Часть 3
20 декабря 2024 г., 23:54
Бруно знал, что ему не хватит духу вскрыть себе горло. И река рядом с посёлком слишком спокойная и мелкая, чтобы топиться. Остаётся только прыгнуть с высоты, и когда Бруно шагает вниз с каменного утеса в своей комнате, в его сердце нет ни капли страха. Он знает, что Касита мягко поймает его, что и происходит. Наглотавшись песка и получив несильный шлепок по затылку какой-то деревяшкой, Бруно шипит и глубоко вздыхает.
— Касита, ты мстишь мне?
Когда впервые он всерьез задумался о самоубийстве?
Бруно нервно ходил взад-вперед по комнате, заламывая пальцы. В соседней комнате рожала Джульетта, это был её первый ребенок, и что-то шло не так. Бруно, конечно, никто не мог толком ничего объяснить, однако было ясно, что роды даются его сестре с трудом. Шел уже шестой час, как она удалилась с искажённым от боли лицом в сопровождении бабки-повитухи в комнату с занавешенными окнами. Мать была рядом с ней, Пепа ушла к себе, понимая, что на эмоциях может только помешать, а Бруно…
Бруно не мог найти себе места. Он безумно любил Джульетту, а она его. Смешно до слез, его сестра — лучший лекарь на всем белом свете, ничем не могла себе помочь в деле, естественном для каждой женщины. Роды — не болезнь. Что будет, если Джульетта или её ребенок или они оба не переживут эту ночь? Дитя не спасешь волшебством, если оно появится на свет мертвым. Больному младенцу не всучишь лепешку, какая б целебная она не была.
Его замутило. Обострившимся от нервов слухом Бруно уловил сдавленный вскрик сестры и до боли впился ногтями в ладони. Если бы он мог хоть чем-то помочь, да он бы все отдал, чтобы помочь! Вдруг дверь распахнулась и из комнаты вышла мать, на вид спокойная. Вместе они вышли на улицу. Альма уставилась на Бруно чёрными от страха глазами и сказала еле слышно:
— Ты можешь узнать, что будет с Джульеттой?
У Бруно кровь отлила от лица. Он попятился назад, наткнувшись спиной на шершавую стену Каситы.
— И чем это поможет?
— Не знаю, Бруно. Я просто хочу знать, хочу быть готова, если что, — у неё был просто ужасный голос, сухой, чужой совсем.
— Я не стану, — замотал головой Бруно. — Я… А если… Вдруг я наведу беду. Вдруг из-за меня…
Он не стал договаривать. Горло свело спазмом.
— Ты лучше всех знаешь, что ты не навлекаешь беду, — устало возразила Альма. — Бруно. Скажи мне, что будет с моей дочерью. С твоей сестрой. Сейчас же, Бруно.
— Нет, — сказал он чуть твёрже.
— Ты не посмеешь ослушаться, — лицо матери потемнело, глаза сузились от сдерживаемого гнев. — Если ты увидишь, что все будет хорошо, ей станет легче.
Перед глазами Бруно пронеслись нефритовые видения окровавленной Джульетты с крошечным трупом на руках. Девочка или мальчик? Не все ли равно для мертвеца?
Сердце пропустило удар.
— А если я увижу её смерть, то что?! Вместо того, что поддерживать её, ты пытаешь меня! Не в твоих силах изменить мое предсказание! Ты думаешь, она не поймет, что ты все знаешь? — не выдержав, заорал Бруно ей в лицо.
Боже, он это сказал. Он возненавидит себя, если эти слова окажутся правдой.
Щеку обожгла оплеуха, горькая и отрезвляющая не хуже ледяной воды.
— Трус, — бросила Альма и ушла обратно в дом.
Она знала, что сын не заметил бисеринок слез на её глазах. Злым жестом она отерла их, едва дверь захлопнулась за её спиной, и пошла к дочери.
Бруно затошнило так сильно, что он был вынужден сесть на крыльцо. Он знал, что не переживет смерть сестры. Особенно, если будет знать об этом заранее. Мать переживет, она сильнее многих, а он — нет. В его воображении образ мертвой Джульетты был так ярок, что он предпочёл бы умереть сам, чем видеть ее. Она глядит на него в упор, улыбается синими губами, точь-в-точь как живая. И на руках у нее что-то. Красное на белом, засохшее неровными пятнами.
Бруно не совершал предсказания. Он часто заморгал и схватился руками за виски, широко распахнутые глаза то горели зелёным, то вновь становились карими. Другая, мёртвая, сестрица внимательно заглянула в лицо младенцу и закричала, осознавая, что держит на руках неживое тельце.
Он бросился к двери, приоткрыл и громко сказал в щель:
— Джуэлита, дорогая, ты родишь прекрасную дочку, все будет хорошо, я обещаю тебе. Я видел, — он говорил уверенно и быстро, не давая даже самому себе задуматься о смысле слов. — Ты справишься, дорогая, любимая моя.
Через полтора часа бледная и больная, но счастливая Джульетта спала, а маленькая Луиза была под чутким присмотром Альмы в своей люльке. Пепа тоже пришла проведать сестру и посмотреть на ребенка, от радости раскрасив комнату разноцветной радугой.
А Бруно сидел на корточках в кухне, прислонившись спиной к стене. Он не помнил, как добрался сюда, и был еще в плену нефритового тумана, под влиянием сильных эмоций, что искажали его Дар.
— Бруно? — осторожное прикосновение к плечу заставило Бруно резко отнять руки от лица.
— Господи! — вскрикнула Пепа от неожиданности. Она зашла на кухню взять воды для Джульетты, если та проснется и захочет попить.
— Пепа, я не могу это прекратить, — шепчет Бруно. Он словно через вату слышит голос сестры, а перед глазами совсем иное.
— Как она?
Бруно видит чёрное горе снова и снова, Джульетта то рожает мертвого, то погибает сама вместе с нерожденным младенцем, то, обезумев, душит малыша и убивает себя. Порочный круг. Бесконечная скорбь. Он готов сделать что угодно, лишь бы это прекратить, он готов перерезать себе горло, если бы знал, где находится он и где взять нож.
— Бруно, все в порядке, она родила дочку, как ты и сказал… Бруно?
На него вдруг обрушивается шквал проливного дождя и все прекращается, как по щелчку пальцев. Глаза Бруно карие и в красных росчерках полопавшихся сосудов. Ему кажется, что голова сейчас расколется на миллиард кусочков. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, но он благодарен сестре за дождь, который вытащил его из этого кошмара наяву.
— Тебе нужно лечить нервы, — ломано улыбается она, — Если не хочешь окончательно свихнуться. Что это было?
— Тебе тоже, — кивает Бруно. Он не собирался отвечать на вопрос.
— Что с твоим Даром?
— Ничего особенного.
— Ты ужасно врешь, — вздохнула Пепа.
Бруно салютует ей дрожащей рукой и уходит в комнату. Он был бы рад уснуть, но не верил, что в царстве грез его не встретят кошмары.
