Игра с высокими ставками

      ШЕКЛБОЛТ НАЗНАЧЕН НОВЫМ МИНИСТРОМ МАГИИ       Случайным стечением обстоятельств Кингсли Шеклболта избрали министром магии даже не проводя голосования, когда его оппонент Яксли не явился на окончательное голосование. Яксли бесследно исчез.       Драко фыркает и отбрасывает газету в сторону, не дочитывая статью до конца. Не стоит даже гадать, что еще там написано, да и его это не волнует. Беспокоит только то, что Яксли никогда не даст комментариев по этому вопросу, потому что его больше нет в живых.       Размешивая кусочек сахара в чашке чая, он откидывается глубже в кресло.       Ему нет никакого дела до Шеклболта. Волнует только то, что он может сделать с Министерством.       Раньше Драко полагал, что произошедшее затронет его, ведь Темный Лорд возлагает на него ответственность за то, чтобы Яксли занял пост министра. Но вот уже несколько дней он ждет наказания, которое, вероятно, должен получить после этой новости.       Сделав глоток чая, Драко смотрит в окно на участок внизу.       Чем стремительней развивается их с Грейнджер план, тем больше он осознает, что облик Пожирателей смерти на самом деле не так уж неразрушим, и тем больше это подстегивает его. Драко понимает, что лучше предаваться беспечности, но внутри разливается определенное удовольствие при мысли о том, что кое-что из того, что они задумали, имеет невероятное значение.       — Что предпримем дальше? — спрашивает он, когда Грейнджер опускается в кресло напротив. Драко разворачивает газету к ней лицом и поднимает бровь. — Каков следующий шаг?       — Я и сама задавалась этим вопросом, — признается она, пролистывая первую страницу и немного отвлекаясь на выбор тоста. Маленькая снисходительная улыбка растягивает ее губы. — Знаешь, я всегда считала, что Кингсли стал бы достойным министром магии. На самом деле, меня это вполне устраивает.       Драко с весельем смотрит на нее.       — Если на следующей неделе его не уберут.       Гермиона сверлит его тяжелым взглядом.       — Ты не позволишь этому случиться.       — Нет, если это в моих силах, — уступает он. — Но у меня такое чувство, что это официально занесет меня в список врагов Темного Лорда.       Она вздыхает и начинает намазывать маслом ломтик тоста.       — Я переживаю. Честно говоря, ему повезло, что ты до сих пор подчиняешься его приказам, учитывая то, как он с тобой обращается.       — Это ненадолго, — тихо говорит Драко. Ему больно каждый раз, когда его заставляют не высовываться и принимать наказание хозяина, но он понимает, что лучше не баламутить воду. Тем более не стоит делать то, что он сейчас задумал. Последнее, что ему нужно, — привлечь ненужное внимание к своим действиям. — Но, клянусь, меня это тоже волнует.       Гермиона убирает нож, затем поднимает тост и снова смотрит на него.       — Как ты думаешь, в какой-то момент ты полностью отдалишься от Пожирателей смерти?       Его брови задумчиво поднимаются.       — Возможно. Но я много трудился, чтобы завоевать его доверие. Отсюда у меня хороший обзор — и, хочешь верь, хочешь нет, он относится ко мне лучше, чем большинство.       — Я это понимаю, — она вздыхает. — Но я имею в виду… ты же не планируешь пойти ко дну вместе с кораблем?       — Нет, — Драко ухмыляется. — Не планирую.       Она откручивает крышку малинового джема и улыбается в ответ.       — Хорошо. Я рада это слышать.       — Как ты думаешь, зачем мы приготовили дом? — он откусывает от своего тоста, и глаза Грейнджер загораются. — Когда здесь что-то пойдет не так — а это неизбежно произойдет, — я намерен пережить последствия.       — Хорошо, — говорит она, это слово не более чем выдох. — Тем временем, следующие шаги.       Он прекращает разговор из-за пылающей метки и с тяжелым вздохом откидывает голову назад.       — Нам придется обсудить это позже. Время искупления, я полагаю.       Гермиона хмыкает.       — У нас не так много времени.       — Забавно, — говорит он, поднимаясь со своего места и накидывая мантию. — Не помню, чтобы ты шутила раньше.       — Тогда, когда ты пытался меня убить?       — Нет, — он делает паузу, доставая свою маску. — Тогда, в Хогвартсе.       Она фокусирует взгляд на нем, как будто пытается понять его и у нее не получается.       — В Хогвартсе мы даже не пытались найти общий язык. Ты бы даже не заметил, как я шучу.       Эти слова излишне поражают. Возможно, если бы Драко хоть раз попытался найти общий язык с ведьмой и ее друзьями, его жизнь могла бы сложиться иначе. Вся его судьба могла бы пойти по иному пути.       Словно думая о том же, ее лицо каменеет.       — Вернись ко мне целым и невредимым, пожалуйста.       — Вернусь, — он прижимается к ней поцелуем.       Не оборачиваясь, Драко выскальзывает из комнаты, чувствуя, как кровь гудит в ушах. Несмотря на все прошлые наказания, сейчас все по-другому.       Во-первых, теперь он получит заслуженное наказание. И это дарует неожиданное одухотворение.       С другой стороны, терпения на все это дерьмо с каждым днем становится все меньше и меньше. Он сближается с Гермионой, восполняя свои запасы. Драко укрепляет ментальную защиту и вспоминает людей, с которыми работает и за которых борется.       Драко думает о семье. О матери. Даже об отце.       Окружающий мир больше не имеет смысла, и, возможно, Гермиона права. Он должен был уйти давным-давно, даже если бы это означало потерю собственной жизни. Возможно, следует потребовать большего — но, возможно, цена оказалась выше, чем он готов заплатить.       Драко никогда не отрицал свою эгоистичность. Тем более сейчас.       Хотя он знает, что вероятность того, что он выживет после всего этого, невелика, он не может не хотеть остаться в живых.       Даже если он этого не заслуживает.       Он доходит до зала, где Волдеморт проводит свои собрания, с высоко поднятым подбородком и расправленными плечами. Сдвинув маску на лицо, он черпает силу в своих значимости и анонимности. И он не знает, поможет ли это.       — Милорд, — почтительно приветствует он, опуская подбородок. Усмешка кривит его губы, скрывающиеся за маской. — Вы меня вызывали.       Волдеморт смотрит на него холодными алыми глазами. Зал пуст, но это неудивительно. Темному Лорду не нужны зрители.       Возможно, Драко тоже готов к грядущему. Возможно, самое худшее, что мог сделать его хозяин, — все закончить.       Он не хотел говорить об этом Гермионе. Он не хотел видеть страх на ее лице, ведь со всей уверенностью в своем существе знал, что на этот раз не позволит ей высосать его боль. Только если есть шанс, что он не переживет этого.       — Ты говорил мне, что собираешься сделать так, чтобы все получилось, — шипит Темный Лорд, в его глазах полыхает огонь, который заставил бы бесхребетного человека струсить.       — Да, — Драко высоко поднимает подбородок. — Я сделал это. И ваш кандидат сбежал.       Темный Лорд хмурится.       — Он ушел.       Драко не отвечает, тщательно подбирая слова. Хорошо продуманное молчание может звучать громче любых слов, а когда речь идет о жизни и смерти, он не собирается сидеть сложа руки.       Драко почти инстинктивно тянется к нити магии, нащупывая ее. Нежное прикосновение Гермионы на другом конце поддерживает слабеющее мужество, и он пытается подумать о том, как бы поступила она.       Драко даже не стоит гадать, ведь он прекрасно знает, что она изо всех сил постояла бы за себя.       Странная и забавная ирония ситуации заключается в том, что ему впервые придется заплатить за содеянное.       Лишь на мгновение он позволяет себе крепко обхватить ее своей магией, а затем отстраняется, уходя в себя, готовясь к боли, которая в любой момент его пронзит.       — Может быть, — бормочет Драко, добавляя в тон столько легкомыслия, сколько удается, — он не хотел становиться министром магии.       — Он мертв, — рычит Волдеморт, гнев снова вспыхивает на его лице. — И твоя дерзость здесь не к месту!       Драко отказывается отступать. Отказывается сдаваться.       — Если это так, — лжет Драко, — не я несу ответственность.       В воздухе повисает долгое напряженное молчание, и Драко кажется, что он вот-вот утонет в нем, если попытается. Если не попытается.       Темный Лорд впивается в ручки своего кресла длинными тонкими пальцами. Когда он снова открывает рот, его голос смертельно тих.       — Разве не так?       — Нет, — Драко прикусывает язык, удерживаясь от резкого ответа. Темный Лорд мог запросто убить его из-за вспышки гнева, а ему самому все еще нужна была эта должность. Следует действовать с умом, используя доверие, накопленное за столько лет. — Разве на этой неделе в бою не погибло несколько Пожирателей смерти? Возможно, кто-то из Сопротивления не хотел, чтобы старший Яксли сидел на вершине Министерства.       Он добавляет к своим словам сухую беззаботность, как будто его не волнует ни то, ни другое.       Сердце в груди бьется в бешеном ритме.       Волдеморт слегка откидывается назад, скрещивая руки на груди.       — Во время вчерашней стычки ты видел Яксли?       В этот момент ложь дается так легко, что становится вторым «я».       — Да. Несколько раз.       — А после?       Драко пожимает плечами, сопротивляясь желанию съязвить.       — После нет. Но вы же знаете, как это бывает. Могло случиться что угодно… может, Сопротивление схватило его и взяло в плен. Если хотите, я узнаю…       — Не хочу, — шипит Темный Лорд.       Ярость, сквозившая в этих словах, мешает Драко сделать вздох. Он лишь оттягивает неизбежное, но понимает, что единственный способ замедлить гнев Волдеморта — это вывести его из равновесия.       — Во время битв всегда царит хаос, и нам часто приходится в спешке уходить. С Яксли могло случиться что угодно. И если он действительно мертв, я ничего не мог сделать, чтобы обеспечить ему место в Министерстве.       Темный Лорд снова хмурится, но они оба понимают, что он прав.       Именно в этот момент реальность наносит ошеломляющий удар. Как бы ни относился к нему его хозяин, доверие, которое он завоевал, глубоко укоренилось. Он даже не подозревает Драко в предательстве и убийстве Яксли.       Пока не подозревает.       Драко немного выпрямляется, когда Волдеморт не отвечает — когда не поднимает палочку.       — Не думаю, — продолжает Драко, — что сейчас есть смысл отвлекаться. Посмотрим, что получится выяснить о смерти Яксли, и я доложу вам о том, что узнаю. Если, как я подозреваю, его смерть — случайность войны, то сейчас мы мало что можем сделать.       Единственная причина, по которой они вообще участвуют в этой войне, — безумец, сидящий впереди, но Драко подозревает, что упоминание этой незначительной детали заведет его слишком далеко. Ему повезло, что он еще не получил полдюжины Круциатусов.       Пальцы Темного Лорда дергаются к палочке, словно нет другого выхода выплеснуть накопившуюся ярость, но гнев заметно исчезает с его лица.       Драко с усмешкой смотрит на человека, которым когда-то давно восхищался.       Несмотря на все старания, на изображение из себя кого-то большего, он все еще остается человеком. Даже накинув на себя слои сложной магической защиты, которую он носит как мантию, он не ближе к бессмертию, чем сам Драко. Поттер и Лонгботтом убедились в этом много лет назад в битве за Хогвартс, когда уничтожили последний из его крестражей.       Когда молчание затягивается, а расчетливый взгляд Волдеморта впивается в него, странная тишина становится осязаемой.       — У меня задание, милорд, — наконец объявляет он. — По вашему приказу.       Словно не желая отпускать его, Волдеморт пренебрежительно взмахивает рукой.       — Ты доложишь о том, что удастся узнать. Мы найдем другое решение относительно Министерства.       Драко почтительно пригибает подбородок, как и всегда.       — Обязательно, милорд. Они не воспользуются этим, чтобы заполучить преимущество над нами.       И он молнией вылетает из зала, прежде чем Волдеморт успеет передумать и запустить проклятие ему в спину.       Когда Драко идет по коридору, губы под маской растягивает улыбка, он внезапно тянет за их нить с Гермионой.       Он чувствует удивление, затем раздражение, а потом что-то похожее на облегчение. Именно за последнее Драко и хватается, отправляя вдаль собственное разочарование.       Эту битву они проиграли, но он будет одерживать маленькие победы там, где возможно.       

***

      Гермиона оглядывает небольшой кабинет, прикусив нижнюю губу, и взмахом палочки передвигает несколько предметов мебели. Вдоль одной стены стоят полки со старыми книгами: ее любимые те, которые подарил ей Драко, чтобы она тайком вывезла их из поместья.       Некоторые из них весьма ценны, без сомнения. Она даже не хочет знать, сколько стоит эта коллекция. В несколько раз больше, чем стоимость всего дома. А то и в сотни.       Гермиона делает шаг вперед и протягивает руку, чтобы коснуться корешков некоторых из самых древних книг, но останавливается и рассматривает их с почтительного расстояния. Драко очень хотел поскорее завершить остальную часть дома, и она провела несколько дней, передвигая и устанавливая мебель, освежая стены краской, забивая полки едой.       На всякий случай.       На случай, если что-то пойдет не так и им придется покинуть поместье.       Чтобы им было куда идти. Непредвиденная ситуация, которая с каждым шагом становится все более вероятной. Но она не может заставить себя поддаться страху или беспокойству. Внутри поселяется только легкое, но сильное предвкушение. Убежденность.       Долгое время ее самой сильной способностью было разделение — определение того, что важно, а что нет, спасаясь от ежедневного отчаяния. Держать каждую деталь в своей проклятой голове.       И Гермиона не может допустить, чтобы парализующий ужас захватил ее.       Все, что они сейчас могут, — делать шаг за шагом, оценивать каждое действие, двигаться с осторожностью.       Галлеон в ее кармане нагревает ногу, и она вытаскивает монету. Драко расследует исчезновение Яксли — от этой мысли ей хочется безудержно смеяться, — и она не получала от него никаких известий весь день. Ей не нужно (или не хочется) знать, чем он сейчас занимается.       Но она узнает магическую подпись Гарри.       Сведения о Министерстве.       Сообщение настолько расплывчато, что может быть как положительным, так и негативным, и она игнорирует всплеск адреналина, вместо этого стуча палочкой, чтобы ответить.       Дом.       В последний раз, когда Гарри, Невилл и Тео были здесь, они поставили такую защиту вокруг дома, что она будет пропускать их троих, — по сути они были единственными, кто знал его местоположение и назначение. Гермионе не кажется, что у нее получится довериться кому-то еще, кроме ребят. Несмотря на это, в защиту вплетено широкий набор заклинаний, которые не позволят им выдать эту тайну.       Через несколько минут срабатывает оповещение, и она входит в гостиную, где стоят Гарри и Невилл с комнатным растением в руках.       Невилл улыбается и ставит горшок на стол у окна.       Гермиона вопросительно поднимает бровь и рассматривает раскидистые листья.       — Почему я не удивлена, что ты принес растение?       — Потому что, — поясняет Невилл, — у меня уже много лет не было повода подарить кому-то растение. Это подарок на новоселье.       Они все оглядывают все еще немного бедно обставленную комнату, и Гермиона улыбается.       — Спасибо, Невилл. Хотя не могу заверить, что буду своевременно его поливать.       Невилл машет рукой.       — Я напитал его заклинаниями, конечно же. Оно само о себе позаботится.       Почему-то эти слова так трогательны, что она не знает, что ответить. Это настолько безобидный жест, но это именно то, чего ей так не хватало. Это навевает мысли о матери и о том, как их дом постоянно утопал в зелени.       В голове пробегает мысль, что однажды она сможет сделать то же самое и в их доме. Если они пройдут через все это.       — Спасибо, — говорит она снова, немного мягче, и внезапно понимает, что не может встретиться с ним взглядом. — Это очень мило с твоей стороны.       Повисает неловкое молчание, как будто никто из них не знает, что сделать дальше. Гермиона быстро моргает, словно пытаясь отогнать непрошенные слезы, и поворачивается к Гарри.       — Ты сказал что-то про новости о Министерстве?       — Да, — Гарри оглядывается вокруг. — Малфой здесь?       Гермиона качает головой, ведя их из гостиной в кабинет, который они выделили для обсуждения военных действий.       — Он работает. Возможно, зайдет позже, но я не уверена.       Опускаясь в одно из кресел, Гарри скрещивает руки на груди и осматривается.       — Как и следовало ожидать, Кингсли вживается в новую роль. Сторонники Яксли называют это нечестной игрой.       — Как и Темный Лорд, — добавляет Гермиона.       Гарри кривится.       — Конечно. Могу себе представить. В любом случае, мы делаем все возможное, чтобы Кингсли оставался в игре как можно дольше. Уоррингтон все еще сердится на него за то, что он оставил руководство Сопротивлением, но они уже предотвратили два покушения. Недовольные гражданские, которые по какой-то причине очень хотели видеть старика Корбина в кресле.       — Зачем кому-то этого хотеть, я понятия не имею, — ворчит Невилл.       Гермиона вздыхает.       — Мы это ожидали. Интересно, что Уоррингтон все еще поддерживает Кингсли, хотя тот и вышел из-под крыла Сопротивления. Думаю, он просто рад, что очередной Пожиратель смерти не захватил Министерство.       — Кингсли действительно наша лучшая надежда, — сказал Гарри. — Не только сейчас, но и в будущем. Очень важно, чтобы он продолжал оставаться на вершине Министерства.       Молча кивнув, Гермиона откидывается в кресле. Ей хочется, чтобы Драко оказался рядом хотя бы потому, что он мог привнести в разговор свое мнение. Они все еще не решили, что делать дальше.       — На каком мы сейчас этапе? — спрашивает Невилл, и все трое переглядываются, когда в комнату входит Тео и опускается в кресло рядом с Невиллом.       Гермиона вопросительно поднимает бровь, и он поясняет:       — Драко отправил меня сюда.       Конечно, он почувствовал что-то даже из поместья.       — Как дела? — спрашивает она, сомневаясь, действительно ли хочет знать. Драко выполняет прихоти Темного Лорда, ведь именно так ему удалось подняться по карьерной лестнице, но ее не интересуют подробности.       — Все… спокойно, — резко отвечает Тео. — Но чем дольше у него получится отвлекать Темного Лорда от того, что происходит на самом деле, тем нам лучше.       Гарри тяжело вздыхает.       — Нам нужно составить более подробный план о том, как все развалить. Очевидно, с Яксли не было проблем, не так ли?       Когда все трое переводят на нее взгляд, Гермиона колеблется. Только она и Драко знают, насколько сильна их связь и как переплелась их магия, а она не хочет об этом говорить.       — Нет, — говорит она, — проблем не было.       Она чувствует на себе взгляд Тео и догадывается, что он сейчас собирается сказать.       — Пожиратели смерти не могут напасть на своих без ведома Темного Лорда.       — Есть обходные пути, — тихо отвечает она, — и мы нашли один. Я клянусь тебе, что он не знает. Драко не прожил бы и секунду, если бы хозяин все узнал.       К облегчению, ни один из них не ставит под сомнение ее ответ.       Тео фыркает, закидывая руку на спинку сиденья Невилла.       — Тот факт, что он заставил Драко расследовать, кто виновен в смерти Яксли, чертовски смешон, если честно.       Гермиона хмыкает, что разбивает несколько приглушенное напряжение. Взгляд Гарри задерживается на ней, и она не уверена, что он так легко оставит это.       — Лидеры Сопротивления, — говорит Невилл, доставая перо и делая пометки на чистом пергаменте. — И руководство Пожирателей смерти. Давайте определимся, куда бить дальше.       

***

      Когда Драко удается выбраться из поместья, дело идет к позднему вечеру. Он провел большую часть дня, расследуя дело о смерти, за которую сам же несет ответственность, — ситуация, которая может рассмешить, если бы не куча навалившихся проблем.       Войдя в дом, он замирает, увидев, что некогда пустая гостиная теперь изменилась, а на журнальном столике стоят коробочки с маггловской едой.       — Как я понимаю, меня не пригласили на вечеринку, — говорит он, проходя в комнату и занимая свободное место рядом с Гермионой. Его взгляд устремляется на окно, где в ярком узорчатом горшке находится растение. — Что это, черт возьми, такое?       — Это филодендрон, — отвечает Лонгботтом.       Драко поджимает губы, размышляя о том, что именно произошло, пока он был занят работой.       — И зачем это здесь?       — Это подарок на новоселье, — сообщает Гермиона, благодарно глядя на Лонгботтома.       — Подарок.       — Подарок для Гермионы, — добавляет Лонгботтом.       Приподняв бровь, Драко пристально смотрит на мужчину, несмотря на то, что какая-то часть его души хочет рассмеяться над абсурдностью сказанного.       — Это и мой дом тоже.       Гермиона прижимается к его плечу, и, хотя он настолько измотан стрессом и напряжением, что хочет оттолкнуть ее, инстинктивно расслабляется в ее присутствии. Проведя рукой по лицу, Драко заставляет сковавшее плечи напряжение раствориться.       — Успели все обсудить? Надеюсь, вы что-то решили.       — Есть варианты, — осторожно объясняет Тео. — Но ничего определенного.       Драко громко вздыхает, раздражение снова накатывает на него.       — Нам нужно определиться. Мы не можем позволить ситуации идти своим чередом. Единственный способ продолжать двигаться вперед — это держать обе стороны в напряжении.       Ситуация откровенно изматывает его, и он уже не знает, как справиться со всем происходящим.       — Что случилось в поместье? — тихо спрашивает Гермиона, читая его настроение. Она, вероятно, чувствует все через связь и с усилием подавляет свое разочарование.       — Ничего, — выдыхает он. — Я сказал Темному Лорду, что Яксли пал в бою. Это самое простое объяснение, не пытаясь привлечь внимание к нашей стороне. Но когда-нибудь он поймет, что это неправда. Если бы какой-нибудь Пожиратель смерти напал на Яксли со своей палочкой, то Темный Лорд сразу же узнал бы об этом. Значит, это должен быть кто-то из Сопротивления. Лучшая возможность сделать это реалистичнее — нарисовать мишень на спине «виновного». Это ведь понятно, что кто-то из Сопротивления не хотел видеть его во главе Министерства.       — Правдиво, — соглашается Поттер. — Так в чем же проблема?       — Проблема в том, — бормочет Драко, потирая свои пересохшие глаза, — что он хочет доказательств. Никто не видел, как пал Яксли, хотя, к счастью, несколько пожирателей утверждают, что видели это, но это не так. Все мы знаем, какой хаос творится на поле боя.       Они хмыкают в знак согласия. Слишком много хаоса и летающих заклинаний.       — Я весь день был чертовым аврором, и мне нечем похвастаться.       Гермиона сует ему в руки почти полную коробку с едой и пластиковую вилку, и он начинает есть, только сейчас почувствовав безумный голод.       — Он оставит расследование, если у него появятся дела поважнее, — бормочет она.       — А они появятся, — дополняет Тео, — потому что перед ним Министерство, которым руководит бывший лидер Сопротивления и которое защищает нынешний лидер Сопротивления.       Драко обдумывает эту мысль, пережевывая что-то похожее на курицу в кляре.       — Уоррингтон защищает Шеклболта? — когда Тео кивает, Драко вздыхает. — Полагаю, в этом есть смысл. Шеклболт сейчас — лучший шанс на стабильность, но в Министерстве по-прежнему царит полный бардак. Он бы предпочел сжечь все дотла и начать все заново.       — Конечно, проблема в том, — говорит Лонгботтом, — что Уоррингтон не справится без Кингсли. Сопротивление уже давно потеряло прежнюю мощь, и если мы сделаем что-нибудь еще, чтобы слишком быстро уничтожить их руководство, мы рискуем снова отдать Министерство в лапы Пожирателей смерти.       Закрыв глаза, Драко откидывает голову на спинку дивана.       — И все наши усилия в одночасье будут сведены на нет.       — Верно, — отвечает Гермиона. — Мы смотрим на два хлипких карточных домика и гадаем, какой из них разрушить первым.       — Оба, — Драко проводит рукой по волосам. — Они оба должны пасть.       В комнате воцаряется неопределенная тишина.       Драко заставляет себя есть, несмотря на потерянный аппетит.       — Думаю, причина нашей неопределенности, — говорит Тео, нарушая молчание, — в том, что у каждой стороны относительно стабильное руководство. Война продолжается годами. У Уоррингтона много союзников, — он смотрит на Невилла, который в подтверждение кивает. — И, конечно, у Темного Лорда есть верные лейтенанты.       Драко фыркает.       — Именно поэтому мы делаем то, что делаем, — рассуждает Гермиона. — Если отрубить голову гидры, на ее месте вырастут две другие.       — Мы знали, что все будет слишком запутанно, — говорит Драко, вздыхая. — И это не поменялось, когда мы оказались в самом центре событий. Что ты предлагаешь?       В комнате снова повисает холодное напряжение, причем достаточно сильное, чтобы нервы Драко натянулись до предела.       Наконец, Поттер подает голос:       — Ты ведь понимаешь, что ты — самое большое достояние Темного Лорда.       Эти слова подобны оплеухе, и Драко сверлит взглядом собеседников, уставившихся на него. Кажется, кусок курицы застрял в глотке.       — Вы все просите меня уйти.       — Очевидно, это будет нелегко, — говорит Гермиона, — но ведь есть способы сделать так, чтобы тебя не смогли выследить, верно?       Его взгляд скользит по прикрытому предплечью, затем Драко смотрит на Лонгботтома, который тоже уставился на него. Они сняли метку с Флинта до того, как тот покинул Англию, но в голове до сих пор слышатся его крики.       — Да, — упираясь локтями на колени, он обдумывает их идею. — Проблема в том, что я связан со всеми. Мы должны быть чертовски уверены, что готовы отказаться от шпионажа, если я уеду.       — Думаю, нам придется делать это поэтапно, — говорит Поттер, потирая глаза. — Убедите, что у тебя есть вся необходимая информация и что ты достаточно защищен. Без тебя Темный Лорд ослабнет. Ему потребуется время, чтобы поставить на твое место кого-то другого.       — Не обязательно, — вмешивается Драко.       — Есть и другие, — рассуждает Тео, — но никому из них он не доверяет так, как тебе.       Он не может этого отрицать. И все же эта мысль сверлит дыру в его душе, и он перечисляет все детали, которые имеют значение. Родители. Защита для Гермионы. Тео тоже придется уйти. Все способы, которыми Пожиратели смерти могут найти его, не говоря уже о внезапном недостатке информации.       — Я прекрасно понимаю, что это должно произойти, — говорит он. — Мы с Гермионой уже обсуждали этот вариант. Но мы не можем дать ему шанс восстановиться. Если я уйду, это будет шах и мат.       Они обдумывают эту идею, и Драко идет на кухню за стаканом воды, чтобы спокойно все переварить.       Драко не может отрицать, что хочет уйти. Выбраться из-под подошвы человека, который так долго издевался над ним. Но он не может сделать ничего подобного, пока они не будут абсолютно уверены, что им больше ничего не понадобится от Пожирателей смерти.       Опираясь ладонями о кухонную стойку, он делает несколько глубоких вдохов.       Мысль об уходе настолько многообещающая, что Драко почти не может с ней смириться. Он в восторге от мысли, что раз и навсегда избавится от Темной метки и сможет жить своей жизнью без монстра-хозяина, следящего за каждым его шагом.       Но они еще не готовы. Он должен быть уверен, что люди, которые ему дороги, находятся в безопасности.       Гермиона оказывается рядом с ним, облокачиваясь о барную стойку.       — Что ты об этом думаешь? — спрашивает он, не поднимая глаз.       — Все сложно. Очевидно, мы еще не дошли до этого момента. Но сложно отрицать тот факт, что это будет критическим ударом.       — Если я уйду, — бормочет он себе под нос, — то перед уходом я истреблю весь внутренний круг.       Она долго не отвечает, прижимаясь к его плечу. Отчаяние и нерешительность закрадываются в его сердце, и Драко черпает силы в ее утешительном присутствии.       — Ты хочешь уйти? — наконец спрашивает Гермиона.       — Ты даже не представляешь как, — слова выходят хрипло, вырываясь из какого-то мрачного, потаенного места внутри.       Она кивает.       — Тогда мы вытащим тебя, как только появится возможность.       Сердце сжимается в груди, и Драко поднимает глаза.       — Хорошо.