Кольцо с лапкой кота

      На свой шестнадцатый день рождения Джисон не ждал подарков, ведь все, чего он хотел — это сбежать из дома. А подарить ему такую возможность мог только он сам. Чем Джисон становился старше, тем больше возможностей работать у него было, и брался он практически за все, за любую вакансию, которую можно было совместить со школой, будь то работа на складе или доставка писем. У Джисона была четкая цель, и он ее добивался.       Друзья постоянно спрашивали, что же ему подарить, ведь у парня не было серьезных увлечений, кроме тех стихов в тетрадке, которые он показал лишь Феликсу и то один раз, а так он лишь учился и работал. У него не было той самой «подростковой» мечты, как у сверстников, и понимания, чем он хотел бы заниматься. Джисон смотрел на своих друзей и был искренне счастлив за них, ведь Хенджин собирался поступать на факультет искусств — он серьезно увлекался рисованием и нашел в нем себя настоящего, а Феликс решил посвятить жизнь танцам и выбирал колледж, где мог бы выучиться на хореографа. Оба его друга были творческими и вдохновляющими натурами, но Джисон был не таким. Хоть он и любил записывать свои мысли, рифмуя их, он был более приземленным, спокойным, и понимал, что его жизнь будет крутиться вокруг какой-нибудь профессии, на которую не нужно специальное обучение. Он хорошо учился, даже отлично, но он понятия не имел, что делать дальше.       Учителя начали наседать на Хана, заставляя его скорее определиться, и думали, что он просто предпочитает бегать по девчонкам, нежели думать о будущем. И Джисон был бы рад, если бы это было так. Он был бы рад этой безумной, свободной подростковой жизни, которой жили его одноклассники. Он бы хотел гулять до поздней ночи, получать любовные записки, прогуливать уроки с Феликсом и Хенджином, тусоваться в кино, но это была не его жизнь. Джисону хотелось всей этой свободы, он смотрел на остальных в их школе, кто был посмелее и целовался прямо в коридорах под недовольства учителей, но ему это не светило. Ему хотелось, чтобы его любили, но хотелось этого лишь от одного конкретного человека.       Джисон с Ли Минхо очень сблизился за эти два года, они стали чаще проводить время вдвоем, постоянно куда-то выбирались, ходили в кино, просто гулять или за покупками в магазин. На прошлых летних каникулах он виделся с Минхо практически каждый день — вместе с Ликсом и Хенджином они посетили абсолютно все места, которые представилось возможным, и старший Ли частенько присоединялся к ним, гуляя свои последние школьные каникулы перед поступлением в университет. Джисон тогда понял, что Минхо в будущем возможно будет иметь меньше времени на него, поэтому осмелел и начал звать его на прогулки только вдвоем, лишь бы поймать каждую минуту внимания Минхо.       Ли даже научил Джисона готовить блюда чуть сложнее базового уровня, с которым он прекрасно справлялся, так как хорошо знал основы. Им всегда было спокойно и весело вдвоем, и Джисону казалось, будто у них есть свой собственный мирок. Хан хозяйничал на кухне, помогая приготовить ужин на всех друзей, которых с поступлением старшего в университет в их компании стало больше, а Минхо благодарил Джисона за помощь и хвалил его совершенствующиеся навыки.       Джисон начал замечать, что между ними стало больше тепла, Минхо перестал называть его «мелким», теперь он слышал в свою сторону только «Хан-и». Они начали чаще прикасаться друг к другу: Ли оказался довольно тактильным не только с братом, но и с Джисоном. Они обнимались всякий раз при встрече или на прощание, во время прогулок могли спокойно взяться за руки, будто это для них обычное дело. Хан порой задумывался, не накручивает ли он себя, ведь все это может быть простой дружеской заботой, но, смотря на его отношение к Хенджину и его собственным друзьям, он понимал, что все же ему уделяют особое внимание. И из-за этого Хан не мог успокоиться. Ему казалось, что все их общение становилось неловким, потому что он действительно не мог спокойно дышать рядом с Минхо. Он дергал ногой, кусал губы, не замечая за собой этого. Но Минхо замечал. Однажды, когда они сидели за ужином поздним вечером с друзьями Минхо, старший просто положил руку на колено Джисона, не заостряя на этом внимания, дабы усмирить его нервозность. И это помогло. Джисон тогда вспомнил их разговор после скандала с отцом, но был удивлен, что Минхо может так влиять на него, как оказалось, постоянно. И всякий раз, когда Хан переживал хоть немного, Минхо был рядом — касался, говорил, обнимал. Джисон мог найти самого себя в моменты тревожности только рядом со старшим.       Он чувствовал себя эгоистом, но ему хотелось большего. Он заставлял себя смириться и начать довольствоваться тем, что уже есть между ними, но с каждым днем становилось все труднее.       И Джисон решился. Долгими неделями принимал его нарастающее желание поцеловать Минхо, но все же решился сделать это. Он обдумывал, как, при каких обстоятельствах, он искал причину, и все, что он придумывал было странно. Но как же ему хотелось. Он ждал подходящего момента каждый раз, когда они гуляли вместе или сидели дома у братьев. Но им вечно кто-то мешал, и Джисон практически отчаялся. Его желание, конечно же, не угасло, но чувство, что это будет еще и против воли Минхо, сжирало его изнутри.       Он мучился все время, пока не наступил его день рождения. Перед выходом из дома мама поцеловала его в щеку и сказала, что они отпразднуют на выходных. Но Джисон знал, что никакого праздника не будет, и мама просто забудет о своем обещании. Отца он не видел уже месяц, ведь Хану удалось каким-то невообразимым чудом уговорить его лечь в клинику. Он потратил на это столько сил. Джисон был, словно выжатый лимон, пока терпел гнев мужчины после каждого их разговора о лечении, но Феликс и Хенджин всегда были рядом, подбадривая и говоря, что он делал все правильно.       Джисон просто хотел провести этот день с самыми близкими, и чтобы он побыстрее закончился.

***

      Начало сентября выдалось теплым, благодаря чему вечерами было невероятно хорошо и можно было засиживаться допоздна. Всей своей небольшой компанией, к которой присоединились друзья Минхо, с одним из которых — Бан Чаном — он познакомился в университете, а второй — Со Чанбин — был другом Чана, они собрались на день рождения Джисона в доме у братьев Ли. Кот расположился на своем излюбленном месте — коленях Джисона, и вовсю мурчал от наслаждения. Джисон теперь без проблем мог гладить животное, ведь таблетки, тогда купленные Ли, дали свой эффект.       На этот раз Минхо не подпустил Хана к плите, как бы ему ни хотелось, и готовил все сам, изредка прося помощи у Феликса — единственного человека кроме Джисона, которому он мог доверить еду. И все блюда были идеальными, Минхо стал практически профессионалом для своего возраста, но, когда Хан увидел торт, который Ли приготовил для него, он не мог перестать восхищаться. Джисон не верил, что вся эта красота для него, что Минхо старался для него, не спал, по словам Феликса, последние двое суток, чтобы все успеть. Хан подумал, что, если бы они были вместе, губы Минхо уже давно были бы заняты его собственными.       Джисон получил от друзей еще несколько подарков. Старшие вручили ему теплую толстовку, которые он так любил, с выведенным ручной росписью рисунком на спине, и он сразу же ее надел.       Феликс подарил ему браслет, который самостоятельно сплел из красивых бусин разных форм и цветов, а после нацепил такие же на свою руку и руку Хенджина. Джисон был в восторге, это украшение не было дорогим, но оно было до невозможного драгоценным.       Хван довольно скромно преподнес другу свою картину, на которой был изображен вид на небольшую и уютную улочку Кореи, залитую солнечным светом, а внизу была его подпись и слова: «Надеюсь, ты скоро обретешь свою свободу». Джисон никогда так долго и крепко не обнимал Хенджина, как сейчас, каждую секунду благодаря его.       Когда круг подарков дошел до Минхо, тот сконфуженно протянул ему небольшую коробочку, завернутую в плотную бумажную упаковку.       — Открой, когда ты будешь один, хорошо? — остановил Джисона Минхо, когда тот поддел пальцами обертку. Младший сразу же отложил подарок, кивнув головой и замечая боковым зрением, как переглянулись Со и Бан.       Джисону свело живот от предвкушения, ему хотелось убежать ото всех, лишь бы увидеть, что в коробочке, но постепенно его увлекли разговоры за столом, а Минхо и вовсе убрал все подарки и упаковки подальше, будто не хотел, чтобы Хан узнал, что внутри.       С появлением еще двоих в этом доме стало гораздо шумнее, младшие хорошо их приняли. Им всем было весело, они быстро нашли общий язык друг с другом, они постоянно шутили, общались на различные темы.       Чан был самым старшим из них, выпускником университета, самым лучшим на потоке, и все пророчили ему хорошую карьеру в сфере ресторанного бизнеса. В этот день он впервые поделился своими планами о том, что хочет открыть собственное место, похожее на бар, где мог бы давать молодым исполнителям вне зависимости от жанра шанс стать услышанными. Он прекрасно знал, как тяжело пробиться в музыкальной индустрии, ведь его близкий друг занимался вокалом, а Чанбин, который подтвердил факт тяжёлого пути музыканта, был хорош в жанре рэпа, умело занимаясь написанием текстов и имея великолепную техничность и скорость в читке. Со начал шутить, что все вечера в баре будут его.       Джисон поражался всякий раз, как Минхо смог подружиться с этими двумя так близко, что пустил их в собственный дом, но, как оказалось, оба парня были очень надежными и добрыми друзьями, что даже сам Хан непроизвольно к ним тянулся. Особенно близок ему становился Бан.       — Эй, хён, — позвал Со Минхо, — Суа выставила новое фото, смотри.       Чанбин показал фото очень красивой девушки, выглядящей, словно модель с обложки журнала. Ее длинные волосы были убраны в хвост, сама она лучезарно улыбалась, и не могла не понравиться.       — Есть у тебя все-таки вкус, — усмехнулся Чанбин, убирая телефон и продолжая рассматривать фото девушки.       Джисон поднял бровь, пытаясь переварить то, что сейчас услышал.       — Вкус? Что ты имеешь в виду? — спросил Феликс, накладывая себе дополнительную порцию острой закуски.       — Это девчонка с нашего потока, — пояснил Чанбин. — Хорошенькая, добрая, с нами общается, пытается подкатить к хёну.       Он подмигнул Ли, а тот ударил его локтем в бок.       — Замолчи сейчас же, — прошипел Ли, сталкиваясь взглядом с Джисоном. Хан моментально опустил голову, ковыряясь в тарелке с едой. И на что он мог надеяться? Конечно, Минхо нравились девочки, такие прекрасные, как эта Суа, и, конечно, Минхо не нравился он. Все эти прикосновения и добрые слова, внимание и забота — все это было лишь дружеским проявлением чувств и, как максимум, Минхо любил Хана всего лишь, как младшего брата.       Это все снова опустило Джисона в состояние тревожности, он не испытывал этих ощущений так давно благодаря Минхо, и из-за него же сейчас ощущал их снова. Его взгляд бегал по столу туда-сюда, а нога тряслась в неровном ритме. И Минхо вновь заметил это. Он осторожно дотронулся до его колена своей ногой под столом, чтобы никто не видел. Минхо никогда не показывал остальным, что Хан в нервном состоянии. Джисон поднял взгляд, переставая трястись. Минхо смотрел на него с теплотой и беспокойством.       Нет. Нет. Нет. Так больше не может продолжаться, Джисону срочно нужно что-то сделать прямо сейчас. Ему был нужен Минхо прямо сейчас. И Хан решился на отчаянный поступок.       — Минхо? — произнес он, и все обернулись на Джисона, так как он перебил оживленную беседу. — Можем отойти на пару минут, пожалуйста?       Ли кивнул и встал со своего места, следуя за младшим в свою же комнату. Для Джисона это место было самым безопасным не только в доме Ли, но и в целом во всем мире, поэтому пришли они оба именно сюда.       Он пропустил старшего вперед и закрыл дверь изнутри, прижимаясь к ней спиной.       — Что случилось, Хан-и?       Сердце Джисона стучало уже где-то на уровне горла, ему казалось, что он вот-вот выплюнет орган. Это не было похоже на панику, это было скорее предвкушением.       — Пожалуйста, не сердись на мою просьбу, — тихо произнес Джисон. Он бы хотел уйти, но давать заднюю было бесполезно: Минхо понял, что что-то не так. — И не подумай ничего плохого.       — Не пугай меня, — Ли приблизился, в его глазах читалось беспокойство.       — Не мог бы ты научить меня целоваться?       Джисон выпалил это, резко зажмурившись. Он ожидал какой-то реакции от Минхо, но ответа не последовало, повисла лишь тишина, нарушаемая отголосками разговоров и негромкой музыки, доносящихся с первого этажа.       Хан распахнул глаза и увидел, как Минхо смотрел на него. Его зрачки расширились, будто он был пьян, но Минхо не выпил ни капли. Он бегал глазами по лицу Джисона, вероятно пытаясь понять, серьезен ли он.       — Что? — наконец спросил Минхо.       Джисон не знал «что», он не знал, что сказать, не знал, почему, и как объяснить, чтобы Ли не отвернулся от него.       — Мне шестнадцать, — Джисон вспомнил про Суа и решил сказать самую простую отмазку. — Я не хочу ни с кем встречаться прямо сейчас, но не хочу через пару лет сесть в лужу, когда придется целовать того, кого я люблю.       Хану сразу же захотелось ударить себя по лицу за такую глупость, ведь он уже сейчас собирался целовать того, кого он любил. Но слова не воротишь.       Минхо охнул после услышанного и пару минут просто стоял, хлопая пушистыми ресницами, видимо, обдумывая предложение.       — Ладно, иди сюда.       Он сел на свою кровать, хлопая по ней ладонью, чтобы позвать Джисона. Младший сел напротив, он дышал так медленно, насколько мог, ловя себя на мысли, что иногда и вовсе задерживал дыхание.       — Что мне делать? — спросил Джисон, посмотрев в глаза Ли. В его огромные, карие глаза, похожие на терпкий кофе, который, хоть и отдавал горечью, но согревал даже в самый холодный день, потому что был приятно горячим и самым вкусным.       — Я не совсем понимаю, как тебе объяснить, — усмехнулся Минхо, осторожно дотрагиваясь до волос Хана. — Просто… Повторяй за мной?       Ли нежно обхватил лицо Джисона своими ладонями, осторожно поглаживая большими пальцами его щеки. Джисона начало трясти, как только он осознал, что сейчас произойдет.       — Не бойся. Если ты не уверен, мы не будем делать это.       В этом был весь Минхо — он окружал младшего заботой даже тогда, когда инициатива шла от него. И это, как раньше казалось Джисону, не могло быть просто по дружбе. Он всегда хотел быть на сто процентов уверен в желаниях парня, будь то просмотр фильма, выбор еды или, как сейчас, поцелуй.       Боже… Поцелуй.       Джисон сглотнул вязкую слюну, наполнившую его рот, и резко подался вперед, зажмуривая глаза и врезаясь в желанные губы, будто сорвал пластырь с раны. Он ощутил, как Ли от неожиданности набрал в легкие воздух, а потом начал отвечать на поцелуй, приоткрыв рот и ловя губы Джисона своими. Он очень легко и бережно целовал младшего, обхватывая по очереди то нижнюю, то верхнюю губу, что заставляло Хана дрожать и ловить мурашки по всему телу от того, как было приятно. Губы Минхо были до невозможного мягкими, будто зефир. Джисон неумело повторял за Ли, как тот и просил, иногда случайно прикусывая губы Минхо, потому что не справлялся с собственным желанием, и старший замирал. Хан понял это благодаря своим ладоням, которые лежали на груди Минхо, он слышал сердцебиение и дыхание Ли, и он плавился от того, что смог вызвать у старшего ту самую реакцию. Сердце Минхо билось так же часто, как у самого Джисона, когда тот просил его научить целоваться. Хан улыбнулся, и Минхо тут же поймал эту улыбку своими губами, углубляя поцелуй.       Джисон почувствовал, как одна рука Минхо скользнула с его щеки на затылок, пальцами зарываясь в его волосы, сначала осторожно, а после чуть сжимая волосы у корней. Джисон тихо простонал, его руки упали вниз к бедрам Минхо, сжимая их. Он не знал, что делал, он просто поддавался напору Минхо. А тот только глубже целовал Джисона, облизывая его губы и сильнее прижимая к себе.       У Хана в голове все запуталось еще сильнее, но теперь ему не суждено было все это распутать, потому что он был таким слабым и податливым в руках Минхо, он был готов на все, лишь бы этот момент не заканчивался. Кислород в его легких поспешно заканчивался из-за такого жара со стороны Ли.       — Минхо? Минхо, — пытался сквозь поцелуй дозваться старшего Джисон. Тот будто не слышал, продолжая терзать его губы. — Минхо!       Джисон слегка оттолкнул старшего, чтобы тот пришел в себя. Он не хотел этого, правда, не хотел, но еще немного и он бы задохнулся.       — Боже… — Ли резко отпрянул, отпуская волосы Хана, он посмотрел на свою ладонь, будто не веря, что она настоящая. — Прости.       — Все в порядке, ты не сделал ничего плохого, — Хан дотронулся подушечками пальцев до своих губ, чувствуя, как они распухли. — Я просто не мог дышать.       Он поцеловал Минхо. Его губы горят от поцелуя Минхо. Минхо только что целовал его. Джисон был готов расплакаться от счастья.       — Прости, — прохрипел Ли, пытаясь встать с кровати, чтобы выйти из комнаты, но Хан схватил его за руку, останавливая. Он заметил, что Минхо паникует и пытается сбежать, из-за того, что его оттолкнули.       — Поцелуешь меня еще? — Джисон улыбнулся, ловя взгляд старшего своим. — Только нежнее.       Джисон сам не понимал, откуда в нем такая смелость, но отпустить старшего в данную минуту было бы преступлением. Как и отпускать его когда-либо в принципе. Ему хотелось продлить эту близость с Минхо, для него это было абсолютно всем.       Ли поднял голову — в его глазах заплясали чертята. Он снова приблизился к младшему, прижимаясь к его лбу своим.       — Хочешь больше опыта набраться? — криво усмехнулся Минхо и сразу же прижался к губам, на этот раз просто коротко целуя его несколько раз. И правда, гораздо нежнее, давая младшему шанс на нормальное проникновение воздуха в легкие.       — Хан-и? — прошептал Минхо, вдруг отстраняясь от младшего. — Пообещаешь мне одну вещь?       — Какую?       — Влюбись в того, кто будет заботиться о тебе, пылинки с тебя сдувать, кто будет так сильно тебя любить, что будет делать для тебя все, что ты захочешь.       Он произнес это так серьезно, что глаза Хана предательски защипало. Джисон опустил взгляд, пальцами теребя резинку новой толстовки. Почему Минхо говорил такие вещи? Он просто испортил сейчас все. Джисону казалось, ему удалось урвать хоть чуточку любви старшего, хотя бы притвориться, что это все имеет смысл. Но Минхо уничтожил иллюзию за одну секунду.       — Обещаю, — вздохнул Джисон, шмыгая носом, пытаясь сдержаться. Ли прижался губами к его лбу на несколько секунд, а затем поспешно вышел из комнаты.       Хан не соврал, он знал, что сдержит это обещание, потому что он уже влюбился. Он влюбился в Ли Минхо, и это был самый правильный выбор, который он сделал в своей жизни. Но самый больной и душераздирающий. Он зажал себе рот, пытаясь совладать с эмоциями, но его сердце разрывалось на куски, а глаза застелила пелена слез. Он остался совсем один со своими чувствами. С днем рождения, Хан Джисон.

***

      С того дня прошло несколько месяцев. И с тех самых пор между ним и Минхо все было крайне плохо. Джисон начал реже появляться в доме у братьев, и в целом общаться с друзьями, хотя Феликс всегда звал его к ним. Хан тяжело переживал все это, ведь скандалов между ними не было, но нужно было осторожно, чтобы никто не заметил, настроить себя на другое отношение к старшему. Джисон должен был относиться к нему, как к другу, не больше, но разлюбить Ли Минхо было невозможно, поэтому Хан предпочел изоляцию. Он стал больше времени уделять работе и учебе, вечно закрывался у себя в комнате, даже когда был один дома, постоянно писал стихи в свою тетрадь, место в которой уже заканчивалось. Он выливал в тексты все мысли, и все они были об одном. Хан чувствовал себя так одиноко, будто он один на необитаемом острове, где царила вечная ночь. Он сидел на своей кровати, прижав колени к груди, и смотрел в одну точку. Так проходили практически все его вечера.       — Вы что, с Минхо поссорились? — спросил Феликс после очередного экзамена, когда ему удалось нагнать Джисона, ведь тот постоянно убегал после учебы, лишь бы младший Ли его не поймал. — Со мной или Джин-и ты не ругался, но все равно игнорируешь всех нас без причины. Джисон-и, мы беспокоимся. Что происходит?       — Все в порядке, Ликс, — отмахнулся Джисон. — Просто приходится много работать, я устаю.       — Пожалуйста, не отдаляйся от нас, мы скучаем, — Ликс жалобно надул губы. Джисон сам скучал по друзьям, ему не хватало их тепла, но ему было нужно привести голову в порядок.       — Дай мне время.       Хан развернулся и направился к выходу из школы.       — Ты открыл его подарок? — не унимался Феликс, крикнув Хану вслед.       Нет, не открыл. После дня рождения Джисон спрятал коробочку глубоко в шкаф, чтобы не было соблазна достать и сделать себе еще больнее, но каждый день он порывался сделать это.       — Я жду, когда закончится учебный год, мы договорились с Минхо об этом, — Хан нагло врал и он знал, что Феликс понимал это.

***

      В один из отвратительных вечеров, когда Хан сидел в одиночестве и записывал мысли в тетрадку, раздался звонок. Это был Феликс, он звонил довольно часто, в основном не получая ответа. И Джисон снова не хотел брать трубку, но тоску по друзьям становилось уже невозможно терпеть.       — Алло? — все-таки ответил он.       — Джисон-и, как ты? — с беспокойством спросил Феликс.       После такого вопроса Хану всегда хотелось выложить другу все без прикрас, и настоящий момент не был исключением. Ликс всегда умел расположить к себе и появиться в самый нужный момент, когда поддержка была особенно важна.       — Думаю, ты уже давно понял, что не в порядке. Но мне все еще нужно время.       Но открываться он был не готов, не сейчас.       — Хорошо, дорогой.       — Как вы там? — голос Феликса хотелось слушать еще и еще, просто чтобы он болтал своим мелодичным басом о привычных, повседневных вещах. Будто ничего плохого не произошло.       — Джин-и в норме, очень много рисует, пропадает в студии. Я тоже в порядке, у меня начались подготовительные курсы, — он замолчал. — Минхо… не очень хорошо, он волнуется из-за тяжелого конкурса на место работы.       Сердце Джисона забилось, как только младший произнес это, он в момент начал переживать за Минхо.       — Он просто волнуется или есть что-то еще?       — Он… — Ли вздохнул. — Он не спит, Джисон-и. Вообще. Мы с Чаном уже устали с ним ругаться. Он вечно раздражен. Мы не знаем, что делать. Может-       — Может, что? — спросил Хан, хотя прекрасно догадывался, какая идея посетила голову его друга.       — Может, ты придешь… Или позвонишь ему?       — Плохая идея.       — Вам обоим это нужно, Джисон-и, — серьезно произнес Феликс. — Вы скучаете друг по другу.       Хан усмехнулся тому, насколько Феликс был прав.       — Я не знаю, что у вас произошло, но вам нельзя терять друг друга.       — Ладно.       Ликс сбросил звонок, оставляя Джисона наедине со своими мыслями. Но все, о чем он мог думать, — это то, как он сходит с ума без Минхо. Звонить было страшно, и пальцы сами набрали сообщения старшему, где он просит его отдохнуть и поспать как следует. Хан просто не мог оставить Минхо одного, только не снова. Минхо: Хан-и? Поговори со мной, пожалуйста.       Ответ Ли уничтожил в сердце Джисона всю стену, которую он так долго выстраивал. Он незамедлительно набрал номер. И когда услышал такой родной, но грустный и невероятно уставший голос, в его душе стало теплее.       А Минхо будто дорвался, он рассказал обо всем, что его тревожило. Джисону захотелось обнять старшего, спрятать от всего плохого. Но он все еще не мог.       Джисон искренне поддержал Минхо, он верил в него и его силы. Он знал, что Ли в своей жизни добьется всего, чего хочет.       Минхо попросил его прийти. Нет. К этому Хан был точно не готов. Но мог ли он, как и хотел, отпустить чувства к Минхо, заблокировать их и никогда не вспоминать? Тоже нет.

***

      Джисон вышел из школы после последнего учебного дня перед летними каникулами, дальше был отдых, а затем год мучительной подготовки к выпускным экзаменам и вступительные в университет. Парень знал, что выбирать будущее место учебы он будет просто, чтобы было ближе к дому. Хан не беспокоился на этот счет, ему было не важно, где он будет учиться, лишь бы просто было образование, чтобы иметь шанс найти более-менее приличную работу.       Хан постепенно пытался наладить связь с лучшими друзьями, но ему все еще было крайне тяжело. Он не мог отпустить свою любовь. Хоть про ту девушку в их компании больше никто не вспоминал, будто ее и не было, Джисон принял тот факт, что старшего ему не добиться.       Он устало брел домой, мечтая проспать хотя бы до восьми утра, по пути отвлекаясь на сообщения в общем диалоге, где их компания, которая стала еще больше на двух человек, поздравляла младших ребят с началом каникул. Чан: Эти школьные времена… Как мы тогда ждали каникул. Целых три месяца. Сынмин: Говоришь, как старый дед. Хотя. Таковым и являешься. Чонин: Тебе повезло, что он сейчас не рядом и не может тебе врезать. Сынмин: Он бы все равно мне не врезал.       Джисон улыбнулся. Эти перепалки Сынмина и Чана стали практически ежедневной традицией — младший совершенно не чувствовал угрозы и шел напролом. Но тем не менее отношения между ними все равно были безумно теплыми и особенными, будто они понимали друг друга без слов. Чанбин: Давайте отметим это начало каникул? (っ˘ω˘ς) Чонин: Вам, студентам, еще учиться и учиться. Чанбин: Душнила. Феликс: Давайте все же отметим!!! Старшим нужен отдых, а то они позеленеют из-за сессии. Как всегда, у нас? o(>ω<)o Чонин: Обожаю ваш дом (ღ˘⌣˘ღ) Минхо: Соберемся у нас, только еду закажите, я сегодня занят. Сынмин: Фу, нет, покупная еда отстой. Мы нуждаемся в шедеврах Ли Минхо. Минхо: Я правда устал, в ресторане завал.       Джисон не общался с Минхо, но слышал по разговорам Феликса и Хенджина, что он зашивается в ресторане, пытаясь пробиться на должность шефа, и Хан прекрасно понимал, как старший трудился, и лишний раз готовить что-то для него было бы сложно, даже со всей его любовью к этому. Он не мог промолчать.

Вы: Отстань от Минхо. Я приготовлю нам что-нибудь. Шедевр не обещаю, но я неплохой повар. Если мне кто-нибудь поможет, будет замечательно.

Ликс-и: Я помогу!!! Сынмин: Ладно, так уж и быть. Минхо: Спасибо, Хан-и. И поздравляю с каникулами. Надеюсь, я успею на праздник.       Джисон тяжело вздохнул. Он заблокировал телефон, убирая в карман толстовки. Минхо все еще называл его так, даже спустя столько времени их молчания. Больно. Хан устало протер глаза, прежде чем вставить ключ в замочную скважину входной двери его квартиры.       Что-то было не так.       — Отец? — у Джисона скрутило живот, он почувствовал тот самый тошнотворный запах, от которого уже успела выветриться их квартира. Это означало только одно: его отец вернулся домой.       После его лечения мать заставила его снять другую квартиру, чтобы они с Джисоном жили без постоянного страха. Отец согласился, и они не виделись практически год.       Из кухни донесся звук разбитого стекла, Хан весь съежился, пытаясь найти глазами безопасное место. Но безопасно было лишь за дверьми.       — Пришел? — в коридоре показалась фигура отца, расплывчатая и черная, озлобленная и вселяющая страх. Он был снова пьян. — Я все ждал тебя.       Джисон прижался спиной к входной двери, пальцами пытаясь нащупать ручку, но отец не дал ему это сделать. Он резко схватил Джисона за ворот толстовки и швырнул о комод, стоящий в коридоре. Хан почувствовал резкую боль в ребрах и осел на пол. Из его глаз потекли слезы то ли от боли, то ли от обиды — он сделал все, что в его силах, чтобы спасти семью, но отцу была дороже его зависимость.       Мужчина что-то кричал, о том, как сын портил ему жизнь, но Джисон слышал эти крики, словно через толщу воды. Он чувствовал, как руки и ноги отца оставляют на нем синяки, и что его нос был разбит: кровь оседала на губах привкусом металла. Хан принимал это, как должное, он привык, но до последнего пытался защитить локтями лицо, сжимаясь в клубок.       — Сейчас тебе, мелкая зараза, не поздоровится, — отец отошел чуть дальше. Хан поднял голову и увидел, как тот поднял разбитую бутылку за горлышко. — Я тебе за все свои мучения отомщу, покажу, чего это стоило.       Мужчина подался вперед, выставляя острое стекло, но Джисон вовремя среагировал, увернувшись. Он поднялся на ноги, оттолкнул отца, и выбежал из квартиры. В нем внезапно проснулась вся энергия, которая только была в его маленьком теле, он бежал так быстро и так далеко, как только мог, не оборачиваясь, хватая ртом встречный воздух. Он не сбавлял темпа ни на секунду, пока не понял, что силы покидают его, а боль от ударов отца сковывала все его тело. Его ноги заплелись, и он рухнул на мягкую траву где-то в сквере. Боль и страх разрастались внутри, сжимая все его внутренние органы, паника подступала к горлу, он захлебывался ей, она не давала кислороду проникать в легкие. Он встал на четвереньки, пытаясь дышать, но ничего не получалось.       — С вами все хорошо? — голос доносился откуда-то сверху. Хан отрицательно помотал головой. — Может быть, вам вызвать скорую? Или позвонить кому-то, кто вам поможет?       Джисон трясущимися руками попытался нащупать телефон в кармане толстовки, но пальцы совершенно его не слушались.       — Я помогу, — голос казался больше женским и был довольно высоким. Хан понял, что девушка достала его телефон и начала с кем-то разговаривать. — За вами скоро приедут, я позвонила мальчику, от которого у вас были пропущенные звонки, его зовут Феликс.       Джисон лишь кивнул ей в ответ.       — Дышите, пожалуйста, медленный вдох и выдох, хорошо? — она осторожно гладила Хана по спине, и Джисон искренне пытался пойти за ее голосом, но он не справлялся, голос девушки был не тем. Ему нужен был Минхо.       Он не знал, сколько они просидели вместе, и сколько девушка пыталась ему помочь, ему казалось, что это длится вечность, пока не ощутил на своем лице касание родных и теплых рук. Он сразу понял, что это был Минхо.       — Привет, Хан-и, — Минхо поднял его лицо, чтобы он посмотрел на старшего. Его голос звучал, как самая сладкая карамель, спокойно и тягуче. — Маленький, что случилось, а? Почему ты весь такой избитый?       Джисон обвил шею Ли, расслабляя свое тело, и тот незамедлительно обхватил его руками, поднимая над землей. Джисон обвил ногами талию Минхо, утыкаясь носом в его шею. Он чувствовал облегчение, находясь в руках Минхо.       — Дыши, Хан-и, все позади, я рядом, — Минхо крепко держал его, неся к такси, на котором он приехал. — Спасибо вам за помощь, не знаю, что бы мы без вас делали.       — Все в порядке, надеюсь, вы поможете мальчику, — Джисон увидел, как девушка махнула рукой на прощание, а затем отключился.

***

      Хан проснулся, ощущая приятное тепло, окутывающее его с головы до ног. Он осторожно открыл глаза, пытаясь понять, где он находился, но стоило ему втянуть носом запах одеяла, которым он был накрыт, Джисон сразу же понял, чья это комната. И он был рад проснуться именно у Минхо, ведь комфорт, который он испытывал находясь в ней, был ему жизненно необходим.       Джисон попытался вспомнить, что произошло, но события вчерашнего дня были слишком размытыми, он плохо помнил даже то, как договаривался с друзьями о встрече, будто мозг пытался оградить его от боли, а все, что осталось четким — это голос Минхо и его объятия.       Хан сильнее укутался в одеяло, не желая покидать свою безопасную зону, все его тело заныло от тупой боли из-за движения, а голова слегка пульсировала, отдавая неприятными ощущениями в нос. Он поморщился.       — Джисон-и, ты проснулся? — в комнату поступил свежий воздух из коридора, а в дверном проеме показался Феликс. В его руках была любимая кружка Джисона с динозавриками, из которой доносился потрясающий запах травяного чая.       — Кажется, — прохрипел в ответ Хан, нехотя выпутываясь из теплого одеяла и пытаясь сесть так, чтобы не было больно. Феликс подошел ближе и опустился на краешек кровати.       — Как ты?       — Бывало и получше, — Джисон принял из рук друга кружку и отпил из нее. Горячий чай приятно разливался внутри, расслабляя тело.       — Джисон-и… Мне так жаль, — Феликс дотронулся до руки друга.       Хан почувствовал укол вины, ведь не Ликс был тем, кому надо было извиняться, им был Джисон. Ему не следовало отталкивать друга, когда тот так тянулся к нему и желал помочь.       — Прости меня, Ликс, — Хан все еще хрипел из-за сухости в горле. — За то, что игнорировал и избегал вас с Хенджином так долго. Моя голова сыграла со мной злую шутку, мне казалось, что я схожу с ума. Я подумал, что, если ограничу общение, это будет выходом, но вы так сильно мне дороги, что от этого стало еще хуже.       — Джисон-и… — он протянул руки к старшему другу, приглашая в объятия. — Я очень тебя люблю, мы так сильно скучали. Младшие думают, что ты злой, представляешь? Они даже не познакомились с тобой нормально.       Джисон усмехнулся, ставя кружку на прикроватную тумбу, и обнял Феликса. Они легли на мягкую кровать, и Джисон устроился на плече Ликса.       — Пожалуйста, доверься нам, — Феликс осторожно водил своими пальцами по волосам Хана и его спине, чтобы успокоить. — Мы не просто сохраним твои секреты в тайне, но еще и поможем с ними справиться, какими бы они ни были.       Джисон знал, что Феликсу можно доверить что угодно, но боялся, ибо речь шла о Минхо — его брате. Нет, это было невозможно. Хан понял, что он точно не мог больше молчать, это сжирало его изнутри каждый день.       — Я люблю твоего брата, — выпалил Джисон, сам не веря, что говорит такое. Это был первый раз, когда он признался вслух не только самому себе, и он ждал чего угодно: осуждения, насмешек, жалости.       — Я знаю, — спокойно ответил Феликс, продолжая гладить его по волосам. — И мне жаль, что это приносит тебе столько боли.       Ли крепче обнял своего друга. Хан не верил своим ушам: Феликс просто взял и принял это? Он не стал просить друга забыть о чувствах и не сказал, что с ним что-то не так. Он даже ничего не спросил, не выяснил, когда это началось, будто действительно знал. Феликс поддержал его.       — Все будет хорошо, — прошептал Ли, — мы с этим справимся.       Джисон не знал, кого благодарить за такого человека рядом с ним, он не понимал, чем заслужил его. Феликс был тем, кто вполне мог рассказать об этом разговоре Минхо, потому что никогда и ничего не скрывал от брата, но Джисон был уверен, что именно этот секрет он никогда не раскроет.       — Тебе надо поесть, — Феликс поднялся с кровати и протянул Хану руку, приглашая пойти с ним. Джисон медленно поднялся, шипя от боли и встречая жалостливый взгляд Ликса. Они осторожно спустились в кухню.       — Привет, Хан-и, — Минхо накладывал на тарелку еду, тепло улыбаясь, но в его взгляде читалось беспокойство. — Ты голоден?       Джисон втянул ноздрями запах еды и закивал головой.       — Пойду проверю Санни, он очень сильно хотел пролезть к тебе, чтобы поспать рядом, но мы решили, что тебя лучше вообще никто не будет беспокоить, — Ликс помог Джисону усесться на стул, после чего вышел из кухни к коту.       Какое-то время Джисон сидел молча, медленно пережевывая завтрак и собирая собственные мысли в кучу. Ему хотелось говорить обо всем и, одновременно с этим, просто помолчать, рухнув в объятия Минхо.       — Хан-и, я… — первым нарушил тишину Минхо.       Да, к черту.       — Пожалуйста, не оставляй меня больше, — Джисон отложил палочки, которыми ел, и сжался, словно ожидая удара, желая стать невидимым.       — Что?       — Я знаю, что это я виноват в том, что отдалился, ведь я обещал не делать этого, но… — он опустил голову и закрыл лицо ладонями, он снова находился на грани истерики. — Минхо, даже если я буду умолять тебя оставить меня, не уходи. Я не смогу без тебя.       Минхо сразу же обнял его, прижал к себе так, что Джисон носом уткнулся в его живот, вдыхая родной запах. Ли целовал его в макушку легкими прикосновениями губ к волосам. Хан вцепился пальцами в футболку на спине старшего, как за спасательный круг.       — Я никогда тебя не оставлю, — прошептал Минхо, отстраняясь и присаживаясь на стул напротив, переплетая пальцы их рук. Минхо сжал ладонь Джисона, которая была чуть больше его, добавляя этим уверенности в своих словах. Хан почувствовал давление от кольца.       — Красивое, — прошептал Джисон, рассматривая украшение на безымянном пальце Минхо. Оно было широким из серебряного металла с продавленной в нем кошачьей лапкой, Джисон никогда до этого не видел его у Ли. Минхо улыбнулся и снова поцеловал его, но уже в лоб, отчего Джисону стало спокойно, он вновь вернулся домой.

***

      Когда Джисону исполнилось восемнадцать, он начал работать у Чана в баре, который тот открыл, как и мечтал. Молодые люди стали довольно близкими друзьями, и Джисон был неимоверно благодарен за такого старшего, потому что он окружил его отцовской заботой. Бан постоянно опекал младшего, помогал ему советами, и, когда он узнал о ситуации в семье Хана, разрешил младшему жить в небольшой квартирке над баром, которую выкупил вместе с помещением. Джисон постепенно все обустроил так, как ему нравится: предметов мебели было немного, все только самое необходимое и удобное. В родной дом он так и не вернулся.       Однажды, после конца своей смены, Джисон сидел за свободным столиком и писал новое стихотворение благодаря вдохновению, которое ему подарил Чонин своим выступлением. Самый младший часто исполнял любимые песни разных музыкантов по выходным, и у него даже появились поклонники. Бан тогда случайно глянул в тетрадь и осыпал Хана похвалой. С тех пор Джисон помогал Чанбину, Чонину и Сынмину с написанием песен. Он впервые поверил, что на что-то годится.       Когда Джисону исполнилось восемнадцать, он вместе с друзьями успешно сдал выпускные экзамены и ждал первого учебного дня в университете, в который, после долгих разговоров с Чаном, он поступил. Это был факультет продюсирования. Он стал младшим для Чанбина, который тоже учился там.       Когда Джисону исполнилось восемнадцать, он покрасил волосы в светлый оттенок, такой же нежный, как чай с молоком. Ему хотелось каких-то перемен, потому что после обещания Минхо никогда его не оставлять, у него будто открылось второе дыхание и появилось желание жить. Он пересмотрел множество видео в интернете, как правильно обесцветиться, и был более, чем просто доволен результатом. Как оказалось, Джисон в этом очень даже неплох. Друзья осыпали его комплиментами, говоря, как ему идет, а Минхо долго смотрел на него глазами-блюдцами, после чего выдал тихое: «Вау». Джисон стал гораздо увереннее в себе.       Когда Джисону исполнилось восемнадцать, приходя в дом братьев Ли, он больше не спал на диване в гостиной, он спал в комнате Минхо, в его кровати. Этот человек дарил ему самые сладкие и крепкие сны, прижимая к себе ночью, а утром осторожно прикасаясь губами к его затылку, чтобы разбудить.       Когда Джисону исполнилось восемнадцать, он впервые почувствовал себя свободным.       Разбирая свои старые вещи, чтобы освободить место в квартире, Хан раздумывал, что мог бы отдать детям в приют. В небольшой мешок уже были сложены все футболки и толстовки, которые были Джисону малы — он стал жертвой Чанбина и его любви к спорту, его плечи стали намного шире, а руки сильнее.       — О, мне нравилась эта, — Минхо, который вызвался помогать младшему, вытянул из стопки одежды синюю толстовку, в которой Хан постоянно спал раньше.       — Не отдам, это детям, — Джисон выхватил из рук Ли вещь и снова аккуратно ее сложил, возвращая на место. Минхо засмеялся.       Когда шкаф практически опустел, Хан осознал, как долго он не покупал себе ничего из одежды, но из-за его слишком бережного пользования, этого не было заметно — вся одежда была в идеальном состоянии.       — Хан-и? — Минхо отвлек его от мыслей. Джисон взглянул на старшего: он выглядел расстроенным. В его руках была маленькая коробочка, и Хан сразу же узнал ее. Подарок Минхо на его шестнадцатилетие — день, который он хотел бы забыть.       — Прости, я так и не открыл его, — Джисон взял из рук Ли подарок, рассматривая коробочку, будто видел впервые.       — Открой, я думаю, сейчас самое время.       Хан поднял взгляд на Минхо, тот кивнул ему. Джисон тяжело вздохнул, надавил пальцами себе на переносицу и открыл коробочку, которая вот уже два года являлась его кошмаром.       И он не поверил своим глазам. В его голове был белый шум — он не понимал, что происходит.       — Минхо? — от предыдущего настроения не было и следа, сердце Джисона застучало в бешеном темпе, как от стометровки, а живот скрутило в тугой узел. — Это-       — Мой подарок и мое обещание.       Джисон трясущимися пальцами вынул из коробочки кольцо. Оно было чуть тоньше, чем у Минхо, а лапка кота выступала поверх украшения вместо драгоценного камешка. Хан посмотрел ошарашенным взглядом на старшего, который сел на его кровать, грустно сжав собственные пальцы. Он не понимал его реакции, но, кажется, Джисон серьезно облажался — старший, наверняка, думал, что ему все равно. Но это было не так. Джисону было страшно, когда он просто мимолетом замечал предмет в шкафу. Ему было больно и обидно. Эта коробочка была для него напоминанием, что его мечте не суждено сбыться. Да, он не знал, что внутри, но отвратительные ассоциации с тем днем уничтожали его.       Он подошел к Минхо, поднимая его руку с кольцом и преподнося свое поближе. Он пытался найти подвох, думал, что это вовсе не парные кольца и собственный разум его предательски обманывает, очень жестоко подшучивает над ним.       — Только не говори, что это просто так, — протараторил Джисон. Ему не хотелось знать правду, которая возможно убьет его, ему хотелось, чтобы та несбыточная мечта стала явью. А еще он хотел, чтобы Минхо знал, что он чувствует. — Я не открывал подарок, потому что боялся… В тот день я сделал огромную ошибку, Минхо. Я не хотел, чтобы мне было еще больнее, увидь я, что внутри.       Ли отрицательно покачал головой и посмотрел на Хана сверху вниз.       — Это не было ошибкой.       Джисон сглотнул ком, подступивший к горлу. Что это значило? Что Минхо тоже что-то чувствует? Это было признанием? Симпатией? Или же это был просто символический подарок дружбы, как тот, что Джисон носил вместе с Хенджином и Феликсом?       Хан умолял, чтобы это было знаком любви и привязанности.       — Ты… даешь мне надежду? — он все еще не верил, что все это происходило наяву. Но, если бы кто-то сказал, что мир вокруг — лишь иллюзия, он бы остался в ней навсегда.       — Я уже давно дал тебе ее, просто боялся признаться в этом самому себе, поэтому не настоял, чтобы ты как можно скорее открыл подарок, — Минхо опустил голову, избегая пытливого взгляда.       Сознание Джисона разбилось вдребезги. Кажется, Минхо только что намекнул, что у него тоже есть чувства… Хан еле сдерживался: ему хотелось то ли зацеловать Минхо, то ли прыгать по комнате от счастья, то ли разрыдаться в углу комнаты. Но он совладал с эмоциями, и просто уселся на колени Ли, сжав его бедра своими. Джисон обнял его за шею, утыкаясь в нее носом и вдыхая аромат духов старшего.       — Могу я попросить тебя кое о чем? — прошептал Ли.       Джисон отпрянул, чтобы посмотреть в глаза Минхо. Такая просьба в прошлый раз повлекла за собой пропасть между ними в виде года молчания Джисона, его слез и боли и бесконечных, но безуспешных попыток Минхо вернуть близость с младшим.       — Ты уже просил меня однажды… — он весь сжался, ему не хотелось повторять прошлое, но Ли только нежно погладил его по щеке своей ладонью, к которой Хан моментально начал ластиться, как кот. Приятные прикосновения Минхо были, словно лекарство.       — Сейчас я не пытаюсь оттолкнуть тебя, Хан-и. Но прошу еще немного времени, чтобы я мог дать тебе весь мир и сделать счастливым, — Минхо взял руку Джисона и надел кольцо на его безымянный палец. Хан шмыгнул носом, попытался сморгнуть подступившие слезы и прислонился своим лбом ко лбу Минхо. На все вопросы он узнает ответы позже, сейчас ему просто хотелось тепла Минхо.       — Я буду ждать столько, сколько нужно.