Созвездие «Парящий Оплот»

— Нет, ну не-е-ет же, — ныл Хи Шоушан, перерешивая в третий раз баланс «Тысячи мелочей» за прошлый квартал. Баланс не срастался, цифры выплясывали на бумаге в похабных позах, и мир казался тёмным и беспросветным. Как вся его жизнь. Вспомнилось, с какими словами любимая тётя выдала этот задачник, и мир стал ещё беспросветнее. «Даже Ци Ци решит», конечно. Шоушан прикусил перо, рассеянно глядя в стену. Ощущение глобальной подставы не отпускало: казалось, тётя вместе с Кэ Цин притаилась за дверью, готовая в любой момент войти со словами «малыш Шушу опять попал в ловушку». Попал. Вероятно, в тот злополучный день, когда родители не вернулись из поездки. От этой мысли настроение окончательно испортилось. — Тш-ш, не здесь, — будто отвечая его мыслям, из-за стены послышались шорохи, звон и торопливый шёпот. Шоушан насторожился, пряднул ушами, прислушиваясь. — Тише, родная. Звон повторился, подозрительно похожий на звяканье бутылок. Шоушан насторожился ещё больше, выпрямился, прокручивая в голове Тысячу И Один Запрет Нефритового Дворца, где в первой десятке числилось распитие алкоголя. А тут… — Ха-ха, прекрати так делать, щекотно. Перо жалобно скрипнуло, но Шоушан только сильнее сжал пальцы. Чтобы его чопорная тётя позволила себе такой смех… такой тон… Архонты великие, он что, спит? — Бэй Доу, прекра…ти сейчас, мм! Лицо опалило жаром. Слухи, конечно, по Гавани ходили всякие, но Шоушан никогда бы не подумал, что ЭТОТ окажется правдой. Закрытая на сотню замков Нин Гуан и штормовая Бэй Доу — пара? Безумие! Внутри взыграло любопытство, вскипело, как морская волна под кормой. Шоушан беззвучно поднялся на ноги, прокрался к двери, стараясь даже не дышать, чуть сдвинул лёгкую створку. В коридоре царил полумрак, тускло подсвеченный фиолетовым и жёлтым. Звон бутылок стал отчётливее, а шорох — громче. «Ничего не видно», — взмутился Шоушан и приоткрыл дверь сильнее. И ещё чуть… А после она распахнулась от рывка недрогнувшей, несмотря на подпитие, рукой. Шоушан столкнулся нос к носу с Бэй Доу, вокруг которой уже собирались грозовые разряды. Но опасность прошла мимо сознания: в объятиях Бэй Доу, подобно трепетной принцессе, замерла гранитная Нин Гуан, и на лице её цвёл смущённо-мечтательный румянец. — А? — только и успел мяукнуть Шоушан, как Бэй Доу, признав его, сграбастала во вторую руку. — Малыш, привет! — громогласно провозгласила она. Это были её первые слова, услышанные им сегодня. — А мы тут с твоей тётей, эм… Да, сложно объяснить то, что в объяснениях уже не нуждается. Лицо тёти стало испуганно-злым. — Я понял, — кротко сообщил Шоушан, — не буду вам мешать, мне ещё, э, задачки решить надо. — Иди лучше спать, — процедила любимая тётушка, с лёту раскусив намёк на шантаж. — Задачки мы с тобой потом порешаем. Завтра. — Хорошо. — Какой он у тебя понятливый, — умилилась Бэй Доу и чмокнула обомлевшего Шоушана в щёку. А затем в другую. Выглядела она изрядно захмелевшей, да и пахла тоже. — Не то что мой… ты его видел, да? Помнишь? — Помнит, — заверила тётя и недрогнувшей рукой отсоединила одну от другого. — Пойдём, дорогая, дела не ждут. Бутылки за её спиной красноречиво звякнули. Все дружно сделали вид, что этого не слышали. Шоушан закрыл за собой дверь. Постоял, рассеянно глядя в стену. Пнул с досады тумбочку, тут же заскакав по комнате от боли. И захромал к кровати, ворча на всезнающую Кэ Цин: опять она победила в их споре!