Кровавый гость

В ушах стоял звон, а в голове будто вакуум образовался, я практически ничего не слышала и не понимала. Расплывчатые фигуры проходили мимо, кажется, шатали и толкали меня, но я не могла оторвать глаз от трупа Воронцова. Как он лежал, истекая кровью… Никто ему уже не поможет и на меня это давило. Хотелось броситься к нему, но я была бессильна. Из мыслей меня вывел резкий удар в плечо и от испуга я примерзко взвигнула, как щенок. Усатый стоял и улыбался, так противно, что меня чуть не стошнило. Я сбросила его руку с себя — он разозлился, начал специально толкать, лапать меня, но вдруг резко остановился и потянул руки к своей шее. Только сейчас я пришла в себя и увидела, что происходило сзади. — Руки убрал, урод. — Как эхо слова ударились об мои ушные перепонки, я не могла поверить - это сказал Воронцов. Живой! Его рука была на шее усатого, а голова чуть выше плеча. Он резко дёрнул челюстью и вырывал кусок шеи, где артерия, у нападавшего. Хлынула кровь, я поморщилась, но мне было его совсем не жалко - заслужил. Со всей мощи Граф бросил одной левой в сторону усатого и тот отлетел на далёкие метры, ударившись об чугунный забор на мостовой. Старик бросился бежать и рассчитывал на то, что раненный его не догонит, но Воронцов приобрел необычайную скорость. Мне казалось, что он своим телом разрезает пространство и время и за секунду оказывается то сбоку, то сзади, то прям перед лицом старика. Вдруг, он резко пропал, а я начала осматриваться и старик тоже, потому что не увидел его сзади и обернуться было его главной ошибкой: на него со всей скорости бежал граф, схватил за живот руками и отправил через 10 метров в тот же забор куда прилетел его сын. Бородатый закряхтел от боли и сплюнул кровь из-за ушибленных внутренних органов. Я перевела взгляд на Воронцова, он шел насупившись, расставив руки по бокам, с его рта стекала кровь, а рана в животе хлюпала от каждого шага. Захотев схватить его за плечо, дабы помочь уйти, я почувствовала резкий порыв, не трогать его. В ярости он выглядел так удручающе: шрам, разрешающий левый глаз, который я не видела прежде, разгорелся фиолетово-красным цветом, будто напоминая о событиях прошло, а его глаза отдавали ледяной голубизной. Мне стало страшно. Переваливаясь с одной ноги на другую, он подошёл, к умирающим у забора, нападавшим. — Вместо того, чтобы нападать на тех, у кого ничего с собой нет, лучше бы ножик свой серебряный продали. Больше толку было. А за то, что вы посмели воткнуть мне нож в живот и лапать Софию, вы поплатитесь. Причем серьезно. Смертью. — Голос Графа звучал неестественно дико, будто скрежет металла в подвале, где не ожидаешь увидеть кого-то ещё, кроме себя. Он схватил обоих за горло и поднял над собой, первым начал двигаться старик, который ростом был метр с кепкой, вторым задыхался усатый, который чуть ниже самого Воронцова. Но удивляло то, как он ещё жив, ведь ему просто отгрызли артерию и по-идее от него остался бы только труп. Да и как жив Воронцов - загадка. Взгляд графа был настолько озлобленным, что казалась все прошлые обиды он вымещал на них. Я увидела, как последний раз дрыгнулся усатый - мертв. Воронцов бросил его на землю и тот, как мешок, развалился раскинув руки по бокам. Старик же остался живуч и все ещё что-то орал в наш адрес. — Везёт тебе, мразь, я помру быстрее. — Хватка Воронцова ослабла и он свалился наземь, как, когда он бросил усатого. Но старика это не особо спасло, началось кислородное голодание и то, что он сейчас будет просто лежать, а не умрет от перелома шеи или подобного - ему же хуже. Я подбежала к графу и, не думая ни о чем, взвалила его на свои плечи. Да, было тяжело, но адреналин бушевал, а стук крови в ушах перекрывал какие-либо мысли о том, что я даже встать с такой ношей не смогу. Кое-как я протащила его пару метров, но на этом и мои силы кончились. Я расстроено упала вместе с ним и прижала умирающее тело к себе. Вдалеке виднелась фигура: лысая, в костюме и стремительно бежавшая к нам. — Вот и бежит ещё кто-то… Добьют нас, как котят на улице, граф… Жаль, что так все вышло, я правда любила вас. И умру с вами. Спасибо, что спасли меня, спасибо за все, за письма, за разговоры… Его глаза, совсем уже безжизненные, покрывающиеся пленкой смерти смотрели на меня так печально и разочарованно. Воронцов хотел что-то сказать, но только смог разомкнуть губы, как по его щеке пошла слеза и он, теряя сознание, расслабил голову. Непонятная фигура села на корточки прямо передо мной. На вид это был мужчина лет 50, с испуганными голубыми глазами и блестящей лысиной. — О Боже… Воронцова мертва? — Он знал его? Возможно даже близко, что настолько от волнения перепутал пол человека… Мужчина протянул руки и взял с моих графа, Воронцов лишь повис и ничего не ответил, но было видно, что из-за того, что его немного расстрясли, рассудок пробудился и он узнал мужчину. — Серебро… — Проскрипел граф еле слышно. Даже я с небольшого расстояния еле разобрала, что он сказал. Но "Серебро"? Что это значит? — Черт… Живи, не смей умереть тут. — Мужчина прошипел сквозь зубы, потом зачем-то разрезал себе руку и поднес ее к губам графа. Он отвернул его лицо от меня и я не видела, что происходит. Но, в принципе, действия до этого были столь странные, как если бы я сейчас пустилась в пляс. Как это кровь поможет залечить рану на теле графа? — Свечников… Какими судьбами… — Но это помогло. Удивительно! Воронцов пришел в себя, правда, еле разговаривал и все ещё находился на грани смерти, но чаша весов склонилась больше в сторону жизни. — Пойдемьте. Жаль мы не знакомы с вами, миледи. У нас есть немного времени, чтобы довезти до дома, иначе - смерть. Где ваше поместье? До моего минут 30, а до Воронцовой - 15. — Мужчина, как я поняла фамилия которого - Свечников, поднялся и за локоть помог встать и мне. Мы быстрым шагом, чуть ли не бегом подошли к карете, в которую зашла я, а мне на колени водрузили графа, последний зашёл Свечников и захлопнув дверь, крикнул лакею мой адрес, так как я сказала, что лучше мы отправимся ко мне, ведь там более знакомо, да и ближе, чем к новоиспеченному знакомому. Повозка тревожно медленно ехала и скакала по кочкам, от которых Воронцов кряхтел, как тот старик, что умер в муках на мостовой. Наконец-то лошади остановились и эти длительные минуты ожидания, казалось мне, чуть не стоили жизни графа. Свечников вновь схватил тело Воронцова, а я выскочила за ним. Мы быстро зашли в поместье и решили остаться в гостиной. На диван положили графа, тот еле дышал. — Что здесь происходит? — В комнату вошёл Дашков, он быстро осмотрел меня, чье платье было все в крови, потом проскользил по лысой макушке Свечникова и остановил свой взгляд на полумертвом Воронцове. — Граф умирает, на нас напали. Его… Его ударили в живот серебряным но… — Серебро, значит? Конец настал твоему графу, сестра. — Брат перебил меня и погладив по плечу отправился к себе. Я посмотрела на ошарашенного Свечникова. — Явно не ожидал встретиться с ним ещё раз. Дашков ваш брат? — Скорее это был риторический вопрос, нежели, чем реально адресованный мне. Свечников был так удивлен, что меня это тревожило. Но больше меня волновал Воронцов, я подошла к нему и села на колени рядом. Тот медленно перевел на меня взгляд, что-то шепнул, что, к сожалению, я не расслышала… В комнату опять ворвался мой брат с каким-то бокалом и сунул его Свечникову. Тот понюхал его, кивнул и начала аккуратно заливать жидкость в рот Воронцова, по консистенции и цвету напоминало кровь, но, подумала я, это уже просто шок от ситуации. Кто будет поить человека кровью, чтобы вылечить? Бред какой-то. Долив последнее, Свечников отдал Дашкову бокал, встал и сказал мне присмотреть за "ней". Почему-то опять в женском роде, сильно же волнуется, бедный. Дашков вышел вместе с ним. В комнате опустело и весь страх и ужас того, что произошло резко накатил на меня. По моим щекам начали стекать слезы, но я поняла, что сейчас не время распускать нюни. Не придумав ничего лучше, я начала расстёгивать жилет графа, чтобы обработать ему рану. Я читала много книг и по медицине, в особенности, - у брата была богатая библиотека - я много, что подчеркнула. Надо было зашить рану и обработать ее. Но рука Воронцова резко схватила меня за ладонь и, еле удерживая пальцами, отвела от одежды. — Сейчас… Вы можете узнать то, что не было сказано прежде… Я просто хочу знать, готовы ли вы… Узнать тайну?.. Я не поддерживаю ложь ни в каких проявлениях… Но тогда и сейчас она была… Необходима… И если вы правда готовы… Понять и выслушать меня… То я расскажу и дам вам снять жилет, дабы обработать раны… Ежели нет, попросите кого-нибудь ещё… Сделать это… И пусть эта тайна, останется ею. — Граф еле говорил: постоянно откашливался кровью и запыхался. Что же за тайну он хочет мне доверить? Почему сейчас?