними в Хогвартсе.       Она тоже распознает «но» в его словах, на мгновение они смотрят друг на друга, и между ними возникает понимание.       — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, — вздыхает она, и тьма просачивается глубоко в ее сердце. — Я рада, что их не заставляют сражаться. Я бы никому не пожелала такой жизни.       — Но они этого не понимают, — говорит он наконец. — Не так, как мы с тобой.       — Да.       Она чувствует себя виноватой за то, что вообще что-то сказала, и понимает, что женщины искренне хотят приложить усилия. Но почему-то ей кажется, что он тоже это понимает.       — Может быть, — тихо говорит он, — так будет не всегда. Может быть, однажды мы сможем наслаждаться. Обедом, походами в магазин, чтением чертовой книги, не боясь того, что вокруг нас все может рухнуть.       Голос Гермионы упал до шепота.       — Сегодня не тот день.       — Нет, — мягко говорит он. — Не сегодня. Не завтра. Может быть, даже не в следующем месяце. Но в конце концов…       Это немного, но это все, что у них есть на данный момент. Она опускает голову на его плечо и кивает один раз.       — Да.       И, по крайней мере сейчас, они есть друг у друга.