Прошлое и Настоящее

Воздух в кабинете был густым и спёртым, пахнущим дорогим кожаным креслом, старым бумажным томом и чем-то ещё — наглой, непрошенной мужской уверенностью. Бетти Купер стояла у массивного стола, сжимая планшет так, что пальцы побелели. Её начальник, Глен, полулежал в своём кресле, развалясь, с самодовольной ухмылкой, не скрывавшей его интереса. — Бетти, Бетти, — качал головой Глен, его взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь на мгновение дольше приличного. — Я ценю твоё рвение. Правда. Но ты слишком серьёзна. В нашем мире связи решают всё. Нужно уметь… расслабляться. Он произнёс это слово с таким намёком, что Бетти почувствовала, как по спине бегут мурашки от омерзения. — Глен, отчёт по делу «Кристалл» будет готов к утру, — твёрдо сказала она, пытаясь вернуть разговор в профессиональное русло. — Я учла все правки, которые вы прислали вчера вечером. — Правки? — он отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Да забудь ты о них. Я сейчас о другом. О нас. Ты одна здесь, в большом городе. Мне кажется, тебе не хватает… наставника. Друга. Человека, который может показать тебе все прелести жизни. Он поднялся и медленно, как хищник, начал обходить стол. Бетти инстинктивно отступила на шаг. — Я прекрасно справляюсь сама, спасибо. — Справляешься? — он фыркнул. — Милая, ты работаешь сутками напролёт, чтобы доказать что-то кому-то. Расслабься. Позволь мне помочь. Ужин. Сегодня. Мой любимый ресторан… Его рука потянулась, чтобы коснуться её локтя. Это было последней каплей. Вежливость, которую она заставляла себя сохранять, испарилась. — Нет! — её голос прозвучал резко и громко, разрезая душную атмосферу кабинета. Она отпрянула, её глаза вспыхнули холодным гневом. — Я сказала нет. Я не пойду с вами на ужин. Я не хочу «расслабляться» с вами. Я хочу, чтобы вы относились ко мне как к профессионалу, а не как к… аксессуару для вашего досуга. Ухмылка на лице Глена сползла, сменившись раздражением и обидой задетого самолюбия. — Ты делаешь огромную ошибку, Купер, — прошипел он. — Ты думаешь, твои блестящие глазки и аккуратные откроют тебе все двери? Без покровительства ты здесь никто. Никто! — Лучше быть «никем» с самоуважением, чем «кем-то» с человеком, который его не заслуживает, — парировала Бетти. Она выпрямилась во весь свой невысокий рост. — Я отправляю отчёт на вашу почту. И я берю отгул. С сегодняшнего дня. Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в окнах. Сердце бешено колотилось, но на душе было странно легко. Горько, больно, но чисто.

***

Чедвик «Чед» Гекко чувствовал себя на вершине мира. Удача, казалось, шла ему в руки. Удачная сделка, парочка одобрительных кивков от отца, предвкушение вечеринки в самом крутом клубе города. Он шёл по коридору своего элитного жилого комплекта, насвистывая, собираясь заскочить к Веронике и предложить ей составить компанию. Они были друзьями детства, и хотя он всегда слегка подтрунивал над её бунтарским стилем, он её ценил. Она была… своей. Дверь в её квартиру была приоткрыта. Чед уже собрался было постучать, как замер на пороге. Изнутри доносились голоса. Женский смех. Не только Вероники. И в нём было что-то такое… лёгкое, интимное. Он заглянул в щель. И мир перевернулся с ног на голову. Вероника стояла у окна, обняв другую девушку. Они не просто обнимались. Они смотрели друг на друга с такой нежностью, с такой любовью, что у Чада перехватило дыхание. Девушка что-то прошептала на ухо Веронике, и та рассмеялась, легонько коснувшись её лба своим. Лёд. В жилах у Чада пробежал лёд, который тут же сменился волной жгучего, примитивного отвращения. Его скривило. Буквально. Губы сами собой изогнулись в гримасе брезгливости, будто он увидел не двух красивых девушек, а нечто непристойное и мерзкое. Он отшатнулся от двери, как от раскалённого железа. Мозг отказывался воспринимать увиденное. Вероника? Его Вероника? Лесбиянка? В его голове пронеслись обрывки фраз из разговоров с отцом, похабные шутки его приятелей, грубые стереотипы. Всё это слилось в один сплошной комок гадливого недоумения. Он не стал стучать. Он даже не попытался осмыслить. Он просто развернулся и почти побежал прочь, чувствуя, как его идеальный день накрылся медным тазом. Ему было противно. Противно до глубины души. Он чувствовал себя обманутым, оскорблённым, будто Вероника лично совершила против него нечто ужасное. Он достал телефон и одним движением удалил её номер из контактов.

***

Бетти сидела на полу своей студии среди коробок. Слёз уже не было. Была только пустота и острое, щемящее желание быть там, где её понимают. Где её любят не за что-то, а просто так. Где воздух пахнет не выхлопами и амбициями, а рекой и хвоей. Она взяла телефон. Набрала номер. Не Глену. Не коллегам. Она набрала домой. — Мама, — голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Привет. Я… я приеду. Ненадолго. Да, всё в порядке. Просто соскучилась. Она положила трубку и прислонилась лбом к холодному стеклу окна. За ним кипел чужой город. А её манила тихая, немного сонная, но такая родная Ривердейл. В это же самое время Вероника смотрела на экран своего телефона. Сообщение от Чеда смайликом не ограничилось. Короткая, уродливая фраза, выражавшая всё его «отвращение». Она стирала его, чувствуя, как каменеет внутри. Она не ожидала от него поддержки, но такой грубой, животной ненависти — тоже. Она подошла к своей спящей девушке, поправила на ней одеяло. Ей нужно было место, чтобы перевести дух. Чтобы почувствовать себя в безопасности. Чтобы оставить этот лицемерный, осуждающий город позади. Хотя бы на время. Она открыла приложение с билетами. Ривердейл. Было одно место на рейс сегодня вечером. Она бронировала его, не раздумывая. Две девушки, две боли, две разные истории. Их разделяли километры, но в тот вечер они двигались по параллельным курсам, ведомые одним и тем же инстинктом — инстинктом бегства и поиска утешения в месте, которое когда-то они так отчаянно хотели покинуть. Дорога домой, в Ривердейл, никогда не казалась такой долгой и такой необходимой. Прошлое звало их, чтобы перелистнуть страницу настоящего.