до рассвета

«Отшельник» — карта учителя, мудреца, карта прошлого. Проблемой для отшельника может стать недоверие, страх, необоснованная предосторожность. Может, иногда всё же стоит расслабиться хоть на минуту и довериться другим людям?

Серёжа обессилено опускается у разбитого окна на пол, прижимая пистолет к груди. — Я убил его, — сокрушённо шепчет он, глядя на оставленные Олегом по всей комнате брызги крови. — Нет, ты всё сделал правильно, — успокаивает Лера, несмело подходя к шокированному парню, — если бы ты не выстрелил, он бы убил нас, как та тварь убила Марго. — Олег не то же самое, что та тварь! — всхлипнув, Серёжа зло смотрит на подошедшую Леру, продолжая крепко сжимая в руках пистолет. Девушка растерянно примирительно разводит руками: — Я этого и не говорила. — Ну, — начинает Вадик, — может, если бы он в него не выстрелил, Олег бы и не превратился… — Вадик, ты не помогаешь! — раздражённо шипит Макарова, на что парень лишь пожимает плечами, опуская взгляд к луже крови. — Вы же видели, что с ним происходило, — негромко говорит Лиля, — он бы всё равно превратился. — Но не факт, что он бы на нас напал! — возражает Серёжа, на что Вадик просто фыркает, поражаясь его наивности. Их прерывает стук в дверь: громкий и уверенный. Вадик недоверчиво косится в сторону окна, но в темноте ничего не получается различить, если только не подходить к нему впритык, что в данной ситуации казалось как минимум абсолютно не разумным. — Может, это парни пришли? — тихо предполагает Лера. — Откройте! — доносится из-за двери хриплый мужской голос. — Это полиция. Лиля облегчённо выдыхает, порываясь тут же к двери, однако Вадик её останавливает. — Да ну? А чё снаружи мигалок не видно и не слышно? Да и вообще машина никакая не подъезжала, мы бы услышали. За дверью какое-то время молчат. — Тварь, которую вы тут видели и которая убила вашу подругу — это оборотень. Если у вас есть желание дожить до рассвета, лучше будет впустить меня и вместе придумать, как с ним разобраться, — говорит мужчина, и Лера с Вадимом переглядываются. Вадик всё ещё недоверчиво не подпускает Лилю к двери: — Откуда ты знаешь про подругу? — спрашивает скептически он. По ту сторону от двери слышится тяжкий вздох. — Её голова валяется на пороге коттеджа. — О, господи, — Серёжа всхлипывает, пряча лицо в согнутые колени. — Так может впустите меня уже? Пока эта тварь не вернулась… — предлагает полицейский, и Лера всё же огибает Вадима и открывает ему дверь. Парень недовольно цокает, но продолжает держать ружьё наготове, — спасибо. Мужчина, оказавшийся за дверью, был одет в тёмную кожаную куртку и картуз, и на брови у него красовался странный, но уже явно давний шрам, напоминающий молнию. В руках у него был дробовик. — Положи оружие, — требует Дракон, кивнув в сторону стола. Полицейский, пусть и без особого энтузиазма, всё же выполняет приказ. Это несколько смягчает Вадима, — так. Значит, всё же оборотни? Почему они тогда такие… лысые? — Видимо потому что оборотнями их называют не потому, что они похожи на волков, — язвит мужчина, — просто они оборачиваются монстрами в полнолуние, вот и всё. — Ты и правда мент? — спрашивает Лиля. — Да. Майор Игорь Гром. Один из… нескольких засланных в эту богом забытую дыру блюстителей закона, мой участок тут относительно недалеко находится, чисто для контроля за лагерем, трассой и местным отелем, — рассказывает он, — ну, в общем… пару лет назад тут каждое полнолуние начали пропадать люди и в целом участились… ну, так называемые «нападения диких животных». Я долго пытался с этим разобраться, опрашивал Дагбаевых и Каменного, но всё было безрезультатно. Мы с моим напарником в одно из полнолуний решили сходить и посмотреть, что за маньяк тут орудует, думали, что это какие-то культисты, и грешили в этом плане на Дагбаевых, но… короче, оказалось, что это не культисты. На моего напарника напала эта тварь, я выстрелил в неё, но было уже поздно. Она его укусила. Я доставил его в участок, чтобы обработать рану, а он в итоге через часа два обратился в такого же монстра. Мне удалось запереть его в одной из камер… А утром он уже лежал там целый и невредимый. Серёжа чуть слышно выдохнул, прикрыв глаза. — Мы с ним сложили имевшиеся факты и так подумали, что это был оборотень. Ну, полнолуние, заражение других и вот это вот всё, — он неловко кивает в сторону двери, за которой всё ещё лежала голова Марго, — пару лет назад сюда приезжала одна журналистка, она хотела расследовать все эти таинственные исчезновения. И она подозревала меня, потому что я ей ничего не хотел рассказывать. — Почему не хотели? — спрашивает Лера. — Потому что до этого я уже пытался, и чуть не попал в психушку из-за своих рассказов, — поморщившись, отвечает Гром, — никто не горел желанием проверять наши мысли по поводу монстров. Да и я надеялся, что если она не найдёт тех ответов, что тут ищет, и если я не окажу ей поддержку, она просто свалит. Но она оказалось совсем не такой, конечно… — он фыркает своим мыслями, залипнув на пару секунд в пустоту, — она была слишком своенравной и упорной. В полнолуние я запер её в камере в участке, чтобы она не натворила глупостей, а сам пошёл отвозить своего напарника на остров, окружённый водой… — Зачем это? — непонимающе спрашивает Вадим. — Ну, мы кое-как выяснили, что оборотни не могут плавать и вода в реке причиняет им боль, — отвечает Игорь, — Дима не хотел никого случайно убить, поэтому мы решили, что он каждое полнолуние будет куковать там. Я помогал ему туда перебраться, а потом до утра уезжал обратно в участок. Но когда я в ту ночь вернулся туда, Юли там уже не было. Она как-то вскрыла замок и сбежала. Думала, наверно, что я и правда маньяк, который просто не хотел, чтобы ему мешали… Утром я нашёл её тело у дороги. Ей… это существо вырвало ей челюсть. Я подобрал Юлин телефон, думал, найду там что-то важное, но он был сломан и разбит вдребезги. Гром замолкает, глядя в окно. Лера сочувственно смотрит на него. — Накануне того полнолуния с ней кто-то связывался, — дорассказывает майор, — обещал, что расскажет обо всём, что происходит, на следующий день после полной луны. После этого я повторно опросил всех в округе, но никто уже не признавался ни в чём и на контакт с полицией идти не хотел. Я уже и отчаялся разобраться с этим всем… так сегодня ещё и главная подозреваемая окочурилась. — Главная подозреваемая? — переспрашивает Лера. — Юмжит Дагбаева, да, — кивает Гром, — я был уверен, что это всё её рук дело, но по пути сюда я обнаружил её сошедший с дороги автомобиль. — Они попали в аварию? — встревожено спрашивает Вадим, нервно беря удобней своё ружьё. — «Они»? — переспрашивает мужчина. — Да. Они. Юма и Алтан, — поясняет Дракон. — Алтан… — многозначительно повторяет имя Игорь, — вот кого эта тварь утащила. Видимо, на машину напал оборотень, Юма свернула с дороги и разбила голову, а оборотень сломал дверь заднего сидения и разорвал парня, утащив потом в свою берлогу, — Гром только спустя несколько мгновений осознаёт, насколько ужасные вещи сообщает компании подростков; он неловко поджимает губы, — ну или обратил его, я не знаю. Но тело в машине было только одно. Вадим будто застывает, глядя куда-то сквозь полицейского. Он бесшумно выдыхает, успокаивая себя. — Почему он не тронул тело Юмы? Труп это ведь лёгкая добыча, — спрашивает Серёжа, — что? — теряется он, когда ловит на себе будто бы удивлённые взгляды Леры и Лили. — Это не животное, — поясняет Гром, — это монстр. Он убивает не из-за голода, а просто чтобы убивать. Вот и всё. — А как его убить? — спрашивает Дракон. — Как его вылечить? — пытается перебить его Серёжа, бросив при этом на Вадима злой взгляд. — Я не знаю, — разводит руками Гром. — Херовый из тебя охотник, — морщится Вадик. — Ну, убить его, наверное, можно серебром! Я не знаю, у меня ещё не удавалось его поймать на прицел после того случая. А на Диме я этого пробовать как-то не хотел. И не хочу, — добавляет он. — Мы не будем никого убивать! — пытается докричаться до них Разумовский. — Их всех нужно просто исцелить! Надо только найти способ! — Ну или снести им всем бошки и дожить так без проблем до утра, — предлагает Вадим, перезаряжая ружьё. — Да пошёл ты, это тебя надо убить, понял?! — озлобленно кричит на него Серый. Все шокировано замолкают. Гром недоверчиво хмуро смотрит на него, вставая со своего стула и обходя по кругу стол. — Что это у тебя? На руке? — спрашивает мужчина, кивком указывая на окровавленное предплечье Разумовского. Тот растерянно сам будто бы только обращает внимание на кровавую рану на руке. — Это он тебя поцарапал? — Ч-что? Н-нет, я просто… — Серёжа растерянно моргает, глядя на порез, — это об стекло, окно разбилось и я поранился! Вдруг чей-то голос опять с пугающим шелестом начинает повторять в его голове: выстрели, выстрели, выстрели, он опасен, он обманщик, он убьёт его, он убьёт Олега, и тебя убьёт, он пощадит только своего друга, на остальных ему плевать, ты же слышал, как он спокойно говорил про смерть Дагбаевых… — Ты заражён, — констатирует Гром, внимательно глядя на поблёскивающий золотом взгляд, — часа два — и ты станешь таким же, как та тварь, что тебя ранила. — Он не тварь! — зло кричит Разумовский, ударяя мужчину в грудь, отталкивая его, заставляя упасть спиной на стол от неожиданности; Гром тут же пользуется возможностью и хватает свой дробовик, уже занося его, чтобы пригрозить парню, заставив его отойти. Чей-то голос в голове вновь отчётливо требует: «убей!» и Разумовский, уверенный, что мужчина сейчас в него выстрелит, как он сам недавно выстрелил в Олега, нажимает на курок первым. Последний пистолетный патрон попадает аккурат в правый глаз полицейского.

***

Кризалис гребёт на лодке, поглядывая на явно сильно нервничающего Поэта. Володя чуть улыбается: кажется, этот парень так рядом с оборотнем не переживал, как посреди реки на вполне себе безопасной и крепкой лодке. — Может, ты тоже оборотень? Раз так воды боишься? — пытается пошутить Володя, чтобы разбавить мрачную обстановку. — Нет, просто боюсь утонуть. Это страшно, — будто напоминает Александр, обнимая себя нервно тонкими руками. Володя понимающе кивает, решая, что лучше, видимо, всё же помолчать. Добравшись до берега, Кризалис, решив убедиться, что с Поэтом всё будет хорошо, решает проводить его до домика, расположенного на возвышенности острова. Свет от луны вдоволь освещает деревянные ступеньки, зигзагом ведущие к вершине. Володя идёт чуть позади друга, следя, чтобы он не поскользнулся и не скатился кубарем вниз. — Ты поразительно спокоен для всей этой ситуации, — замечает вдруг Саша, оглянувшись на сразу немного растерявшегося Кризалиса, — это сексуально. Мне нравится, — Володя теряется ещё больше, несколько раз будто непонимающе моргая. Как на такое реагировать? — Ну… ты тоже довольно спокоен, на самом деле, — говорит он, продолжая подниматься за ним по лестнице. — А ты хотел бы, чтобы я был девицей в беде? — улыбается парень, гордо поправляя чуть вьющиеся волосы. Кризалис неуверенно приподнимает уголок губ: — Да нет, меня всё и так устраивает. — Ну, так я и думал, — хмыкает Поэт, минуя последнюю ступеньку и оглядываясь теперь с высоты на округу, — ох… класс, вокруг одна вода. — Не волнуйся, тебе же не придётся в неё окунаться, — говорит Володя. — Ага… если ты вернёшься потом за мной на лодке, — менее оптимистично замечает Саша, нервно потирая порядком замёрзшие ладони друг о друга. Кризалис задумывается, тоже огибая взглядом реку. — Я могу оставить тебе лодку. На всякий случай, — предлагает он, — а сам спущусь на зиплайне. Так и быстрее будет. Поэт неуютно поёжился, оглядывая Володю нервным взглядом. — Ладно… но будет лучше, если ты всё же сам вернёшься, — говорит он прежде чем обернуться и направиться дальше к хижине. Володя кивает сам себе, следуя за ним. Небольшой домик оказывается, на счастье, открыт, и дверь выламывать не приходится. Кризалис заходит внутрь вместе с Поэтом, бегло оглядывая помещение. — Ты тут уже бывал? — спрашивает Саша. — Да, пару раз… тут где-то в ящиках можно найти заначку со снеками, если ребята в последний день пребывания тут не смели всё подчистую, — он немного улыбается, но у улыбки странное послевкусие — все эти воспоминания, спокойные моменты уже казались чем-то инородным, мерцающей тенью из прежней, другой жизни, — ладно, я… пойду уже. Нужно скорее добраться до остальных. Дашь мне тот листок со стихом? Поэт, торопливо кивая, достаёт из кармана небольшую книжку и вручает её Володе. — Там… между страниц он сложен аккуратно, — говорит он, и Кризалис, открыв книгу и отыскав нужный лист, быстро пробегается на всякий случай взглядом по всем строкам, пытаясь всё запомнить. Закончив, он сам себе кивает, убирая всё в карман штанов, — точно не хочешь остаться здесь со мной до утра, наплевав на этих идиотов? — Я не хочу потом жить с чувством вины за их смерти, Саш, — объясняет Володя, на что Поэт лишь вздыхает, закатывая глаза. Володя виновато поджимает губы, глядя на него с сожалением исподлобья. Вздохнув, он всё же оборачивается, собираясь уходить. Саша закатывает глаза, останавливая его, придержав за локоть. Кризалис растерянно замирает, повернув к нему голову. Поэт обхватывает его шею своими изящными ладонями, притягивая парня к себе. Как только его губы касаются его, Володя на пару мгновений замирает, будто бы не до конца понимая, что происходит. Александр продолжает терзать его рот настойчивым, смелым поцелуем, и поэтому Кризалис в конце концов всё же догадывается ему ответить. Он приобнимает парня за талию, сжимая пальцами шёлковую ткань его зелёной рубашки, и сходит с ума от холода его ладоней на своей чувствительной шее. Сверху доносится грохот. Володя тут же отстраняется от лица Поэта, продолжая при этом держать его за талию. Они оба устремляют свой взгляд вверх. — Ты не упоминал, что в этой хижине есть чердак, — тихо говорит поэт, вслушиваясь в скрип половиц над головой. — Да-а, я не думаю, что это хороший знак, — проговаривает Володя ровно перед тем, как нечто с силой ударяет по чердачному люку, который не выдерживает под его весом и вмиг разлетается на кусочки. Напротив обнявшейся пары на пол приземляется высокий монстр с белыми зрачками и худощавым, но удивительно сильным телом. Кризалис тут же тянет Поэта на себя, хватая его за руку, пытаясь как можно быстрее сориентироваться; чудище несётся за ними следом, они пытаются не споткнуться и не поскользнуться на мокрых досках, до тех пор, пока не подбегают к зиплайну, — держись за меня! — просит Володя, Поэт обхватывает крепко его тело руками, утыкаясь носом в ярёмную впадину, болезненно вскрикивает: как только он делает шаг, чтобы скатиться по зиплайну вместе с Поэтом, в последний момент его хватают за ногу, кусая за лодыжку. Монстр всё же не выдерживает и отпускает их, и они скатывается вместе на большой скорости, слыша лишь лязг металла. Раненная о колючую проволоку рука ноет от напряжения, но Володя держится из последних сил. Внезапно слышится рык чудовища и грохот; разъярённое, оно разрывает провод зиплайна, не давая парням добраться до берега. Вскрикнув, они оба падают в воду. Кризалису не сложно удержаться на плаву, он делает это почти автоматически, однако Поэт, растерявшись от падения и отпустив его, теперь стремительно уходит под воду. Набрав в грудь воздуха, Володя без промедлений ныряет вслед за ним, игнорируя обжигающую боль в ноге и ноющую руку. Обняв напрягшееся тело Поэта, он из последних сил тянет его на поверхность, прямо к берегу. Вдруг что-то будто касается его ноги, он рефлекторно опускает взгляд, и его всего передёргивает от страха: во тьме он разглядывает мужской силуэт, улыбающийся несколькими рядами острых зубов и безумно глядящий на него чёрными зрачками без радужки. Подстёгнутый шоком и природным страхом, Кризалис всё же прикладывает ещё немного усилий, чтобы вытащить Сашу на берег. Оказавшись вне воды, парень начинает жадно глотать воздух, схватившись за своё горло. Володя тоже тяжело дышит, глядя на распластавшуюся на земле фигуру, и едва-едва улыбается, чувствуя блаженное спокойствие от выполненного долга. Вдруг что-то снова крепко хватает его за раненую ногу, с силой утягивая на себя. Поэт подскакивает на месте, видя, как Кризалис быстро уходит обратно под воду, и уже тянет руку, чтобы не дать ему утонуть, но оказывается слишком поздно: речные обитатели резко утягивают его на самое дно, обгладывая заражённую от укуса ногу. Поэт прикрывает рот рукой, поражённо глядя на затихающую гладь воды. Он не знает, как долго просто слушал стук своего бьющегося сердца, смотря на место, где на песке ещё оставались следы от пальцев Владимира. На подрагивающих от шока и слабости ногах, он поднимается, сжимая в руке своё кольцо. В голове крутится лишь одна мысль: Кризалис и правда всегда держит своё слово.