Превратности судьбы

Прошло четыре месяца. И вот ранним утром Гермиона Грейнджер с недовольным ворчанием перевернулась с боку на бок и попыталась снова заснуть. Однако организм уже получил повышенную дозу отдыха и никак не реагировал на попытки своей хозяйки еще немного вздремнуть. А ведь вставать было незачем. Можно, конечно, было помочь маме приготовить завтрак или обсудить с папой последние маггловские разработки в сфере зубного протезирования, но все это повторялось изо дня в день и было совсем неинтересно. Мисс Грейнджер было совершенно нечем заняться, да и честно говоря, не особо и хотелось. Нельзя сказать, что характер истинной гриффиндорки как-то кардинально изменился, но совсем недавно она приняла одно важное решение, и теперь, не торопясь, смаковала его. У девушки была затяжная депрессия, хотя сама Гермиона считала, что как раз наоборот. Ей казалось, что наконец-то она стала излечиваться от последствий этих безумных месяцев, посвященных поискам избавления от проклятия. Она, наверное, перерыла все фолианты по темной и не очень магии в поисках решения проблемы. Посетила всех более или менее известных целителей, причем как волшебников, так и магглов. Ей дважды пытались сделать пластическую операцию, но совершенно безрезультатно. Ее лицо начинало расплываться и расползаться, как только начинали заживать швы от хирургического вмешательства. Через пару дней после операции лицо становилось все таким же отталкивающим как раньше. Никакие чары маскировки на уродство не действовали. Как и оборотное зелье. Родители совсем отчаялись, но они старались сохранять присутствие духа, чтобы не расстраивать дочь. Однако они собирались вернуться обратно в Австралию. Если они еще какое-то время пробудут в Англии, их клинику будет очень трудно возродить. Они звали ее с собой. Гермиона все эти месяцы очень остро чувствовала свою связь с родными ей людьми, она не знала, как смогла бы все это выдержать, если бы не любовь ее родителей. А пережить пришлось немало. Рона Уизли было, конечно, трудно винить за полный разрыв отношений. Однако совершенно невозможно было его простить за то, что уже через два месяца после случившегося с Гермионой несчастья, так и не решившись просто поговорить с бывшей невестой, он женился на Лаванде Браун. Но бравый гриффиндорец этим не ограничился. Не выбирая выражений, он направо и налево раздавал интервью для всех магических изданий. Венцом благородства Уизли стали злые, обидные слова, сказанные прямо ей в лицо, когда она выходила из министерского лифта, скрытая густой черной вуалью, и потому очень узнаваемая. Держа под руку новоиспеченную миссис Уизли, ее бывший жених и друг, покрывшись от волнения красными пятнами, на весь министерский холл попросил его не преследовать. На следующее утро газеты опубликовали новое захватывающее продолжение ее личной трагедии. Гермиона прятала магическую прессу от родителей. Ей самой было совершенно непонятно, почему волшебный мир воспринял как само собой разумеющееся, что ее не просто бросили, а с ног до головы облили грязью и назвали все это лишь справедливым возмездием выскочке-грязнокровке. И это тот самый волшебный мир, который громко восхвалял героиню войны, помогавшую победить Волан-де-Морта! Это было непостижимо, неправильно. И дело было не в Рите Скитер, которая и начала всю эту грязную кампанию. Таких злорадствующих было гораздо больше. Гермиону даже уволили с работы, мотивировав это решение заботой о ее здоровье. Но переезжать в Австралию она все равно не хотела. Потихоньку она примирилась с тем, что пока у нее нет разгадки загадочного проклятия. И возможно, еще много лет не появится. Но она смирилась с этим, пройдя за эти месяцы все стадии несчастья. Она плакала и работала как одержимая, швырялась вещами и закатывала истерики. Она тихо горевала, прижавшись к маминому боку, прося прощения за свое безобразное поведение. И теперь она, наконец, пришла к согласию сама с собой. Она не могла уехать из Англии, ее мир был здесь. Несмотря ни на что, ее место было в магическом мире. Они, все те, кто не любил маглорожденную Грейнджер, или те немногие, кто не отвернулся от нее, все же были ее соплеменниками. Она боролась за них. Вместе с ними. Ее магическая составляющая роднила волшебницу с этими людьми. Отказаться от этого мира она не могла. Поэтому через несколько дней она крепко обнимала в аэропорту родителей, уверяя, что с ней все будет в порядке, и обещала обязательно приехать к рождению ребенка. Беременность сорокадвухлетней миссис Грейнджер поистине была неожиданностью. Гермиона так же, как и ее родители, радовалась этому событию. Это доказывало, что в этом несовершенном мире все же случаются приятные сюрпризы. Надежда в ней еще не умерла, хоть девушка и возвращалась в пустой одинокий дом, не имея в жизни никакого занятия и совершенно не представляя, что с ней будет дальше. * * * Северусу Снейпу было все так же наплевать, что происходит с Гермионой Грейнджер. Он редко читал газеты и был совершенно равнодушен к сплетням. После своего «чудесного спасения» и милостивого оправдания всех его неблаговидных поступков, даже тех, которые он до сих пор не мог простить сам себе, он в категорической форме потребовал отставки с должности профессора зельеварения и декана Слизерина, и обосновался на окраине Хогсмида в довольно просторном доме. Лондон его ничем не привлекал. Заброшенный дом в Тупике Прядильщиков стоял пустым с прицепленной на забор табличкой: «Продается», и разительно отличался от его нового жилища. Новое жилье было просторным и светлым. Из окон открывался приятный вид на зеленые лужайки перед Запретным лесом – основным источником компонентов для трудолюбивого зельевара. В доме были две хорошо оборудованные лаборатории, где Северус варил зелья на продажу и давал пищу своему пытливому уму, отгадывая загадки могущественных зелий. Это был хороший способ забыться и не терзаться угрызениями совести. Побывав на пороге смерти, шпион и предатель Снейп простил всех и себя в том числе. Смерть единственного бесконечно доверявшего ему человека все еще отдавалась в душе тупой болью. Но и Дамблдора он простил. Каким-то образом эта эвтаназия директора на Астрономической башне вытеснила неловкие и постыдные воспоминания о девушке с рыжими волосами и зелеными глазами. Смешно, но перед смертью Северус простил даже Поттера. Хотя ему до сих пор было неприятно слышать эту фамилию. Долгое время, лежа в отдельной палате Святого Мунго, Снейп с ужасом ожидал, что вот-вот весь волшебный мир узнает о его, Северуса, непростительной слабости. Любви к давно умершей и преданной им женщине. Но Поттер поступил благородно - он хранил молчание. И постепенно Снейп пришел к мысли, что ничего постыдного в его чувствах нет. Да и чувств, собственно, никаких не осталось. Все выболело. Отгорело. И, раз он выжил, нужно настроиться, а потом идти куда-то вперед. Куда? Этого он пока не знал, но обязательно придумает. Вот так бывший шпион, бывший учитель зельеварения и настоящий герой войны стал владельцем нового удобного дома и быстро зарекомендовал себя на рынке поставщиков зелий. К нему обращались за качественным продуктом. К нему шли со сложными старинными рецептами. Начинающие зельевары обращались к нему с просьбой об обучении, и даже министерство магии сочло нужным поддержать героя войны и выделило грант для работы над интереснейшей загадкой зельеварения. В общем, мистер Снейп был вполне доволен жизнью, и даже субботний визит Макгонагалл не был ничем из ряда вон выходящим. Ему нравилось держать в тонусе драную кошку, ведь теперь в коллективе не было никого, даже отдаленно похожего на извечного оппонента бывшего декана Гриффиндора – бывшего декана Слизерина. Макгонагалл частенько заглядывала к нему на огонек, как и многие бывшие коллеги. С Минервой они по привычке обсуждали школьные дела, которые теперь, без непосредственного участия в его жизни надоедливых и тупых детей, Северуса совсем не раздражали. Они обсуждали и зельеварение, и трансфигурацию, и даже последнего учителя по Защите от темных сил, который хоть и продержался на должности больше года, однако рисковал быть уволенным за полное профессиональное несоответствие занимаемой должности. Второго Волан-де-Морта пока не предвиделось, но дети все же должны обучаться и этому предмету. В ответ Северус привычно кривил губы и язвительно вопрошал: «Неужели даже Локонс был бы предпочтительнее?» Директриса Макгонагалл игриво отвечала, что никто и никогда не сможет занять в ее сердце место Златопуста Локонса. Нынешний визит Минервы ничем не должен был отличаться от предыдущих и, по всей вероятности, последующих. Но она разрушила приятную традицию. Прямолинейная представительница Гриффиндора начала атаку прямо в лоб. - Северус, я знаю, что иногда ты берешь на неделю-другую ассистентов. Снейп в знак молчаливого согласия слегка кивнул головой, быстро соображая, для чего драная кошка вдруг завела этот разговор. - Значит, ты не откажешься, если я порекомендую тебе толковую и грамотную ассистентку? Зельевар неприятно ухмыльнулся, и насмешливо прищурил глаза. «Интересно, - подумал он, - как эта женщина думает заставить меня взять на работу неизвестный талант?» - Минерва, - лениво выговаривая слова, начал он. – Я бесконечно признателен тебе за заботу, но кадры для работы в своей лаборатории я всегда отбираю сам. Несмотря на эту отповедь легкая улыбка Макгонагалл не изменилась. Северус вдруг ощутил едва заметное беспокойство. - Я думаю, - покровительственно заявила директриса, - что только ты сможешь понять отчаянное положение этого человека. Зельевар усмехнулся, поражаясь, что его интуиция все громче предупреждает его о неприятностях. - Тем более, - многозначительно подчеркнула собеседница, - что ты обязан этому человеку жизнью. Каменная глыба все же рухнула ему на голову. Поттер! «Или Грейнджер», - подкинул альтернативный вариант его внутренний голос. Снейп стоически молчал, не выдавая лицом эмоций. - Северус, это трагедия, - вдруг взволнованно затараторила Макгонагалл. – Ее состояние без изменений, магический мир открыл на бедную девочку охоту. Репортеры караулят ее возле дома, друзья отвернулись, жених бросил, и вдобавок ко всему ее уволили с работы. И, естественно, на все запросы о вакансиях ей отвечают отказом. Подумай, она старательна и умна! И больше не твоя ученица. Она взрослый, прошедший через войну и личную трагедию человек. Северус недовольно поморщился. Минерва, видимо, полагает, что ему должны прийти в голову какие-то ассоциации. Только он уже давно не занимается благотворительностью. Но вот долг жизни… Северус Снейп был гордым человеком, и ему неприятно было осознавать, что у него камнем на шее висит этот долг. К тому же в прошлый раз, когда он так же был должен Дамблдору, все окончилось весьма плачевно. - Ты хочешь, чтобы я взял на работу эту надоедливую девчонку? - Собравшись с мыслями, язвительно осведомился зельевар. – Или ты хочешь, чтобы я занялся ее проклятием? - Хм… - смущенно потупилась Макгонагалл. – Возможно ведь и то, и другое... - Благодарю покорно. - Не за что, Северус, не за что. - Это ты мне скажешь, когда девчонка прибежит к тебе в слезах, спасаясь от злобного слизеринского гада. - Ты явно недооцениваешь Гриффиндор, - довольно промурлыкала драная кошка. – Хочешь пари? И Северус понял, что он попался.