Превратности судьбы

Не открывая глаз, Гермиона Грейнджер лениво потянулась. Губы сами собой расплывались в счастливой улыбке, и так приятно было ощущать на себе теплые лучи по-летнему ласкового солнца. Однако нужно было вставать. Иначе она рискует опоздать на собственную свадьбу. Мама договорилась с парикмахером. И та предупредила, что на прическу потребуется не меньше двух часов. Бедная мама не понимала, что с помощью магии можно уложить волосы всего несколькими взмахами волшебной палочки. Но Гермиона не стала ей возражать. До сих пор все магическое заставляло родителей нервничать. А доставлять им еще больше беспокойства она не собиралась. Им и так предстоит весьма нелегкая процедура аппарации. Гермиона хихикнула. Можно было, конечно, и пройти через «Дырявый котел», но уж больно нелепо будет смотреться невеста в шикарном белоснежном платье, пробирающаяся в затрапезную пивнушку. В коридоре послышались шаги, и девушка вздохнула. Итак, пора подниматься. Времени на то, чтобы и дальше мечтать, больше не было. Сегодня все должно быть идеально. Ведь этот день должен стать самым счастливым в ее жизни. Скрипнула дверь, Гермиона откинула одеяло, лучезарно улыбнулась и увидела побелевшее лицо матери. - Что...?- успела прошептать миссис Грейнджер, прежде чем с глухим стуком опуститься на пол в глубоком обмороке. Дальше события развивались еще более драматично. Прибежавший на шум отец, видимо, хотел добродушно пожурить своих женщин за разыгрываемое представление, для которого сегодня не было не единой свободной минутки. - Вот если бы вчера... - начал он и резко осекся, увидев лицо дочери, склонившейся над матерью и пытающейся привести ее в чувство. Мистер Грейнджер был здоровым мужчиной, но и он схватился за сердце и неловко привалился к косяку. Закрыв глаза, он сделал несколько глубоких вдохов и снова взглянул на дочь. Ничего не изменилось. Не зная, что сказать или сделать, он блуждающим взглядом скользил по лицу своей малышки, а в сердце снова заползало то неприятно липкое предчувствие беды. Но, даже находясь в полном недоумении, его дочь все так же оставалась умной и сообразительной девочкой, чем он всегда гордился. Она подбежала к зеркалу и стала испуганно смотреть на собственное отражение. Вцепившись побелевшими пальцами в раму зеркала, она ошеломленно разглядывала чудовище. Не больше и не меньше. Она по-прежнему была Гермионой Грейнджер и не превратилась ни в какое животное. На лице, как и положено человеку, у нее были два глаза, нос, и рот. Только все это было как бы в несколько раз преувеличено. Глаза стали огромными, навыкате, как у жабы, нос увеличился в несколько раз и формой напоминал неровную дряблую картофелину, само лицо было непропорционально перекошено, а рот напоминал прорезь ящика для газет. Волосы стали неопределенного цвета. Не коричневые, как раньше, не серые, и не черные. Совершенно непонятный оттенок. На полу тихо плакала мама, которую неловко похлопывая по спине, утешал отец, не сводя внимательного взгляда с дочери. Гермиона прокашлялась и незнакомым хриплым голосом с робкой надеждой произнесла: - Наверняка это проделки близнецов. Мама ничего не поняла, но в ее взгляде тоже засветился огонек надежды. - Ты знаешь какое-нибудь заклинание, чтобы убрать все это? – непривычно эмоционально отреагировал отец. Гермиона взяла с прикроватной тумбочки волшебную палочку, направила на себя и решительно произнесла: «Фините Инкантатем». И рванула к зеркалу. Но отражение показывало все ту же отталкивающую картинку. После напряженного получаса заклятий и антизаклятий Гермионе пришлось признать собственное бессилие. Возможно вчера на девичнике ей просто что-то подлили в бокал. И нужно всего-навсего принять противоядие. Она решительно протопала к камину и вызвала дом Уизли. Дальнейшее превратилось в самый настоящий кошмар наяву. Молли и Артур Уизли были глубоко шокированы видом своей будущей невестки. Близнецы испуганно клялись и божились, что ничего из их продукции Гермионе не подливали и не подмешивали. Джинни молчала и отводила глаза, не в силах смотреть будущей сестре в лицо. Кажется, она тихо плакала. Когда на кухню зашел Рон, Гермиона сама отвернулась. Она была не в силах поднять глаза на своего жениха. Скомкано попрощавшись, она неловко шагнула обратно в камин. Дома, лихорадочно перелистывая имеющиеся в распоряжении фолианты, Гермиона напряженно анализировала и вспоминала. Может быть, это все-таки чья-то нелепая и злая шутка. Или месть ревнивой поклонницы ее жениха. Может быть, это какое-то отсроченное проклятие. Или все-таки шутка. Голова шла кругом, глаза быстро пробегали по строчкам книг, а в душе все больше разрасталась паника. Родители тихонько сидели на диване в гостиной, горестными глазами следя за дочерью. Отец среагировал, когда после очередного неудавшегося заклинания Гермиона швырнула в стену книгой и бурно разрыдалась. Он посадил ее между собой и матерью и сжал в крепких объятиях, не в силах ничем помочь своему единственному ребенку. Полыхнул камин. Рон Уизли пришел с Гарри Поттером. Когда Гермиона подняла глаза на визитеров, Рон с ужасом отшатнулся и попятился назад. Несколько мучительных секунд девушка ждала, когда ее жених преодолеет чувство брезгливости, и скажет, что он все равно ее любит. Но он только таращился на нее с непередаваемым отвращением и, наконец, пробормотав неловкое извинение, неловко ретировался. Гарри остался. Он осторожно опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои. Что-то спрашивал, родители отвечали, а Гермиона содрогалась в беззвучных рыданиях. Звонок в дверь вывел волшебницу из бездны жалости к себе, и, вскочив на ноги, она бросилась по лестнице наверх. Она еще успела услышать голос матери, извиняющейся перед кем-то, прежде чем забежать в ванную, и включить ледяной душ. * * * Северус Снейп одним из первых в магическом мире узнал, о том, что Всезнайка Грейнджер превратилась в чудовище. Но это не вызвало в нем ни капли любопытства. Ему было абсолютно все равно, выйдет Грейнджер замуж или нет. Он совершенно не понимал Макгонагалл, которая отчаянно сокрушалась о том, что это неприятное событие произошло именно в день бракосочетания. Про себя он подумал, что младшему Уизли повезло, превращение могло случиться, например, в первую брачную ночь. Помочь, когда Помфри с Макгонагалл в истерике заявились в его дом, он ничем не смог. Он не знал ни одного проклятья, подходившего под описание. Скорее имела место неудачная трансфигурация человека, о чем он раздраженно и поведал уважаемой преподавательнице трансфигурации. Но оказалось, что и Макгонагалл, и Помфри уже проверили Грейнджер на все возможные и невозможные проклятия. Результат был нулевым. Северус недоумевал все больше: что им могло потребоваться от него? Конечно, он понимал, что такое непривлекательная внешность, и даже немного сочувствовал Грейнджер, которую вообще-то не слишком жаловал, даже несмотря на то, что девчонка помогала спасать ему жизнь. Но он и правда не знал, чем здесь можно помочь. Он не знал ни зелья, ни заклятия, действовавшего с такими эффектами. Универсальное противоядие в девчонку уже влили. Нет, он ничем не может помочь, - вежливо попрощался Снейп с надоедливыми визитерами. Бывший преподаватель зельеварения школы Хогвартс спешил в свою личную лабораторию, где трудился над интереснейшим зельем. Он не хотел вдаваться в подробности проклятия Грейнджер. У него не было на это времени. * * * Постепенно Гермиона приходила в себя. Прошла уже неделя с того злополучного дня. Свадьба все-таки состоялась. Только прошла она не так, как было запланировано. Она замуж не вышла. Поженились только Гарри и Джинни. Гермиона сама на этом настояла, не желая портить друзьям праздник. Рон больше у нее не появлялся. И от него не последовало ни письма, ни каких-либо попыток увидеться и объясниться. Молли рассказала, что в тот день его не было в Норе. Он явился через сутки, помятый и мертвецки пьяный. Ну что ж, не одна она переживает случившееся. Вот только никак не удавалось забыть выражение его лица в тот роковой момент. Но она все же цеплялась за надежду, что скоро все будет как раньше. Гарри приходил еще несколько раз, приводил сначала мадам Помфри, потом директрису Макгонагалл. Он приходил просто посидеть и поговорить. Но почти никогда не смотрел ей в лицо. И она совсем не винила его за это. Каким-то образом весть о случившемся мгновенно облетела весь магический мир Британии, и совы стали пачками приносить письма. Сначала Гермиона не обращала на них внимания, дом был окружен соответствующими чарами, и визитеры потревожить ее не могли. Потом, в перерыве между обследованиями у Святого Мунго, мисс Грейнджер решилась прочитать корреспонденцию. Лучше бы она этого не делала. Почитатели героини войны изливали свое нелепое сочувствие, остальные злорадно насмехались над выскочкой-грязнокровкой. И теперь вся корреспонденция тоже находилась под запретом. Гермиона не собиралась отвлекаться от своей цели. Навязчивое и враждебное внимание мешало поискам решения проблемы. Надеясь на чудо и каждое утро подходя к зеркалу с сильно бьющимся сердцем, было очень тяжело снова и снова заставлять себя зарываться в пыльные фолианты по темной магии. И снова надеяться, надеяться, что вот-вот отыщется контрзаклятие и все будет как раньше. Она гнала от себя мысли о предательстве Рона. Она уже внушила и себе и родителям мысль о том, что ему нужно просто оправиться, осознать случившееся. Она не верила, что он снова ее бросил. Слишком неприятны были воспоминания о том, как было больно и тоскливо, когда в погоне за крестражами они с Гарри остались одни. Гермиона с детства любила Рона, но и прекрасно осознавала все его недостатки. Ей казалось, что она знает этого человека даже лучше, чем он сам знает себя. И она отчаянно надеялась, что пройдет еще немного времени, и ее милый, неуклюжий Рон придет к ней со своей глуповатой и немного виноватой улыбкой, и все снова станет хорошо. А она избавится от проклятия. Но пока из семьи Уизли ее навестила только Молли с неловкими оправданиями за сына. И даже Джинни, с которой они, казалось, лишь вчера вместе хихикали, готовились к двойной свадьбе, отчаянно хохотали на девичнике и даже шептались относительно всяких интимных подробностей, к ней не приходила. Гарри всегда являлся один. Он сказал, что новоиспеченная миссис Поттер начинает плакать, как только речь заходит о Гермионе. Приходилось затрачивать все больше и больше усилий, чтобы заставить себя отвлечься от собственных переживаний и штудировать всевозможную магическую литературу. «Все будет хорошо», - как мантру твердила себе волшебница.