Deadжун

Хосок подпевает, и танцует, танцует, то приближаясь, то отходя от Дэджуна, быстрее, касаясь его кончиками пальцев, щекоча волосами, заигрывая бедрами, осматривая помещение. Он успел заметить, как Дэджун двигается с места, и обрушил стеллаж. Ему повезло: тот не был закреплён, и все полетело вниз, от самого потолка до пола, книги, какие-то плееры, инструменты, Дэджун взревел, на его лбу кровь, и пока Хоби пытался дергать дверь, подлетел к нему и накинул пакет на голову, обхватил шею, принялся стаскивать штаны: — Мелкий ублюдок, ты думал переиграть меня? Меня, избранника господнего?! — он хохочет и волочет Хоби вглубь помещения, бросает животом на подлокотник кресла, и отчётливо произносит: — Давай, сопротивляйся, дергайся, борись! Так приятнее! — Хосок руками за ладони Дэ цепляется, в панике, в полной панике, воздух, вот и смерть пришла, пиздец, пиздец! Он перебирает ногами, сопротивляется, ощущая, как рад этому Дэ. И тогда вдруг накрывает ярость, снова. Холодная. Расчётливая ярость. Время замедляется, давая возможность подумать, и Хосок перестает сопротивляться. Обмякает. Бережёт воздух. Дэджун решает, что перебрал слегка, и немного впускает воздух под пакет, и снова затягивает, но Хоби не двигается. Замер. Разочарованный, Дэджун шлёпает его по голому заду, дёргает, пытается добиться реакции: ноль. Словно Хосок смирился. Словно сдался. Он бережёт дыхание, дышит очень медленно, и отключается от того, что снаружи: выжить. Он. Должен. Выжить. Его ждёт Намджун. Дэ разочарованно воет, истерит, бесится, и с остервенением пытается поднять свой приупавший орган, не отпуская Хосока, когда тот, собравшись с силами, сбрасывает его с себя, рвёт пакет, и с бешеными глазами выставляет перед собой нож "Покайся, сука!!", но Дэджун все равно летит на него, миллиметры, и Хосок отходит спиной вперёд, в сторону отскакивает, пытаясь не упасть, Дэджун словно не боится напороться на нож, а Хоби взвинчен: убить человека очень страшно, и всё завертелось с огромной скоростью, как будто включили перемотку, словно нетерпеливый зритель хочет узнать, чем всё закончится, и поэтому сливается в одно крик Хосока, грохот двери, еле слышный из-за музыки, звуки которой наконец вырываются на свободу, и Дэджунов рык, когда тот, с расстёгнутой ширинкой, падает наружу, в руки копов, и Намджун, которого поддерживает Джин, ловит Хосока, и нервно курящий уже пятую Юнги. Его не пустили с Джином и Намджуном, оставили за ограждением, с кем-то из оцепления, и он мог только мысленно торопить события, переживая за всех сразу. Помещение выявили быстро: и Джимина его указала, а потом оттуда понеслась музыка, и Намджун просто готов был врываться, но Джин цепко держал его, выговаривая в ухо: у тебя сломано ребро, у тебя куча ссадин и возможное сотрясение мозга, не рвись! Я помогу! Все будет хорошо! Сам Джин вовсе не был в этом уверен, маньяк был довольно быстрый, и ещё мучали чувство вины и... ревность. Но он был рад видеть Хосока, которого крепко прижимал к себе Наму, невредимым. Он хмыкнул, и прикрыл голый зад спасённого курткой. Когда Дэджуна скрутили и увезли, Юнги разрешили пробраться к друзьям, и Джимина была здесь же, Мин наморщил нос: — Я помню про ужин... — Сууупер. — Джимина поворачивается на каблуках и пропускает работников медслужбы. Хосок смотрит в одну точку, под локтем снимок ребер Наму; цветастые синяки на теле медвежонка сойдут, пара шрамов не страшна. Ким не отпускает руку Хосока. Хосок в принципе не готов отпускаться, совсем, вообще, никогда. В первый вечер они молча лежали рядом, как пельмешки в тарелке, и всё. И всё вокруг было похуй. Телефоны, свет, звуки. Просто. Рядом. Позднее они ездили в больницу, чтобы врач осмотрел швы, наложенные Киму, и проверить состояние ребер. Хо закрыл профиль на сайте, несмотря на возражения Намджуна "ты же не хотел!" и "Но Ты ведь..." — Хо посмотрел так выразительно, что Намджун заткнулся и растекся лужицей. Потом они сидят около дивана на полу, пьют и говорят. — Пообещай.. нет, поклянись мне, что мы всегда будем друг другу честно и спокойно рассказывать всё. Иначе какой смысл? — Хосок серьёзно смотрит в глаза Наму, сидя напротив него на полу, запутавши ноги, и перехватывает бутылку. — Клянусь. — и Намджун запрокинул голову, допивая остатки вина; охнул и согнулся: сломанное ребро давало о себе знать регулярно. — Сколько личностей в его голове? — Хосок задумчиво гладит медвежонка по груди. — Не знаю, Хоби. Был уверен, что пара всего, ну.. А ты говоришь видел трёх. А врачи говорят, там человек пять. Какое это имеет значение? Хосок краснеет: — Я дораму смотрел.. Kill me hill me. Там типа это можно излечить, если понять в чем дело, или как-то так. Намджун улыбается. Он так чертовски любит, что даже без сломанного ребра бы задыхался, глядя на Хоби. — А я читал.. в книге финал грустный. Не думаю, что в наших силах излечить Дэджу. Слушай. Ты расскажешь мне про себя? Я так мало знаю... — Расскажу. Но попозже. У меня одно очень, очень важное дело... — Хоби деловито опускается вниз, и развязывает штаны Намджуна. — Очень важное. Только говори, если больно, ладно? Мне.. мне очень надо... — он укладывает Кима на спину очень нежно проверяет, что тому комфортно, и после этого только осторожно целует каждый синяк, каждую ссадину, легко-легко, старается не сделать больно, а ещё — не заплакать. Но постепенно он увлекается, он так соскучился, так безумно соскучился, что сам себе не верит, что так бывает. Помнит вкус, сверяет, помнит все чувствительные точки; здесь, над косточкой, Наму щекотно. Ведёт пальцами по полоске волос, смотрит, как напрягаются мышцы под кожей, как натягивает ткань поднимающийся член, подрагивает слегка; слышит изменённое дыхание, и так счастлив, что не верит. — Люблю тебя, Ким Намджун. Наму замер, дыхание задержал. — Что?.. — Люблю. Безумно. Но я тебе попозже расскажу. Всё расскажу. Он стягивает штаны, и утыкается носом в намджунов пах, щекотно дышит, и поскуливает от нетерпения, а Намджун просит "Пожалуйста.." и говорит, что все просто отлично, он же будет на спине, и пожалуйста-пожалуйста, Хо, я очень-очень соскучился, и от таких упрашиваний Хоби слабый, очень слабый духом, и поддается на уговоры. Он нежен, осторожен настолько, что Ким смеется: — Хо, я чувствую себя школьницей перед первым сексом, пожалуйста, черт возьми, трахни меня уже! Потом Хо лежит рядом, рассказывает. — Ну. Я не сирота, просто родители разошлись и в их новых семьях не было для меня места. Сначала круглосуточная школа. Потом университет. А потом вот работа. Не смотри так, я закончил три курса и взял перерыв. Я жил с одним парнем, и было мне отлично, пока он не кинул меня... В том числе на деньги. И я нашел этот сайт. Стеснялся. Потом поймал кайф: работаешь на публику, получаешь удовольствие и деньги. А потом на мою голову свалился ты. И Дэджун. И поломали этот одинокий блестящий мир с перспективами накоплений на свой дом и безбедную старость. — он смеётся, видя опешившего Намджуна. — А ещё я влюбился! — целует в нос, в скулу, в губы, и очень старается не залипнуть. — И дом купил... Намджун пытается сесть, испуганно смотрит: — Ты уезжаешь? Куда? Хосок снова хохочет, заливается: — Ким Намджун, ты идиот! — ржет. — Если ты способен хоть на минуту допустить мысль, что от меня отделаешься, ты идиот в квадрате! Это наш дом.