Людям нужны люди

Работу Леви, все же, нашел. И спасибо нужно сказать, конечно же, Эрвину. Они сели, пораскинули мозгами, узнали, в чем Аккерман хорошо, в чем мог бы быть полезен и от чего ему следует держаться подальше (как минимум, от алкогольной продукции, верно?). Сразу же отпали варианты, где требовалось решать конфликты нахождением общего языка, ибо язык Леви не доведет его до повышения на вышестоящую должность, а только в вышестоящему в кабинет с расписок о увольнении по своему желанию, в лучшем случае. Таким образом, отпала большая часть сферы услуг, и этот факт не радовал, так как туда-то и нужны люди всегда и, иногда, с любым прошлым. Леви как-то пошутил, что может пойти в наемники, там-то точно разговаривать ни с кем не придется. Смит сделал вид, что шутку понял, хотя страшновато за товарища стало. Мужчина знал, что боевые навыки у Аккермана прокачены на сто и больше, но не из рассказов последнего, а, скорее, из наблюдений: по тому, как он часто был в напряженной, но всегда готовой к чему-то позе; как он однажды смачно прихлопнул мошку одним слитым движением, предварительно выслеживая ее глазами и выжидая подходящего момента; и по тому как первое время он влезал в драки и лаконично отвечал: “ты еще того мудака не видел”. Эрвин не видел его в деле и видеть не хочет. Нужно приглушить все боевое наследие Леви, а не поощрять его. Или же направить его в нужное русло. И тогда приходит идея. Путем отбора, анализа, синтеза и всех общих научных методов они пришли к тому, чем бы мог заниматься Аккерман, а, главное, что ему не будет в тягость или наказанием. Преподавателем бокса. Или борьбы. Или на что похож скилл Леви. Смешанные единоборства? Не сказать, что Аккерман был в восторге от умозаключения. - Два часа назад мы вывели формулу, что я не сговорчив, а теперь ты предлагаешь находить общий язык не только с малявками, но и с их родителями и с, прости господи, руководством. Мы сделали круг и пришли к тому, с чего начали. - Просто постарайся не послать никого в первый же день. Эрвин объяснил свое (на минуточку!) решение следующим: в здешнем районе, который не славится благоприятной окружающей средой или солидными застройками или перспективным будущем, всегда свободны вакансии преподавательства или наставничества, так как люди стремятся к лучшему и переезжают в районы с лучшей инфраструктурой, если не в города получше. Мужчина мог бы найти спортивный центр и убедиться, что работники нужны, и такого, как Леви - с навыками, грозным видом и неподкупным на слезы и нытье, - с руками оторвут. Родителям бы сбагрить детей до позднего вечера, а директорам - получить деньги, покрывающие аренду. И самое главное - навыки Леви действительно принесут пользу, а не разрушение. Так что, как бы Леви не смотрел на предложение, Эрвин собой доволен. Леви же считал, что работа вышибалы пошла бы ему куда больше, но алкоголь, в таком случае, всегда витал где-то поблизости, и никому на пользу не пойдет. Леви прислушается, обязательно, а пока продумает пути, куда можно податься без детей и их заботливых родителей, которые всегда знают, как лучше. На самом же деле, мужчина боится кому-то навредить, особенно детям, которые будут окружать его большую часть времени. Леви, как показали эти месяцы, терпеливый, всегда им был, просто позабыл за столько лет, но и детьми он окружен никогда не был, заботился о ком-то когда-то, но это было давно и кажется, что не с ним. Он опять боится, как трус или ничтожество. Хочется избавиться от этой мысли, но она застряла. Не хочется и самому застревать. Он обещает себе, что займется всем на следующей неделе, стараясь занять пустые семь дней видимостью работы, которая у него накопилась по дому - то есть, и нет работы. Леви редкостный чистюля, что поддерживал порядок в любом состоянии. - У тебя мизофобия или что? - Эрен получил грозный взгляд от Аккермана, когда поставил стакан со спрайтом на стол, а не подстаканник. И когда стряхнул крошки на пол. И когда не помыл руки (это было однажды, и Йегру до сих пор стыдно). - Ого, какие умные слова, в паблике «5 интересных фактов каждый день» вычитал? - Ого, не думал, что ты знаешь, что такое паблик. Засранец и наглец. Он так и говорит. А Эрен выглядит до безумия довольным. По поводу произошедшего Йегер поговорил с Эрвином даже не на следующий день, а той же ночью: позвонил часа в 2 и извинился. - Ты должен извиниться перед Микасой, а не передо мной. - Но перед тобой мне совестно. Я подвел. - Только самого себя, Эрен. Нотации - меньшее, что хочется слышать. Их никто не любит, но когда-то они выстреливают в твоей голове и направляют на нужные действия и важные решения. Эрвину очень хочется, чтобы его наставления всплывали в голове парня, но эмоции затмевают разум, и выходит вот такой вот разговор ранней ночью. - Ты справляешься, ты же знаешь. И ты куда лучше драк. Зачем ты вообще в это влез? Повисает молчание, даже дыхания в трубке не слышно. - Хотел узнать, каково это. Вот и все. Ответ непредсказуем, как и сам Эрен. - И как? - Не очень. Парень точно больше не будет практиковать подобное, но еще одна такая выходка, и Эрвин заставит его пойти на курсы управления гневом. Начнет с намеков, конечно же, не в его правилах насильно принуждать, к чему человек не готов или что категорически отказывается делать. Эрен обещал не вытворять подобное. И извиниться перед Микасой еще раз. Эрвин ему верит. Он так же верит и Леви, который пообещал решить с работой. Аккерман прокручивает всевозможные варианты того, куда бы еще ему податься, и в голове так невовремя всплывает прозвище «чистюля», что просто смешно. Клининговый сервис, да? Что ж, звучит куда лучше, чем уборщик. А еще лучше звучит вариант Смита, но от него конечности трястись начинают. Чего Леви боится? Детей? Начальства? Ответственности? Опять не справиться? В интернете находится парочка объявлений о приеме на работу: в продуктовые, в офисы, в кафе и рестораны. Он решает остановиться на посудомойщике в ближайшем к дому и к собраниям кафе. Струсил опять. Он всегда оказывается прав - перебивает голос Эрвина и вмешивается, отравляя. Смиту он пока об этом не говорит. Мужчина присылает ему ссылки на вакантные места в спортивных школах, рассказывает о перспективах тренерства, после собрания Майк вбрасывает новость о том, что знакомому тренеру, с которым он огонь и воду прошел, сейчас позарез нужен сотрудник деток в вечернее время обучать навыкам самообороны. Вбрасывает так непринужденно и будто бы случайно, что Леви почти верит. Это приятно и непривычно - кто-то печется о его будущем, когда даже сам он этого не делает. Кому-то не наплевать. Удивительно и странно. Прожженная женщина лет сорока - владелица местечкового кафе, куда он пришел устраиваться, - даже не пытается скрыть, что заинтересована мужчиной: взгляд то и дело изучает да рассматривает. Леви же смотрит в ответ только, чтобы не проиграть в этой битве, но женщина понимает это по своему. Леви принят, ему вручен белый фартук и, по-хорошему, ему бы начать прямо сейчас, так как запара та еще - время послеобеденное, наплыв офисных планктонов намечается с минуты на минуту. Возможно, он не успеет на собрание, но зато сделает первый шаг. Или же два шага назад. Он пишет в мессенджере Эрвину, что на вряд ли придет сегодня, так что пусть не скучает. Отмазку он не придумал, но решил, что взрослый, и оправдываться не обязан. К тому же, полдня что-то придумать есть. Работа непыльная. Она грязная. Офисные работники помешаны на пасте карбонара, от которой сковороды хрен отмоешь, выпендрежном кофе с непонятными добавками, что оседают на кружках неприятной смесью, и пиздец каком шоколадном пироге, размазанном по тарелке. Повар на кухне кричит что-то (грозное) то ли на испанском, то ли на португальском, и кричит, ни к кому определенному не обращаясь, но Леви его понимает на каком-то ментальном уровне. Посуды меньше не становится, так в его обязанности входит еще и столики протирать да полы мыть. Мужчина не жалуется, разве что только на жар, который неизменно присутствует на кухне и в работе, требующей хоть толику физического труда. День проходит медленно и изнемождено. Кожа рук сопрела от резиновых перчаток и горячей воды и неприятно стянулась от влажности. Нужно будет купить крем, а лучше два: для дома и с собой. Постоянный шум в ушах дополнил внешний шум, что раздражал еще больше, но не давал поникнуть в жалости к себе; людей на кухне было куда больше, чем помещение могло вместить, и мужчину постоянно кто-то задевал и толкал, будто он невидимый; а в зале заносчивые клиенты оставляли после себя такое месиво на столе, какое бы и свиньи не оставили. Леви материл их и себя за свою любовь к чистоте, что просто не могла позволить ему наплевать даже на мелкие пятна или капли. Работать ему три через один, следовательно, придется подправлять свой график посещения собраний. Значит, он будет меньше видеть Эрвина. Отстойно. И меньше видеть Эрена, который вечером настрочил ему кучу сообщений о том, что было интересного и не очень на собрании. Отсутствие парня он и не заметит. - Завтра ждем тебя в 9, дорогуша, не опаздывай, - сладко лепечет владелица пока закрывает кассу. Леви кивает, вешает фартук в выделенный ему шкафчик и уходит, на ходу строча сообщение Эрену на его историю о том, как Жан хотел побыть джентльменом для Армина и любезно принес ему кексы, которые, как он уверял, испек сам и даст попробовать только Арлерту. Парню, вроде как, понравилось, и именно это Йегера и раздражает. В общем, история была не о том, как Жан облажался, а как не облажался, и в этом проблема. «Ощущение, что ты очень хочешь быть на месте Армина». «Боже упаси, я и не думал, что настолько тебе не нравлюсь». «Ты даже не представляешь». Все, что Леви знал о Жане и Армине, он узнал не по своей воле. Спасибо Эрену, что не затыкался в сообщениях от негодования и не желания отдавать Армина кому-то, кто Жан. Мужчине вообще похрен, он так и пишет парню, но тот отвечает «ого, пустое сообщение» и продолжает строчить. «Да ты заебал уже» отправляет Леви и кладет телефон в карман - объявили его остановку. Когда он доходит до квартиры, на часах уже почти одиннадцать вечера, и Леви, который пытался привести режим в нормальное состояние и начать засыпать хотя бы в двенадцать часов, понимает, что сегодня не уснет вообще - усталость, которая, как завещают все сериалы, должна сморить его на долгий сон, наоборот - загружает мозг и не дает даже подремать. Что хуже: заснуть и проснуться от кошмара или не спать вообще и остаться со своими мыслями? Аккерману не нравится ни один из вариантов, но ему выбора не предоставили. Помыв руки, Леви вальяжно раскидывается на диване и в ступоре всматривается в оповещение на телефоне: «Я еще даже не начал» - гласило сообщение от Эрвина. Он открывает переписку и видит, как на сообщение Эрвина: «как прошел день?» он ответил то, что ответил. Черт, он перепутал диалоги - уведомление Эрвина и Эрена пришли одновременно, а он настолько был поглощен историей неразделенной любви Кирштайна, что и не заметил ничего. Еще можно свалить на то, что у обоих имена с одинаковой буквы начинаются. Серьезно, как в его окружении смогло появиться два человека с именем на букву «Э». Он в считанные секунду звонит Эрвину. - Мне приступить сейчас? - Черт, извини, это сообщение предназначалось твоему несносному сыну. - Думаешь, я мог потянуть сына в свои двадцать с чем-то? - Если не мог, это бы объясняло, почему он не умеет читать. - Он очаровательный, верно? - Весь в отца. Непонятно, флиртовали они в шутку или с намеком: Леви бы хотелось, чтобы Эрвин был серьезен, а вот чего Эрвину хотелось, Леви не знал. А хотелось. Манера общения у него была со всеми одинаковой - колкость и ершистость. Отличалась лишь градация: от взаимной неприязни до дружеских подколов и до того, что у них со Смитом. Леви это было приятно - думать, что он может кого-то заинтересовать таким, какой он есть. Если весь сегодняшний день он думал о том, что все синонимы никчемности и безнадежности - все про него, то всего одной перепиской Эрвин мог вернуть ему малый процент значимости. Эрвин удивительный. Таких не бывает. Эрвин не делится своими переживаниями, а если и делится, то, наверное, со всеми, но не с ним. И это до чертиков бесит. Есть ли у Эрвина тот, кому он звонит в час ночи со своими переживаниями и приступами тревожности? Разделяет ли он с кем-то радостные моменты, на которые может напустить тень печаль? У всех есть наставник, но Эрвин так редко жалуется или, как бы сказал Эрен, ноет. Даже когда они сидят в кафе и все мало-помалу пытаются поделиться наболевшем, пока кто-то из молодежи не прервет все сообщением из новостной ленты - даже тогда он молчит и поддерживает разговор лишь о ком-то, но не о себе. С другой же стороны, он говорит о себе много на собраниях, но это не переживания - это критика самого себя и того, как он мог сделать куда больше, но не сделал. Самобичевание? Как у Леви? Но и Леви большую часть в себе держит, и, тем не менее, он знает, что может к кому-то пойти или позвонить. Что есть у Эрвина, кроме парня, что вспыльчив, и мужчины, что избегает важных решений, способных изменить его жизнь? - Как твой день? Спрашивает уже Аккерман. - Неплохо, но... - мужчина надеется, что это многообещающее но, но знаете - «но» , - знаешь, чего-то не хватало. - И чего же? - Тебя. - Ответ неверный. - А какой тогда верный? - Просто расскажи, как твой прошел твой гребанный день. Эрвин не считает его тем, к кому можно прийти и чем-то поделиться. Вместо этого он говорит сладкие речи, которые, - он знает, точно знает, - хочется слышать Леви. К черту, просто к черту. Но Смит удивляет. - После работы пошел на собрание, чуть не опоздал. Никогда не устраивайся туда, где каждый квартал грозиться вывалиться в бумажную каторгу. Да здравствует бюрократия! - Кажется, сейчас у студентов коллоквиумы? - По моей специальности - да. Некоторые преподаватели забивают на них, но не я. - Ну еще бы. Была бы твоя воля, ты бы каждую неделю устраивал мини проверочные по темам прошедших лет. Леви насмехается по-доброму: это было бы так в духе Эрвина - проверять знания самым изощренным и нелюбимым для всех способом, даже для самого мужчины. Смит говорил, что студентов ему чисто по-человечески жаль, но за будущее страны ему страшнее, поэтому да здравствуют проверочные и бессонные ночи студентов. Военный университет, все дела. Но ответного смеха мужчина не слышит. - Только не говори, что ты действительно устраиваешь подобное. - Ну... - Эрвин, это же издевательство. - Они знали, куда идут. Завидует им Леви - они свое будущее расписали, и это самое будущее не казалось им размытым или несуществующим до какого-то времени. Следующий день похож на предыдущий, разве что рабочий день длиться дольше: ругань повара, грязные салфетки по всему залу, духота и пот, что выступает по всему телу. Из нового - разбитая каким-то рукожопым тарелка, мелкие осколки которой Леви подметает шваброй, пересиливая свое желание просто заметнуть их под близстоящий диванчик. Это было как минимум некрасиво, как максимум не в духе Аккермана. Если и делать что-то, то на совесть. Леви тут было не место, хотя не с его прошлой жизнью было замахиваться на что-то большее. Поэтому руки в ноги, жопу в зубы и вперед драить дешевые тарелки с ошметками еды под огненной водой, чтобы ни одной шкварки не осталось. И так проходит день за днем. Уже две недели. Что он сказал Эрвину? Он избрал тактику игнорирования, и на любой вопрос про работу пишет Эреновское: «ого, пустое сообщение». Это раздражает неимоверно, Леви знает, сам закатывал глаза, когда парень писал подобное. Эрвин точно не закатывает - он неотрывно смотрит своим пронизывающем взглядом и позволяет сменить тему на благоприятную (для Аккермана, конечно же). Смит терпеливый, и Леви не знает, когда его терпению придет конец. Эрен же совершенно нетерпеливый, и выпрашивает информацию о том, где пропадает мужчина, чуть ли не каждую минуту. Говорит, что через Эрвина пытался выведать, но тот молчит, как партизан. «Вот военный, сразу видно». И неважно, что Смит и сам ничего не знает. Неожиданно узнали Армин и Жан, когда зашли в кафе за два часа до закрытия в один из этих прекрасных серых однообразных дней. Леви ненавидит тот факт, что ему приходится выходить в зал, чтобы собрать грязную посуду. И сегодня он питает к этому факту гнев. Складывая грязную посуду в контейнер, последнее, чем занимается Леви - это разглядыванием посетителей, зато двое посетителей не просто его разглядывают, а пялятся в неверии и отрицании. Мужчина взгляд чувствует, и это раздражает: хочется отмахнуться, а так как конец рабочего дня, то и сострить язык так и чешется. До Аккермана доносится «не может быть», которое больше звучит как «какого хрена». Внимание он на них не обращает и взглядом не удостаивает, а после их ухода на столе идеальная чистота, которую Леви видит впервые. Сегодняшний день его вымотал. Такая работа ему не в тягость, он не считает ее чем-то постыдным, так как любой труд - это труд, а физическим еще и не каждый займется. Гордится ли он? Нет. Хочет ли что-то поменять? Да. Что говорит ему голос в голове? Что этого его потолок. А как иначе? После загруженного дня силы есть только на автобус до нужной остановки и на сигарету от остановки до дома. А на поддержку, которая нужна, как воздух, нет ни сил, ни времени. На собрания он сходил от силы раз пять за эти четырнадцать дней, и только сейчас в полной мере осознал, как они ему нужны. Это не просто поход для галочки, хотя для тех, кому суд обязал посещение как обязательное условие, таким и являлся. Это, своего рода, групповая терапия: пока выскажется каждый и до тебя дойдет очередь, ты сто раз отрефлексируешь свое прошлое, проживешь настоящее и задумаешься о будущем; а когда высказываешься сам, то после - легкость. И все все понимают, верят в друг друга и стараются - в себя. В свои выходные он предпочитает оставаться дома, наводя порядок, а вечером идти на собрания, где рядом всегда Эрвин и его назойливый сын с друзьями, двое из которых сегодня поглядывают на него с эмоциями, которые Леви определить не может. Эрвина он видит во второй раз за эти недели, и он не соврет, если скажет, что скучал по мужчине: по его присутствию, переглядываниям и легкому флирту в живую. Переписывались и общались по телефону они чаще, но этого уже было недостаточно, по крайней мере Леви. - Воссоединение родителей, ура, - объявляет Эрен и Микаса фыркает. - Ты говорил, что я твой свободный брат. - Да, семейка у нас странная. Но кто тут не без греха. Грех Леви состоит в том, что он умалчивает и не договаривает. В чем состоит грех Эрвина? В том, что изводит своим молчанием? Что дает ему право выбора, когда он так нуждается в толчке? Эрвин ему этот толчок уже дал. Леви его проигнорировал. Мужчина берет шоколадный маффин, наливает чай, за заварку которого отвечал Армин (значит, пить можно, Арлерт свое дело знает - дедушка, как никак, владелец магазина, специализирующегося на чайном промысле) и взглядом выискивает, куда сел Смит. Как и обычно, рядом с Эрвином пустует одно место, которое мужчина всегда занимает портфелем. Даже когда Леви не приходил по тем или иным причинам, что все еще звучат неправдоподобно, - он всегда держал место до последнего. Это ему передал Эрен. Болтливый он до чертиков, но иногда его болтливость к месту. - Выглядишь уставшим. - Чувствую себя так же. - Всем выставил неуд? - Все крошки со стола убрал? Что? - Что? Эрвин хмыкает. - Ты вытирал стол со сладостями, когда стоял возле. Странно, ты никогда так не делал. - Ты следишь за тем, что я делаю? - Я наблюдаю и запоминаю - это не то же, что и «следишь». - Люди могут подумать, что ты сталкер, знаешь. - Я не интересуюсь другими людьми. Если бы Леви сейчас жевал - он бы подавился. Хорошо, что у него нет привычки говорить во время еды. Модератор начинает собрание, потихоньку все подтягиваются на места, с трудом отходя от вкусного чая, который Армин делает просто божественно. Леви знает немного о парне (не больше, чем Эрвин): любит учиться, любил выпить (удивительно - как одно не погубило другое); властный дедушка и неоправданные надежды; уважительное отношение ко всем. Даже к дедушке, до сих пор. Кажется, нет правильной методики воспитания детей: на Леви забили хер и теперь он в анонимных алкоголиках, за Армином был глаз да глаз - результат такой же. Во всей этой методике не хватает одного - любви. Все эти «как надо», «как правильно» - все это не работает без одного простого. Если бы в их жизни любовь была, то, кто знает, может никто из них и не повстречал друг друга. Леви и не представляет, в какой вселенной он мог встретить Эрвина - отставного военного, чьи глаза уже затухли, но все еще внимают надежду и веру; их пути не пересеклись бы никогда: где он и где Смит? Возможно, стоит начать благодарить его за все проебы. Или судьбу. Или алкоголь. - Армин, алкоголик. - Привет, Армин! Арлерт сегодня до ужаса поникший, что совершенно ему несвойственно: в другие дни он заливается мягким смехом, раздаривает комплименты направо и налево (даже Леви перепадает) и делится рецептами круассанов с женщинами, что хотят побаловать детей и мужей, но Аккерман надеется, что и себя они не забывают радовать. - Меня с утра не покидала плохое предчувствие. Я знал, что что-то случится, понимаете? Когда от всего шарахаешься, когда до последнего тянешь с походом домой, потому что все твое нутро говорит, что именно там и накроет. Я засиделся в университетском кафе, зашел во все продуктовые и когда дошел до дома, то тревога окутала с ног до головы. Я не хотел домой, а идти больше некуда, - парень прикрывает глаза, - мне позвонили из больницы. Дедушка умер. Мы не общались последние 5 лет - я звонил ему год назад сообщить, что закончил университет, а он ответил, что здесь никто радоваться за меня не будет. Таким был наш последний диалог. Несмотря на то, что все так вышло, я не могу не любить его. Детство было беззаботным только его усилиями, а своими усилиями я порушил наши отношения. Армин сидит по левую руку от Эрвина, и Леви видит, как Смит что-то ему шепчет. Что бы мог сказать Эрвин? Это не твоя вина? Ты прекрасно справляешься? Все образуется? Эрвин обязательно найдет слова даже в тех ситуациях, в каких никто не сможет. Леви не хочет говорить сегодня. Никто не хочет после таково, так что Армин извиняется, хотя не должен. Говорит Эрвин, и Леви пропадает. - Помню, когда впервые припал к бутылке - казалось, что я нашел панацею, которая убережет меня от любых воспоминаний, эмоций и чувств. В начале думал, что все контролирую, потом - да пошло оно все к черту, а затем я пропал. Обвинял в своем состоянии всех вокруг, а потом закрылся в самобичевании. Верное ли это было решение? Нет. Какое правильное? Не знаю. Не думаю, что есть ответ. Но есть ответ сейчас - нужно выбираться и двигаться дальше. Прошлое может сжирать сколько угодно. Я наделал ошибки, о которых вспоминаю с давящим стяжением по шее, но я не хочу позволять прошлому себя погубить сейчас, в настоящем. Я мог бы съедать себя годами, энергию на это найти легко, а вот оставить все позади и найти силы двигаться вперед - это требует упорства и труда. Но оно того стоит. Спасибо. Речь была обращена ко всем и ни к кому. Леви же нашел в ней спич к себе и к своей трусости. Смит этого не вкладывал, но речь отразилась в сердце именно так. Леви пропал в восхищении к Эрвину. Костяшками пальцев он поглаживает запястье мужчины, сам глаз не поднимая, смотря на то, как его рука красиво смотрится рядом с рукой Смита. Аккерману просто захотелось, без задней мысли. Эрвин очарован. - Я проебался, - говорит он по пути домой. - Как и все мы, разве нет? - Проебался перед тобой? - Из общения с Эреном ты мог перенять умение поддерживать разговор и быть душой компании, но ты решил перенять непонятное чувство стыда передо мной? - Эрвин фыркает, - как глупо. - Я не глупый. - Я знаю. И эта фраза значит куда больше. Они доходят до места разлуки быстрее, чем ожидалось. Вечера стали холоднее, так что Леви был укутан в свой самый большой и широкий шарф, что укутывал его едва ли не до глаз, а Эрвин облачился в серое пальто, и, как бы клишировано это не звучало, оно так оттеняло его голубые глаза, что загляденье. Леви и заглядывался. - Предложение знакомого тренера Майка еще в силе, как думаешь?