до рассвета

«Висельник». Быть повешенным — значит сдаться. Из ситуации, в которую попал висельник, можно выбраться, однако далеко не привычным ему способом. В перевёрнутом положении карта означает, что наступил кризис. Это пассивная борьба, сознательные самоограничения. Висельнику тяжело. В другой ситуации он, быть может, смог бы пожертвовать собой ради высшего блага, но такой момент, увы, уже упущен.

— Ёб твою мать, Серый… — Он хотел меня убить! — кричит Разумовский, в страхе оглядывая друзей и ища в ком-нибудь из них поддержку. Все выглядят шокировано, и никто явно не знает, что делать. Наконец Вадим отмирает и решительно подходит к парню, забирая у него пистолет и заглядывая в патронник. Он цокает, раздражённо кидая вещицу на стол. — Вад? Лер? Лиля? Ну скажите что-нибудь! Я же не виноват! — Он мог нам помочь, — говорит Лиля, хмуро глядя на Разумовского. — Ну да, мент, который за несколько лет так и не понял, с помощью чего можно грохнуть монстра, за которым он охотится, — фыркает Вадим, садясь в кресло. — Если он прав и ты заражён, мы поймём это по затянувшимся ранам, — говорит строго Лера. — Да, да… конечно, — торопливо соглашается Серёжа, — но… но что нам теперь делать? — Хороший вопрос, — вздыхает Дракон, — у нас в доме труп мента и ещё какого-то стрёмного чувака на втором этаже, а за окном оторванная голова подруги. О! Может, свалим всё на этого жмурика, а? И застрелили типа в качестве самозащиты, м? Лера смотрит на него почти оскорблено: — Охуенный план, Вад, просто охуенный, — парень лишь пожимает плечами на её злость, — за этим всем стоит кто-то по-настоящему виноватый. Нужно лишь его найти. А не врать полицейским! — Предлагаешь рассказать им всё как есть? — с иронией спрашивает Вадим. — Типа: «ох, товарищи менты, у нас тут в лагере завелись оборотни, и они вот решили на нас напасть, покусали нашего друга, по пути перед этим спровоцировав аварию и утащив другого нашего друга хуй пойми куда и хуй пойми живым ли, потом я абсолютно случайно застрелил подозрительного молчаливого мужика в коттедже, а ещё через время оборотень убил нашу подругу, потому что она решила, что он милая киця и его можно погладить и бла-бла-бла». «Поверьте нам, ведь мы не могли сами такое выдумать, чтобы оправдать собственные зверства!». — Ну… не так грубо и не так пространно, но в общем да, можно попробовать, — говорит Лера, — это ведь полная правда. Вадик просто поднимает два пальца вверх, оставляя её предложение без комментариев. Вдруг снова доносится стук в дверь. Все уже успевают напрячься, как вдруг за ней слышится знакомый голос: — Откройте! — умоляет Поэт, ещё несколько раз ударяя кулаками в дверь. Лера тут же подходит, но Вадим её останавливает, тихо спрашивая: — А если он заражён? — Симптомы будут заметны. Поймём всё заранее, — говорит девушка, уверенно открывая дверь и впуская Сашу внутрь. — Ну спасибо, господи, могли бы ещё три часа раздумывать, чтобы меня точно успели тут живьём сожра… — войдя в комнату, он вдруг замечает повсюду брызги крови на стенах и полу, изляпанного таким же алым Разумовского, а затем — труп мужика с валяющимся рядом картузом, — ага… — Эм… — Вадик тоже оглядывает целиком сложившуюся в комнате картину и кивает, — да, согласен, не очень круто. Это ты ещё не видел труп на втором этаже… — Вадик! — возмущается Лиля, и тот примирительно поднимает руки. Девушка вздыхает, снова глядя на Поэта. — А… Саш, а где Володя? — Он утонул, — спокойно говорит Поэт, заставляя всех в комнате растерянно-удивлённо поднять брови, — да, он… где-то на дне сейчас. Это уже не важно, — он складывает ладони у груди, — я пришёл, чтобы рассказать вам стих. Все замолкают в ещё большей растерянности. — Я всегда знал, что ты припизднутый, — говорит Вадик. — Я нашёл его в книге в Дагбаевской библиотеке, — чуть громче говорит Александр, — и он очень важен! Просто внимите:

И когда лик явит полная луна, Жестокий зверь очнётся ото сна: Пойдёт по следу, опасаясь лишь Реки. Невинным агнцам не избежать беды! Коль скверну зверя ты несёшь, Лишь серебром свой дух спасёшь! Пока луны круг с неба не пропал, Срази ты зверя, чьё проклятие вобрал! Как сгинет он, ты обретёшь покой. И сможешь взор вновь услаждать луной. Но коли плоть твою пронзят клыки, Ты поспеши, и ту конечность отсеки. Быть может, так спасёшь ты душу От скверны, что её разрушит.

Закончив декламировать, поэт тут же теряет блеск в своих глазах, становясь в разы печальнее, чем прежде, будто путник, измученный тягостью долгой дороги, наткнувшийся на оазис и осознавший всю его иллюзорность и бесполезность. Он почти обессилено падает в кресло; болезненная бледность его лица при тусклом свете приобретает ещё более печальные очертания. — Ну… — неуверенно подаёт голос Лиля, — всё же сходится, верно? Игорь… — она неловко запинается, — этот майор говорил, что оборотни боятся воды. Тогда, получается, остальное тоже должно быть верно. И излечиться всё же можно! Правильно? Лишь серебром, в полнолуние, убив того, кто тебя обратил. — «Ты обретёшь покой и сможешь взор вновь услаждать луной»… — тихо произносит Поэт, всё ещё смотря в никуда. — Значит, нужно серебро. Какие-то пули! Может… серебряный клинок, что-то такое! Это же дом Дагбаевых, у них разных ножей и катан больше, чем комнат вообще. Наверняка какие-то из них, может, содержат в себе серебро или типа того! — воодушевлённо продолжает девушка, оглядывая друзей, ища в них поддержки. Серёжа мрачно смотрит на неё: — Это опасно. Мы можем убить не того. — Ну, это ещё не причина тут куковать без нормального оружия, — говорит Вадим, — нам нужно что-то посерьёзней деревянных пулек. Слушайте, раз Алтан с сестрой так поспешно уехали, наказав нам не выходить из дома, значит, они явно что-то знали. И попытались слинять, оставив нас тут на произвол судьбы… Но не суть. Они явно что-то знали! Может, это даже кто-то из них собирался рассказать что-то той дохлой журналистке! Да и этот стих — нет никакого шанса, что они про него не знали, он же был в Юминой библиотеке! Думаю, у них точно где-то должны быть серебряные патроны. Поищем что-нибудь в кабинете Юмы и в подвале, где находили ружья. Кто за? — Дракон оглядывает вожатых; Лера и Лиля поднимают руку, Поэт следом. Серёжа продолжает хмуро смотреть на Дракона. — Ну, большинство за, хмурая принцесса. Извиняй. Так, я поднимусь в кабинет, а вы, девочки, идите в подвал. Только давайте быстро. Этих эмоционально-нестабильных нельзя оставлять одних надолго, один повесится, другой опять кого-нибудь грохнет, — Серёжа грозно смотрит на него, — да шучу я! Чё вы такие кислые, а? Его вопрос все решают оставить без ответа. Вадим до кабинета добирается довольно быстро. Почти сразу в глаза бросается фоторамка, лежащая на столе. На фото — Алтан, ещё юный, совсем подросток, ему от силы лет пятнадцать; он улыбается ярко-ярко, и держит в руках горшок с растением. — А я и не думал, что мисс Ди на самом деле такая сентиментальная, — замечает вслух Дракон и, подумав немного, решает вынуть фотографию из рамки и спрятать её себе в карман. С портрета над столом на него холодным и будто насмешливым взглядом взирает Юма, — не смотри так, в моём случае это не сентиментальность. Просто на память. Он садится в Юмино кресло, начиная ощупывать ящики стола, но ничего не находит. Вздохнув, он вертится, пытаясь понять, куда такая девушка, как Юма, могла спрятать какие-то охотнические приколы. Он натыкается взглядом на незапертый Марго шкаф. Через расположенную в нём потайную дверцу Вадим попадает в ту самую скрытую комнату с кучей камер, следящих за лесом. Видимо, они и правда были охотниками. Только почему не просили помощи у полиции? Почему не говорили с Громом? Вадик обводит помещение взглядом повнимательней и — бинго! — находит на полке открытую пачку серебряных пуль. Упаковка сделана на заказ, на ней куча иероглифов, вроде как китайских; ну конечно, откуда ещё могли Дагбаевы заказывать средство для борьбы с монстрами? Уж точно не на амазоне. Вадик убирает их в карман, торопливо возвращаясь к Серёже и Поэту. Те выглядят ещё более подавленными, чем прежде, и Дракону почему-то думается, что это Саня заразил своим «оптимизмом» соседа по несчастью. — Чё носы повесили, умер кто-то? — спрашивает он, тупо улыбнувшись. Разумовский прожигает его взглядом, полным искренней ненависти: — Не смешно. — Да ну вас, это мой способ не ёбнуться, — фыркает Вадим. Поэт вдруг встаёт со своего кресла. — Я сейчас вернусь, — говорит спокойно он, выходя в коридор. Вадик растерянно смотрит на него: — Я настолько дерьмово шучу? — спрашивает иронично он, как вдруг из заднего кармана штанов доносится какой-то странный звук. Вадим, вспомнив про рацию, слегка дёргается, доставая её из кармана. — Идиоты! — доносится хриплый голос из рации. — Вас нельзя было оставлять здесь! Я знаю, что вы меня слышите. Думали, можете убить моего сына и остаться безнаказанными? Ещё чего! Уйлын урэ! Смерть Агвана не сойдёт вам с рук. Молитесь, чтобы первым вас настиг не я. Вадик замирает. Серёжа растерянно смотрит на него. — Кто это был? — встревожено спрашивает он у Дракона. Тот сжимает рацию в руках, глядя в окно. Он пытается осмыслить произошедшее, соединить в голове все точки между собой. Наконец он смотрит на Серого, спокойно отвечая: — Баатар Дагбаев.

***

Поэт запирает за собой дверь ванной комнаты, наконец оставаясь наедине со своим отражением. Из зеркала на него смотрит уставший, бледный и худой парень, одетый во всё ещё сырую одежду. Сверкает молния, начинает накрапывать всё сильнее дождь. Из-за игры света на пару мгновений ему кажется, будто за спиной у него появляется знакомый силуэт, поблёскивающий в полумраке своими звёздообразными шрамами. Саша не моргает, надеясь ещё раз обмануться, разглядеть во тьме комнаты его, но молнии больше не приносят со своими вспышками сладких видений. Он опускает взгляд на свои подрагивающие пальцы. Большой зелёный камень смотрится на фоне тонких, худых рук как что-то несуразное и оттого цепляющее взгляд. Он снимает спасённое раннее Кризалисом украшение, разглядывая узоры на серебряной окантовке. Слегка улыбается. Открывает кольцо, прокрутив камешек в нужную сторону. Достаёт спрятанное в нём миниатюрное лезвие — такое даже трудно держать в руках — и осторожно подносит его к своему лицу, не отрывая взгляда от отражения. Нервозный, почти психозный смех срывается с губ, а рот искривляется в болезненной улыбке.

***

Девушки осторожно спускаются в подвал. Лера держит наготове ружьё, идя у Лилии за спиной; та же осторожно, но уверенно направляется к месту, где до этого находила оружие. — Как думаешь, этот оборотень ещё где-то в доме? — спрашивает негромко Лиля, начиная торопливо рыться в деревянных ящиках и картонных коробках, но не находя в них ничего, кроме хлама, когда-то оставленного детишками или предыдущими вожатыми. — Не знаю. Меня больше интересует, что сейчас делает Олег, — замечает Макарова, позволяя себе немного расслабиться, оперевшись спиной о бетонную стену. — Ну… если он снаружи, то он вряд ли кому-то навредит, кроме животных, — предполагает девушка, — мы все тут, ну а… кто не в доме, тому уже… ну, всё равно. Они замолкают, тихо выдыхая. — Подумать только, если бы машина не сломалась, мы бы все уже спокойно ехали в безопасности на электричке до дома, — слегка улыбнувшись, говорит Лиля, продолжая перебирать вещи, — или если бы мы послушали тебя, а не Вадима… — добавляет она, со вздохом откладывая последнюю коробку. — Не волнуйся, я не буду ныть, что «я же говорила», — мягко улыбается девушка, подбадривающее глядя на подругу. Вдруг слышится звук открывания уличных створок, ведущих в подвал. Девушки замирают, Лера удобнее хватает ружьё. — Вряд ли это оборотень, — шёпотом замечает Лиля, когда становится понятно, что дверцы аккуратно опускают и слышится звук человеческих шагов, — может, Вадим? — предполагает она, но Лера без объяснений качает головой, одним взглядом прося подругу замолчать. Тихо и осторожно ступая за поворот стеллажа, она доходит до края и, собравшись с мыслями, аккуратно заглядывает за угол. В тот же момент слышится громкий выстрел. Высокий седой мужчина, измазанный чьей-то кровью, перезаряжает дробовик, уверенным шагом направляясь к девушкам. Лера паникующее прячется обратно за стеллаж, оглядываясь в поисках спасения. В другом конце подвала виднеется лестница наверх, ведущая к какому-то люку. Судя по планировке, он должен вести в кабинет Юмы, в котором сейчас как раз находился Вадим. Даже если люк закрыт, если повезёт, парень сможет его открыть. Главное действовать быстро, главное, чтобы Дракон был ещё там. Лера кивает Лиле в сторону стремянки и одними губами произносит: «беги», после чего сама высовывается из-за угла и стреляет в сторону мужчины, не успевая нормально прицелиться и потому попадая мимо. Абраменко добегает до лестницы; Лера, пытаясь держать мужчину на мушке, прицеливается ему в грудь и нажимает на курок. Слышится щелчок. Выстрела не происходит. Патроны кончились. Лиля, уже забравшаяся на первую ступеньку лестницы, оглядывается на Макарову и маньяка. Тот подходит к ней уже совсем близко, будто желая не выстрелить ей в лицо, а задушить собственными руками попавшую в ловушку жертву. Лера пытается ударить его ружьём, но он перехватывает его, бросая в сторону, и грубо берёт девушку за горло. Лиля раздумывает лишь пару секунд, а после спрыгивает с лестницы и, пользуясь эффектом неожиданности, с силой толкает мужчину, заставляя того ослабить хватку рук и отпустить Макарову. Та тут же бежит к лестнице, однако Абраменко не успевает за ней; вернув себе равновесие, мужчина хватает девушку за руку. Секунда для реакции. Она хватает нож-бабочку из своего кармана и наугад заносит её за спину, попадая мужчине в бок. Тот отпускает Лилю и она несётся следом за уже пролезшей через открытый люк Лерой; взбирается по ступенькам, но одна из них вдруг ломается, и, теряя равновесие, девушка падает спиной прямо на подошедшего мужчину. Вытащив нож из своего тела, он грубо перерезает девушке горло. Лера шокировано смотрит, как он отбрасывает её безжизненное тело на пол и хватается за дробовик, собираясь выстрелить Макаровой в лицо; девушка тут же захлопывает люк и, секунду промедлив, всё же баррикадирует его стоящим рядом тяжёлым столом. Девушка сломя голову несётся в комнату к остальным. — Там мужик какой-то в подвале! — быстро говорит она, закрывая за собой дверь и перетаскивая к ней комод. — Он пытался убить меня, и убил Лилю, и… Вадим измученно потирает переносицу. — Это был Баатар. Дед Алтана, — говорит он. — Вадим грохнул его сына и из-за этого он на нас разозлился, — говорит холодно Разумовский. — О, ну конечно, сейчас самое время для обвинений! — вскидывает Дракон руки. — Ну давай тогда ещё вспомним, что ты грохнул Грома! Кто знает, может, теперь за нами придёт этот его обращённый напарник и загрызёт всех заживо за лучшего друга?! — Он на острове, он не сможет сюда прийти! — возражает Серёжа. — О, так ты всё с самого начала продумал?! — Прекратите! — громким шёпотом требует Лера. — Нам нужно сидеть тут тихо, чтобы он не понял, что мы здесь. Вадим и Сергей тяжело вздыхают. Дракон смотрит в окно, размышляя. — Значит, они семейка охотников, — говорит он тихо вслух, — дед с сыном в полнолуние пытаются грохнуть оборотня, который, наверно, и убил родителей Алтана и Юмы, а те в это время кантуются где-то в безопасном местечке, потому что оборотень их уже по запаху знает и охотится именно за ними. Похоже на правду? — И они оставили нас здесь, зная обо всех опасностях? — спрашивает Лера. Вадим пожимает плечами. — Ну, вполне похоже на Дагбаевых, разве нет? — замечает он. — За семью они кого угодно порвать могут, но на всех остальных-то им плевать. Сказали нам всем сидеть дома и съебались спокойненько с чувством выполненного долга. — Они могли бы хоть кого-то забрать, в машине бы ещё… ну, человека четыре или пять бы поместилось, если очень захотеть, — говорит Серёжа. — Ага, но нас не четыре и не пять, — парирует Вадим, — кому-то бы всё равно пришлось остаться. — Тогда они могли бы рассказать нам правду, а не… какую-то идиотскую чушь про животных! — возмущается Серый, и Лера сразу на него шикает. Вдруг за стеной начинают слышаться спокойные шаги. Все замирают. — Да это Саша, наверное, — тихо успокаивает всех Разумовский, — он отходил.