monsters at night

Эндрю не позволил Натаниэлю сесть в машину, пока заднее сиденье не было накрыто случайным одеялом, которое лежало у него в багажнике. По дороге домой его слегка подташнивает, и Натаниэль говорит себе, что это потому, что он не привык больше сидеть на заднем сиденье машины, но это может быть и от ударов, которые он получил по голове. Когда они возвращаются домой, Эндрю не сразу меняет постельное белье и уступает свою комнату Рене. Поскольку она обычно пользуется диваном, Натаниэль знает, что это означает, что Эндрю, вероятно, хочет использовать их гостиную, чтобы помочь ему очистить раны, но ему этого не хочется. Телефон в его кармане тяжелый, он просто хочет бросить его в угол своей комнаты и забыть о нем на некоторое время. Прежде чем его сосед по комнате закончит с Рене, Натаниэль добирается до своей комнаты и закрывает за собой дверь, надеясь, что это может дать подсказку Эндрю. Не желая быть ослепленным светом, он не включает свет в комнате, а идет включать лампу на тумбочке. Даже не глядя в зеркало, он знает, как он должен выглядеть; он не в первый раз участвует в драке, его щека уже опухла, а сухая кровь трескается, когда он двигает челюстью. Со вздохом Натаниэль снимает рубашку, боль поселяется в его конечностях, и, наконец, перемещается к зеркалу. Как обычно, его шрам нельзя назвать красивым, но он уже привык к этому виду. Много подарков от отца. Что привлекает его внимание, так это красные пятна на левых ребрах и правом бедре: они достаточно темные, чтобы обещать скорое появление глубоких синяков. Это будет больно, по крайней мере, несколько дней, и Натаниэль ненавидит себя за удовлетворение, которое приносит ему это знание. Если эти синяки не самые легкие, чтобы Рико заметил, если у них не будет секса, то порез длиной в дюйм на его скуле трудно игнорировать. У парня, с которым он дрался, на пальцах были кольца. Судя по болезненности челюсти, он предполагает, что под засохшей кровью есть еще синяки, и он нажимает несколько раз, вздрагивая от волн боли. В дверь тихо стучат, но Натаниэль не идет отвечать, надеясь, что Эндрю оставит его в покое. Этого, конечно же, не происходит: его сосед по комнате открывает дверь, пока Натаниэль надевает рубашку, прислонившись к дверной раме с суровым видом. Щелкнув пальцами в направлении гостиной, Эндрю говорит: — Не думай, что я позволю тебе лечь в постель в таком виде. — Блондин не стал ждать, пока он выйдет, зная, что Натаниэль последует за ним. Ворча, Натаниэль все же следует за Эндрю в гостиную и не удивляется, когда замечает на журнальном столике аптечку. Когда они решили стать соседями по комнате, стало очевидно, что она им понадобится; не то, чтобы Натаниэль всегда пытался ввязываться в драки, но, когда это случается, он редко идет на полумеры. Нельзя сказать, что Эндрю тоже не пользуется этим. В конце концов, он часто ходит в местный боксерский зал с Рене или без нее. Натаниэль считает, что это для того, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию, с которой Эндрю не знает, что делать, но его сосед по комнате никогда с этим не согласится. — Это для самообороны, Нил. Некоторые люди не пытаются найти драку на каждом углу, как кое-кто, некоторые просто предпочитают быть готовыми, когда это случится, и не более того. Оба сидят на диване, Натаниэль не ждет, что Эндрю поможет ему — он принес их маленькое зеркальце на выход — поэтому он приступает к работе, собирая очищающие марли и бальзамы. Ему не нужно думать, когда он это делает, он хорошо умеет латать себя; он часто делал это в прошлом и будет делать в будущем. Эндрю ничего не говорит, рассеянно наблюдая за ним, пока он медленно раскуривает сигарету. Как только Натаниэль заканчивает вытирать засохшую кровь, изо всех сил стараясь сохранить прямое лицо от жжения, которое исходит от пореза на скуле, Эндрю, наконец, двигается. Не торопясь, он берет подбородок Натаниэля между пальцами и внимательно осматривает свежие повреждения. — Нужно наложить швы, — говорит он совершенно серьезно, опуская окурок сигареты в черную пепельницу, которую они держат на журнальном столике. Без лишних слов блондин встает и идет мыть руки на кухню. Натаниэль вздыхает и задается вопросом, не оставит ли это шрам и на нем. Хотя в этот момент уже ничего не изменишь. Рико будет вынужден что-то сказать, и не только потому, что это на его лице, но и потому, что это не просто синяк. Натаниэля осеняет, что Эндрю не спросил, как и почему он ввязался в драку, или почему он был рядом со своей работой в час ночи, когда дорога туда занимает минимум час в быстром темпе. Это потому, что ему все равно, а ты опять только мешаешь. Черт, ты несчастен. — Я могу сделать это сам, — говорит Натаниэль, глядя прямо на аптечку, когда Эндрю перекрывает кран. Даже не глядя на него, Натаниэль чувствует на себе пристальный взгляд Эндрю. Вместо ответа сосед по комнате подходит к нему и спрашивает: — У тебя есть еще какие-нибудь порезы? — Что? — спросил Натаниэль, нахмурившись. Обычно людей — Рико — не волнует то, чего они не видят. Должно быть, он странно смотрит на Эндрю, потому что тот закатывает глаза. — Что? — повторяет Эндрю, стараясь, чтобы это прозвучало глупо, потому что, возможно, Натаниэль действительно так говорил. — Ты тупой, я не знаю, почему я тебе помогаю. — Его рука возвращается к аптечке, собирая то, что ему нужно, чтобы сшить кожу. — Я тоже не знаю. — Хуже всего то, что это абсолютно честно, и через минуту он понимает, что не ответил. — Нет, все в порядке, только щека. — Зная, что сейчас произойдет, Натаниэль встает, чтобы достать виски и текилу, которые хранятся в книжном шкафу в гостиной. Взяв в руки две рюмки, он наполняет одну виски для Эндрю и одну текилой для себя, которую тут же выпивает. Выпив три рюмки, Эндрю терпеливо ждет, чтобы начать обрабатывать щеку. Он никогда не комментировал то, как Натаниэль справляется со своими травмами, а поскольку Эндрю тоже не является поклонником больниц, он никогда не пытался его переубедить. Медленно и уверенными руками — Натаниэль удивляется, что Эндрю никогда не бывает иначе, чем уверенным, — Эндрю вводит иглу в кожу. Боль знакома, но, тем не менее, это не та боль, которую Натаниэль встречает с распростертыми объятиями. Он кладет руки на бедра и закрывает глаза, заставляя себя не шевелиться. На то, чтобы закрыть глаза, уходит не так много времени — порез не такой уж длинный. Не заботясь о гигиене дальше, игла и окровавленная марля выбрасываются в мусорное ведро в гостиной, а Эндрю наконец тянется к своему шоту, выпивает его и наливает себе второй. Он не благодарит Эндрю, прекрасно зная, что тот не хочет, чтобы его благодарили за это. Они немного помолчали, Натаниэль сосредоточился на том, как пульсирует его щека в такт ритму его сердца. Молчание не вызывает дискомфорта, они редко чувствуют необходимость заполнить время разговором, если им не о чем говорить. Натаниэлю было приятно общаться с Эндрю, не то, чтобы он когда-либо признался в этом, но он никогда не чувствовал, что ему нужно что-то доказывать своему соседу. В отличие от всех остальных в его жизни. Ты ничего не стоишь как сын. Мориямы хотят, чтобы ты был на стороне второго сына, и это то, что ты собираешься делать. Почему я должен быть добр к тебе? Ты здесь просто как собака. Тебе лучше молчать рядом с Рико, меньше шансов, что он разозлится на тебя. Ты можешь что-нибудь сделать, кроме как доставить нам неприятности? Он наливает себе еще одну порцию и глотает ее так быстро, что почти начинает кашлять от жжения в горле, а глаза наполняются водой. Если бы Натаниэль не знал лучше, он бы подумал, что глаза Эндрю наполнены чем-то похожим на веселье. Однако, похоже, он видит в Натаниэле что-то другое, потому что встает со своего места, чтобы взять два контроллера PS4, подаренные Мэттом. — Выбери что-нибудь, — говорит Эндрю, бросая контроллеры на диван и направляясь на кухню. По правде говоря, пострадавший устал, его тело кричит в знак протеста, а в голове беспорядочная мешанина повторяющихся мыслей. Несмотря на это, он берет контроллер и продолжает кампанию Overcooked 2, испытывая странную благодарность. Сможет ли он вообще заснуть? Не будет ли он просто ворочаться и ворочаться в своей постели, давясь там, где обещали расцвести синяки, гадая, когда же Рико ответит на его сообщение? Да. Эндрю возвращается с миской чипсов и двумя бокалами пива. Поставив их на журнальный столик, он придвигает его к дивану, заставляя Натаниэля поднять ноги. Затем Эндрю устраивается рядом с ним, скрестив ноги, и смотрит на него с вызовом. Вместо этого он поднимает пиво, которое осталось сбоку, и делает глоток. — Я беру повара-осьминога, — весело говорит Натаниэль, постепенно чувствуя, как его тело расслабляется под действием алкоголя и боли. Эндрю берет волка и вздыхает: — Да, Нил. Развлекайся со своими тупыми шутками про щупальца. И Натаниэль без стыда отвечает: — Конечно, буду, спасибо за заботу. — По привычке ему удается избежать единственной подушки на диване, которую Эндрю бросает ему в голову. Она разбивается об искусственные растения, которые они держат подвешенными на стене, и они оба смотрят, как горшок качается и теряет часть почвы. Они пожимают плечами в унисон и начинают сцену 5-5. Они играют некоторое время, пока глаза Натаниэля не перестают фокусироваться на телевизоре, и они продолжают ошибаться на сцене, не в состоянии достичь трех звезд, к которым они обычно стремятся. Быстрый взгляд на часы говорит ему, что уже 4 часа утра. Потянувшись и откровенно зевнув, Натаниэль встает с небольшим возгласом: — Устал, пойду спать. — Он не хочет ждать и получает второе дыхание, надеясь, что сможет вот так быстро заснуть. Эндрю отдает ему простой салют двумя пальцами, когда Натаниэль направляется в свою комнату, зная, что тот позаботится об уборке или оставит ее на следующий день. Прежде чем он успевает закрыть дверь в свою комнату, из гостиной раздается голос Эндрю, спокойный и ясный. — В следующий раз не позволяй ему так сильно вскружить тебе голову, оно того точно не стоит. Его тело замирает, а щека снова начинает пульсировать. Конечно, конечно, Эндрю связал все точки. Не желая ввязываться в этот разговор, Натаниэль закрывает за собой дверь и, быстро переодевшись, ложится в постель и закрывает глаза. Возможно, оно того не стоит, но он не знает, что лучше. Он хочет этого, и не похоже, что он готов измениться.