Людям нужны люди

Работать непривычно. Работать с детьми - тем более. Они такие шумные. И любознательные. А некоторые уже потеряли интерес ко всему и всем видом показывают, как все происходящее им до лапочки, мол, они тут только ради родителей. «Пока ваши родители платят - делайте, что хотите», - думается Леви, пока сам в интернете ищет, какими способами в спортивных кружках можно заинтересовать младший возраст делать что-то. Леви еще и ускоренные курсы на получение сертификата о преподавательстве прошел за счет организации, хотя на медкнижку ему самому потратиться пришлось. Но на курсах о психологии младшего возраста было ровным счетом ничего. Психологии, на самом деле, совсем не было. А чего еще ожидать от их не совсем престижной организации в не совсем престижном районе? Первый месяц Леви и без этих знаний было хорошо. Или сносно. А вот в конце стало совсем туго. На ускоренных курсах не рассказывали, как замотивировать Габи, что как угорелая носится по просторному залу, сметая с ног все на своем пути (все - это Фалько, что только и успевает обороняться или группироваться). Ладно, Габи мотивировать не нужно, а сама по себе замотивированная и готовая ко всему. Ставит в тупик Бертольд, который стоит всегда поодаль, лениво выполняя один и тот же прием, а на лице так и написано, как он хочет домой. По началу это не напрягало: «да без разницы, пусть делает, что хочет». Сейчас фаза вселенного пофигизма сменилась маниакальной фазой найти всевозможные способы заставить ребенка проявить толику инициативы. Так же, по началу, на все закатанный (нужно сказать, очень профессионально закатанные) глаза и слова о том, как все это глупо и неинтересно, Леви хотел ответить: «твои родители не покладая рук работают, а ты только и делаешь, что жалуешься». Но он только хотел: отвечал так в мыслях, а через рот пускал мысль о том, как же полезно будет выучить тот или иной прием. Собрания научили его не только тому, что просить о помощи нормально. Научили и тому, что лучше всего сто раз подумать перед тем, как озвучить мысль. Кажется, этот урок Леви выучил в прошлом месяце. Точнее, к осознанию этого жизненного урока он шел долго и упорно, но сформировалось оно в один момент. Это было утреннее собрание, которое известно своей малочисленностью и чередой неизвестных лиц (едва ли кто-то из знакомых был свободен в девять утра). У Леви в тот день была беспричинная бессонница, вызванная, как сказала Микаса, ретроградным Меркурием что-бы-это-не-значило, а значит, и беспокоить было некого - пустая болтовня в такое позднее время даже Эрену не зайдет. Оставались только собрания, где бы он мог кого-то выслушать и что-то рассказать. По дороге он отправил сообщение Эрвину, что вошло в привычку: писать пожелания доброго утра и подкалывать Эрена за глаза. Выглядело это очень по-старчески. Не покидало ощущение, что так, должно быть, общаются родители. Это напрягало: то, как они перескочили с фазы конфетно-букетной (если она вообще возможна), в фазу односложных и нудных месседжей. Осталось только стикеры с анимированными картинками найти, и полный набор. Это раздражало, но смелости что-то сказать и поменять пока не находилось. Женщина, и по совместительству чья-то мама, рассказывала о том, какую травму нанесла своему ребенку: криками, ссорами и алкоголем. Не показав хороший пример в прошлом, ребенок не перенял правильную модель поведения в настоящем. А будущее. Кто знает, что будет в этом далеком и неизвестном будущем. Тогда, прикрыв глаза, Леви задумался о том, сожалеет ли он о содеянном. Навряд ли. Он, наверное, жалеет, что не сделал хуже. Но Леви лучше. В тот день он впервые понял это и принял. А если и не лучше, то он всегда может постараться сделать так, чтобы не было никаких причин проводить параллели. Леви не позволит себе необдуманными речами заставить чужого ребенка чувствовать себя виноватым или обязанным. И никому не позволит. Если есть возможность все тысячу раз обдумать и найти лучший вариант их всех возможных - Аккерман это сделает. Помимо того, что теперь у мужчины был стабильный заработок, с работой у него появились: чувство ответственности не только за себя, но и за других, легкая головная боль, непохожая на боль от похмелья, стабильная усталость в конце рабочего дня и работающие шестеренки в голове, соображающие думы о том, как, что и где можно улучшить. Все это появилось не в первую неделю, и даже не на третью, но на втором рабочем месяце он втянулся. Осадок остался от конца первого месяца, когда все шло по одному месту, о котором в детском учреждение даже думать было неприлично. Этим он удивил всех. Кроме Эрвина. Как и всегда. У Эрена же появился такой приличный пласт для шуток над старшим. Или старшими. - Вы образуете стандартную пару, - как-то сказал парень, пока их маленькая компания, состоящая из Леви, Эрвина, Микасы и самого говорящего, сидели за перекусом перед собранием, - военный и учитель. Как по шаблону. - Самые крепкие пары, кстати, - добавляет девушка. - А я о чем! Такие клишированные, аж зубы сводит. - Мы не пара, - бросает Леви. Он не видит лица Эрвина, но очень надеется, что тот хотя бы попытался изобразить сожаление. - Я же не сказа какая именно, - возражает тот. - Вы пара бывших алкоголиков. Действительно, пара же. Шутки Эрена и его подсознательное желание иметь потенциальных родителей в лице Леви и Эрвина (которые, кстати, не самый худший вариант) объяснимы - примера лучше у него не было. У них с Микасой. Поэтому-то она охотно поддерживает весь этот балаган с «родитель один» и «родитель два». И, честно говоря, хочется надавать их настоящим родителям и с левой и с правой. И с вертухи, Аккерман и так умеет. Что умеет Эрвин с его военным прошлым и думать не хочется. Дети чудесные и чудесно сломленные. Настолько, что ищут тепло в двух взрослых (и не очень) мужчинах, что в себе и между собой разобраться не могут. А еще они бывшие алкоголики, хотя это и не приговор. - Эрен бывает таким надоедливым, но в очаровательной манере, - бросает Леви ни с того ни с сего. После собрания, когда все расходились, Эрен вновь бросил что-то про пап, словив пару косых взглядов от членов АА, что в их локальные шутки не могут. У парня ни стыда ни совести. Его когда-нибудь ударят. И вот они здесь: в светлой кухне со светлыми и не очень мыслями и разговорами. Эрвин заваривает им чай, следя за сломанным чайников, а Леви косится на тарелку со сладостями. - Уверен, ты его любимчик. - Но равняется он на тебя. - Плохой коп - хороший коп? - улыбается светловолосый, расставляя дымящиеся кружки. - И, по какой-то причине, я на стороне добра. - Он ребенок, - тот делает глоток, - точнее, он очень бы хотел им сейчас быть. Они с Микасой выросли слишком рано, взвалив на себя обязанности взрослых. Особенно Эрен. Микаса же, помня, как о ней заботился брат, отдает всю заботу сейчас. Не имея никого, кроме друг друга, они хотят получить любовь и поддержку. Мы - отличный вариант. Особенно ты. - Я? - Леви выглядит удивленным. Он - последний, кто приходит на ум при словах любовь и забота. Этого всего не хватает и ему, - у нас сеанс психотерапии? - Лечить мозги должны профессионалы, а я, так, - любитель. - Издеваешься? - Чуть-чуть? - Эрвин улыбается искренне, но виновато. Возможно, Аккерман был слишком резок, - тебе ведь нравится, что Эрен такой: приставучий, наглый и дерзкий. Так он выражает привязанность и симпатию, и именно к тебе. Со мной он совершенно другой, и ты это знаешь. Думаю, вам двоим друг друга не хватало. И, я уверен, начни это шоу с папами кто другой - ты бы это пресек сразу. - И что это значит? - Что ты такой же сломленный. Вот так просто. Как и всегда. Взрослый Леви хочет убежать от стен, что давят на него. Маленький Леви хочет закричать, что есть мочи. В реальности, Леви делает ничего из этого. Возможно, он плачет.