monsters at night

В темном переулке холодно, что не может не радовать, учитывая, насколько тепло Натаниэлю сейчас. Погладив языком внутреннюю сторону левой щеки, он слегка поморщился от боли и металлического привкуса во рту. Сплевывать кровь на землю тоже больно, но он наслаждается этим ощущением и облегчением, которое оно ему приносит. Натаниэль не рассчитывал пройти достаточно далеко, чтобы добраться до «Сумерек Эдема», клуба, в котором работает Эндрю, но это неважно, там было еще проще устроить драку. Когда вокруг полно людей, курящих в состоянии алкогольного опьянения, легко найти среди них того, кто ищет неприятностей. Выбрать, с кем начать драку, было просто: парень чуть выше Натаниэля, но такого же телосложения, приставал к очень незаинтересованной девушке, и явный дискомфорт на ее лице не понравился Натаниэлю. Парень был совсем не плох, но Натаниэль был обучен драться, что стало очевидным уже через минуту-другую. Тем не менее, он постарался, чтобы некоторые удары парня пришлись на него, не желая выйти из этого без крови и синяков. Он не зря затеял это дело. В итоге драку разнял вышибала, в его глазах мелькнуло узнавание. Натаниэль задается вопросом, пошел ли он сказать Эндрю, работает ли его сосед по комнате сегодня вечером. Хотя какая разница? Ему нужно не разочарование Эндрю, не то, чтобы он думал, что Эндрю что-то об этом подумает. Действительно, кого волнует Натаниэль в большинстве случаев? Раздраженный своими возвращающимися мыслями, он подносит красные пальцы к лицу, прижимая к больной челюсти. По ним течет теплая жидкость — кровь. Вероятно, он получил порез на скуле, что объясняет ощущение жжения. Его правая щека и боковая сторона челюсти болят, боль также медленно проходит в некоторых ребрах и животе; он получил несколько хороших ударов. Надеюсь, результат будет виден в ближайшие несколько дней. Да, надеюсь. Как будто это желание не является жалким. Оттолкнувшись от стены, Натаниэль достает из кармана одолженные наушники, снова вставляет их в телефон и выбирает тот же плейлист. На его телефоне два новых уведомления от Кевина и Мэтта, но у него нет настроения читать второе. Единственная причина, по которой он обращает внимание на первое, заключается в том, что Кевин может быть сейчас с Рико. Он пошел спать. 1:13 AM Правильно, конечно. Мне без разницы 1:28 AM Это далеко от правды, но не похоже, что он позволит Кевину заглянуть в свою голову больше, чем надо. Взросление с ним уже дало ему достаточно доступа к мыслям, которые крутятся в голове Натаниэля, и Натаниэль предпочитает, чтобы они были именно такими, предположениями; он не хочет, чтобы Кевин знал, что он, возможно, прав. Он уже собирается уйти и вернуться к себе, когда кто-то перекрывает выход из переулка. Из-за света позади нее Натаниэль сначала может сказать только то, что это, скорее всего, девушка, чуть выше его ростом. Когда его глаза привыкают к освещению, ее выдают волосы. Белые, разноцветные у основания. — В чем дело, Рене? — спрашивает Натаниэль у лучшей подруги своего соседа по комнате. Он не в настроении разговаривать. Если она рядом с Иден, значит, Эндрю тоже где-то там. Даже в темноте медленную улыбку, расцветающую на ее губах, легко распознать. Он, наверное, мог бы плюнуть ей под ноги, а она все равно нашла бы способ быть с ним милой. Это то, что он ненавидит; Натаниэль не понимает, почему она это делает. В этом нет ничего искреннего, и он не может понять, как Эндрю это терпит. Ну, не то, чтобы Рене была совсем плоха, они уже провели некоторое время вместе, но сейчас он не в настроении для фальшивой жалости. Есть только один человек, которого, как ему хотелось бы, все это волнует, и он, очевидно, отправился спать. Чтобы услышать ответ, Натаниэль снимает наушники и кладет их обратно в карман вместе с телефоном. — Ты устроил на улице такую сцену, что ее трудно игнорировать. — Рене подходит к нему и старается не смотреть прямо на его раны, особенно учитывая, что Натаниэль чувствует, как кровь стекает по его подбородку на землю. — Нет, это легко игнорировать, тебе просто нужно было не выходить на улицу, чтобы найти меня, ты просто решила не игнорировать это, — вздыхает Натаниэль. Он не может удержаться, чтобы не посмотреть поверх ее плеч на главную улицу. Там никого нет; значит, Эндрю работает. — Я собирался вернуться домой, все в порядке, — добавляет он, не желая больше проводить там время. Покачав головой, она тянется к шее Натаниэля, чтобы натянуть капюшон его куртки на голову. Это, возможно, немного скроет беспорядок, который он устроил на своем лице, но она знает, что он не хочет, чтобы кто-то еще заметил это. — Давай я тогда пойду с тобой? Эндрю пригласил меня переночевать, мне завтра рано на работу, — пытается она, даже если Натаниэль сомневается, что его сосед пригласил ее. Хотя у нее есть небольшая кофейня рядом с их домом, и Эндрю не будет беспокоиться, если она решит занять их диван на ночь. Ведь раньше такого не случалось. — Я… — начал он, но не успел продолжить, как задняя дверь рядом с ними открылась, и оттуда вышел Эндрю, с незажженной сигаретой между губами и в куртке, перекинутой через плечо. — Он собирается сказать, что с ним все в порядке? — спрашивает Эндрю, приподняв бровь, свободной рукой зажигая свою раковую палочку. Подойдя ближе к ним, он пускает дым в лицо Натаниэлю, который смотрит на беспорядок. — С тебя капает, не дай ни одной капле попасть на ковер дома, или я заставлю тебя вылизать его. Натаниэль обижается, но теперь, когда он об этом думает, он не против того, чтобы Рене и Эндрю отвлеклись. — Сейчас еще нет 2:30, так что возвращайся к работе и оставь меня в покое. — Натаниэль ненавидит, когда эти двое думают, что ему нужна помощь или что-то в этом роде. Он не стоит таких усилий. Человек, который должен заботиться о нем, не заботится, так почему другие должны заботиться? Это бессмысленно. Эндрю наклоняется назад и без предупреждения сильно бьет Натаниэля по голени, так сильно, что тот стонет и опускается на одно из колен, чтобы схватиться за ногу. Черт, больно. Эндрю носит металлические пластины на своих ботинках или что? — О, Нил, похоже, тебе нужна помощь, чтобы идти, — говорит Эндрю, выглядя при этом скучающим, а Рене вздыхает рядом с ним, не одобряя тактику своего друга. — Мы все туда идем, давайте пойдем вместе. Хорошо, Нил? — настаивает Рене, снова помогая ему подняться. Иногда, когда он чувствует себя неудачником, ему помогает то, что они называют его Нилом. Это прозвище он получил, когда поступил в университет, где познакомился с Эндрю и остальными: это был его пузырь вне Рико, Кевина и Жана. Удивительно, но, когда пришло время Натаниэлю выбирать университет, Рико не сказал ему, чтобы он выбрал тот же университет, что и он. Он также не заставил его выбрать ту же специальность, что и он, хотя всегда упоминал, что Натаниэль должен в будущем работать в его компании. Конечно, он часто негативно отзывался о специальности Натаниэля — переводчика, но в конце концов ему удалось окончить университет и найти работу в другом городе, впервые управляя своей жизнью в одиночку. Несмотря на то, что он жил с Рико, Кевином и Жаном с детства до позднего подросткового возраста, тот момент, когда ему удалось отойти от всего того давления, которое оказывало на его плечи пребывание с ними, был освежающим. Жан всегда был безопасным пространством, человеком, к которому можно было обратиться, когда Натаниэль испытывал стресс; в конце концов, Жан понимал, каково это — быть кем-то, кто живет с ними, но не является частью семьи. Не частью чего-либо. В конце концов, он мог бы закончить с Рико, но Жан — единственный, кому Натаниэль дал свое второе имя. Когда они были одни, Жан никогда не называл его Натаниэлем, обращаясь к нему только как к Абраму. Теперь, когда они больше не жили вместе, кроме Кевина и Рико, Жан называл его только Абрам. Они часто переписывались. То, как Жан начал называть Абрама Абрамом, было естественным, это произошло благодаря многолетнему доверию. То, как Эндрю дал ему прозвище Нил, было всем, кроме этого. Оказаться на вечеринке в одиночестве, без тех, с кем он вырос, чтобы оградить себя от других, было волнительно и тревожно. Натаниэль думал, что мог бы испытать кайф от этого чувства, что-то сродни свободе. Чего он никогда не пробовал. Он не был уверен, как он оказался сидящим на случайном диване в одной из комнат общежития в его резиденции, со стаканом чего-то ужасно крепкого в руках, но он не жаловался. Люди танцевали вокруг него. Некоторые студенты из его класса пытались заговорить с ним под громкую музыку, а Натаниэль просто наслаждался этим. Только поздно вечером Эндрю оказался рядом с Натаниэлем, и взгляд, который он бросил на него, оставил его в недоумении. В тот момент у Эндрю были маниакальные глаза. Только позже Натаниэль узнал о таблетках Эндрю, которые он перестал принимать через три месяца после их знакомства. — Как тебя зовут? — крикнул Эндрю поверх музыки, но он уже смотрел в сторону, когда Натаниэль ответил. — Нил? — ответил Эндрю, и Натаниэль не был уверен, действительно ли он ослышался или просто пытался быть назойливым. В этот момент появился Ники, который искал своего кузена. — Прекрати пытаться убежать, мы пытаемся начать игру! — Латиноамериканец посмотрел на Натаниэля, на его губах появилась легкая улыбка. — О! У тебя появился друг? Нам нужен еще один игрок. Эндрю, казалось, был готов встать и уйти, но затем он вернулся на место и еще раз внимательно посмотрел в сторону нового парня. — Хммм, отлично! Это Нил, давай, Нил, ты же не хочешь заставлять их ждать. Ники не понадобилось больше ничего, чтобы схватить Натаниэля за руки и привести его к остальным — трем девушкам, которых, как он узнал, звали Дэн, Рене и Элисон, и двум парням, Мэтту и парню, похожему на Эндрю, по имени Аарон, — чтобы сыграть в странную игру, о которой он никогда не слышал, но которая включала много выпивки. — Эй! Нил собирается играть с нами. Как бы Эндрю ни отрицал это и по сей день, Натаниэль уверен, что довольная улыбка, которая была у него в тот момент, доказывает, что он специально назвал его Нилом. Однако Натаниэль никогда не просил остальных называть его как-то иначе и никогда не задавал себе вопросов, чтобы понять, почему он этого не делает. Он также никогда не спрашивал Эндрю, почему тот вдруг решил привести Натаниэля в свою компанию друзей, но Натаниэль никогда не жалел о том, что сделал это. Некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Вернувшись мыслями в настоящее, Натаниэль застонал и со вздохом поднял голову. Он сходит с ума от адреналина и уже не может избежать боли, не то, чтобы он заслуживал синяка, который, несомненно, расцветет на его голени на следующий день. — Ладно, пойдем домой.