Превратности судьбы

Гермиона Грейнджер тщательно готовилась к первому рабочему дню. «Еще одно маленькое чудо», - думала она. После множества отчаянных попыток устроиться хоть архивариусом в библиотеке, хоть поломойкой в архив, она совсем было опустила руки, но неожиданно профессор Макгонагалл сообщила ей, что профессор Снейп подыскивает себе ассистента и с удовольствием возьмет на эту должность ее. Насчет удовольствия Гермиона очень сомневалась, но приятная перспектива сменить свою душную, пропыленную множеством фолиантов комнату на хоть что-то новое весьма воодушевляла. У нее есть работа! И неважно, что директриса Хогвартса вынудила на это Снейпа, скорее всего, шантажом, важно другое – у нее наконец-то будет, чем заняться! После многих месяцев бессмысленных метаний и стенаний перспективы казались очень радужными. - И, возможно, - многозначительно приподняв брови, пробормотала бывший декан, - он поможет и тебе лично. Крохотный огонек надежды при этих словах ярко вспыхнул. Да, Снейп, безусловно, большой специалист по темномагическим заклятьям, и, возможно, он действительно сможет ей помочь. Но в любом случае она будет очень рада узнать что-то новое. Заниматься полезным делом. Приносить хоть какую-то пользу. Поэтому Гермиона отчаянно волновалась и начала собираться на работу с семи утра, хотя ей и велено было прибыть на место службы к десяти часам. Она дважды отутюжила строгую черную мантию – любимый цвет зельевара, дважды старательно вымылась под душем, чтобы от нее не исходило никаких ароматов, которые могли бы перебить запах зелья, и гладко прилизала волосы, намертво скрепив их на затылке в строгом пучке. Сверху Гермиона надела специально изготовленный головной убор. Эта была шапочка с густой черной вуалью, через которую снаружи нельзя было рассмотреть ее лицо. Для самой же Гермионы, после того, как были наложены специальные чары, вуаль была абсолютно прозрачна и не мешала хорошо видеть. Итак, она выглядит аккуратно, полна решимости делать все, что Снейп пожелает, и уверена, что наконец-то все будет хорошо. * * * Запиликал будильник, Северус с бесконечно тяжелым вздохом погасил под котлом огонь. Через пятнадцать минут явится Грейнджер. «И, конечно, минута в минуту», - раздраженно думал он. Нет, он вовсе не любил, когда его сотрудники опаздывали, и ему импонировало такое качество, как пунктуальность, но вот именно в этой конкретно взятой гриффиндорке оно его весьма раздражало. Всегда правильная, знающая верный ответ, готовая бросится грудью на защиту друзей и не только, вечно лохматая, занудная… Северус, казалось, мог продолжать этот список бесконечно, но пора было идти встречать эту нежданную радость. Вообще-то помариновать девчонку минут пятнадцать у дверей, дабы сразу обозначить, кто в этом доме хозяин, было бы не лишним. Но, как назло, Северус припомнил, что в приступе безумия, не иначе, сообщил Макгонагалл пароль от камина, и Грейнджер прибудет именно через него. Едва часы закончили бить десять раз, камин полыхнул зеленым огнем, и на ковер вышла… «Наложница из гарема», - глумливо подумал Снейп. «Или глубоко скорбящая вдова», – продолжало веселиться его внутреннее я. - Здравствуйте, мастер Снейп, - раздался глубокий грудной голос. «Даже в этом обманула», – подумал Северус. Он готовился выдать язвительную тираду, если Грейнджер по привычке назовет его профессором, или, не дай ей Мерлин, мистером Снейпом. Но ничего, он еще найдет к чему придраться. - Мисс Грейнджер, - коротко поприветствовал ее зельевар, – пройдемте в кабинет. Сейчас он станет диктовать ей условия, на которых согласен дать ей вожделенную должность. Если и это ее не отпугнет, то отсутствие в первые три месяца платы за работу точно ей не понравится. Но девчонка оказалась непробиваемо вежливой и корректной. Она соглашалась на все. И на мытье пробирок, и на уборку лаборатории. Она соглашалась на ночные бдения над котлами, и на добывание яда из желез акромантула. И даже, когда почти вышедший из себя Снейп язвительно поинтересовался, что она станет делать, если он прикажет ей не дышать, все так же тихо ответила, что знает пузыреголовое заклятие, так как совсем не дышать у нее не получится, ведь тогда она не сможет быть ему полезна. Северус, хотя и мало кто об этом подозревал, имел живое чувство юмора, поэтому на последних словах своей - а сомнений в этом не оставалось! - будущей ассистентки чуть было не рассмеялся. Этот поединок он проиграл, а ведь Минерва его предупреждала. Однако спустя мгновение он снова нахмурился. Он не видел ее лица и не знал, как на самом деле Грейнджер на все это реагирует. Неужели она действительно думает, что будет работать в лаборатории в этой шляпке?! - А теперь, мисс Грейнджер, если у вас не имеется ко мне никаких вопросов, - продолжил Мастер тоном слегка угрожающим и предупреждающим о том, что никаких возражений он не потерпит, - снимите ваш головной убор. Он внимательно смотрел на свою собеседницу и потому не пропустил момент, когда она вздрогнула. - Пожалуйста, - все также тихо и безэмоционально произнесла она, - разрешите мне остаться в нем. - Мисс Грейнджер, вы еще не приступили к своим обязанностям, а уже спорите. Хотя не далее, как пятнадцать минут назад обещали ни при каких обстоятельствах этого не делать. Вы уверены, что хотите занять эту должность? - Да, конечно, простите, Мастер, - пробормотала она, но вуаль не сняла. – Это так необходимо? - А как же вы собираетесь работать в лаборатории? - картинно изумился Снейп, решив пока не выговаривать ей за прямое неповиновение – он заметил, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в мантию. Нет, он, конечно, понимал, что там, под вуалью, что-то неприятное. Но все равно он не мог позволить ей такого преимущества. Чтобы там ни было, он должен видеть ее лицо во время разговора. - Я очень хорошо все вижу. Изнутри наложены чары прозрачности. - Мисс Грейнджер, - холодно уронил Северус, - если вы не хотите прямо сейчас попрощаться, вы немедленно избавитесь от головного убора. Девчонка коротко выдохнула и безропотно стянула вуаль. Северус был доволен тем, что прошел суровую практику владения лицом. О Мерлин! Он никогда еще не видел ничего уродливей. А Грейнджер, видимо, последним усилием воли сдерживает слезы. Она стояла, выпрямившись как по струнке, гордо задрав трясущийся подборок, и только безжизненно повисшие руки выдавали ее отчаяние. Видимо, она решила, что сейчас, увидев ее, так сказать, в полной красе, Северус выставит ее за дверь. Сколько у нее было уже таких дверей?! Он не хотел ей сочувствовать. Он вообще не желал ничего знать ни о ней, ни о ее проклятии. Но тут он вспомнил оборванную и окровавленную маленькую фигурку, с растрепанными волосами и горящими мольбой глазами, отчаянно призывавшую его дышать, когда он лежал, почти обескровленный, после укуса Нагайны. Вспомнил, как она, с радостными слезами на глазах, сообщала ему, что они победили. Что Волан-де-Морт мертв, и война закончилась. А он, Северус, обязательно будет жить, потому что она ни за что не позволит ему умереть. В тот момент она казалась ему олицетворением новой жизни. Живая, энергичная, бесконечно преданная. - Хм-м... Да, на конкурсе красоты вам не победить, - протяжно выдохнул зельевар и тут же чертыхнулся про себя. Он заговорил таким мягким тоном, что сам себе напомнил заботливого, доброго дядюшку. Если он будет так и дальше продолжать, она усядется к нему на шею и станет погонять... – Вам не нужно меня бояться, - все так же мягко промолвил он. – Поверьте, я никогда не буду комментировать вашу внешность. - И не нужно стесняться, - добавил он уже более сурово. – Нам нужно научиться нормально взаимодействовать друг с другом, если мы хотим работать вместе. Он не знал, что, услышав эти слова, гриффиндорская девчонка, молча, про себя, присягнула бывшему слизеринскому декану на верность.