Превратности судьбы

Гермиона довольно быстро привыкла и к язвительным замечаниям, и к суровым выговорам, и к сведенным в судорогах пальцам от мытья пробирок и котлов. Пока Снейп не поручал ей ничего мало-мальски значимого. Она целые дни проводила в полусогнутом состоянии над мойкой. Но даже этот труд она считала благодарным. И пусть все общение с Мастером сводилось к приказам: «Подойдите, подайте, отмойте» и ее таким же кратким: «Да» или «Нет», она все равно была благодарна бывшему профессору. И, разговаривая, он всегда смотрел ей в лицо. До этого, глядя вот так же прямо в глаза, не боясь заразиться от нее неведомой дрянью или просто не опасаясь оскорбить свои эстетические чувства, с ней общалась только директриса Макгонагалл. Гарри, поначалу довольно часто навещавший ее, пока его энтузиазм не угас и его не поглотили полностью собственные маленькие проблемы и семья, тоже отводил взгляд, как и все остальные. Но вот уже полтора месяца, как она не видела никого из бывших знакомых, кроме Снейпа и Макгонагалл. Джинни так к ней и не пришла. Из-за брата? Или просто чувствует себя виноватой, что их общие мечты сбылись только у нее одной? Гермиона всего этого не знала, но она была уверена, что ей никакие угрызения совести не смогли бы заменить дружеского общения. Поэтому она, стиснув зубы, скребла полы в лаборатории и старательно сдерживала сотню вопросов, просящихся на язык. Правило номер семь: «Никаких вопросов». Она хорошо запомнила их все - всего сорок или пятьдесят. Как и тот момент, когда выведенный из себя ее покорностью Снейп предложил не дышать по приказу. И то, что он почти рассмеялся в ответ на ее объяснения. А еще она запомнила его теплые, прекрасные слова о том, что она есть то, что она есть. Теперь она стала меньше плакать по ночам. С ней разговаривают. Она кому-то нужна. И, несмотря ни на что, она продолжает жить. Все будет хорошо! Снейп, конечно, очень неприятный человек, но Гермиона, помнившая его язвительные, полные яда слова еще с уроков зельеварения, нашла, что профессор значительно подобрел. Он и выглядел более довольным, что ли. Спокойным, удовлетворенным. Он стал ухаживать за собой, немного пополнел и утратил болезненную желтизну кожи. Гермиона даже за эти несколько недель уже успела узнать его гораздо лучше, чем за все время обучения в Хогвартсе. Снейп любил прогулки. Иногда, когда позволяло время, он сам отправлялся за ингредиентами в Запретный лес. Было забавно, что всю дорогу туда, Снейп летел как на крыльях, а вот обратно возвращался неспеша, с удовольствием растягивая удовольствие от общения с природой. Еще она заметила, что зельевар обожает сдобу. Первые дни гриффиндорка работала с утра до вечера, даже не заикнувшись о перерыве на обед или хотя бы на чай. Но однажды, в ответ на бурные возмущения желудка девушки, Снейп задумчиво прищурился, а через полчаса велел ей сходить пообедать. Проще всего было пойти в «Три метлы», но Гермиона уже не раз обжигалась в местах скопления волшебников и предпочла вернуться домой. Холодильник встретил ее неприятным запахом испорченного сыра и полным отсутствием хоть чего-нибудь съедобного. Уже месяц после отъезда родителей мисс Грейнджер питалась полуфабрикатами. Готовить она так и не научилась. Переодевшись в маггловский костюм, она надела очередную шляпку с вуалью, и в первый раз за много месяцев вышла в магазин. Конечно, ничего, кроме пары пирожков, тогда съесть она не успела, но зато теперь холодильник был забит йогуртами и консервами, сосисками и банками с концентрированным молоком. А еще через день-другой, после того, как Снейп приказным тоном напомнил, чтобы она уходила обедать без его прямого указания, она рискнула выйти на прогулку. Ее немного подташнивало от запахов составов, которыми она обрабатывала сильно пригоревшие котлы, и кусок в горло ей бы все равно не полез. Была уже осень, но воздух еще был теплым, и после энергичной пешей прогулки Гермионе сильно захотелось пить. А так как положенный ей на обед час еще не прошел, она рискнула зайти в «Кабанью голову». Она сомневалась, что в это время там кто-то есть. Да и вообще, насколько она помнила, посетители не слишком жаловали этот бар. И в любом случае ее лицо надежно скрыто вуалью, и здесь этому мало кто удивится или начнет любопытствовать относительно ее внешнего вида. Однако она ошибалась. Хотя в баре действительно не было посетителей, пронзительно голубые глаза внимательно осмотрели ее фигуру, и знакомый тихий голос тихо поприветствовал ее: - Добрый день, мисс Грейнджер. Так в ее активе появился еще один человек, который не причитал горестно над свалившимся на нее несчастьем, не пытался выяснить все омерзительные подробности ее жизни, а просто и по-доброму с ней разговаривал. И теперь она каждый день обедала в «Кабаньей голове» и от души наслаждалась новостями магического мира. Аберфорд Дамблдор был поразительно осведомлен обо всем. А еще через неделю ее язвительный наставник добавил новое правило. Каждый день, в четыре часа, хогвартские домашние эльфы доставляли ему поднос с булочками и ватрушками. Видимо, эльфы приносили гораздо больше еды, чем требовалось зельевару, или ему было просто стыдно покидать лабораторию ради чая со свежевыпеченной сдобой и оставлять свою ассистентку горбатиться над раковиной. Но так или иначе, в тот день Гермиона в кабинете Снейпа переписывала начисто своим красивым каллиграфическим почерком статью для журнала зельеварения и стала свидетелем торжественной доставки тяжело нагруженного подноса. При виде согнувшегося в три погибели эльфа ее глаза воинственно засверкали, а Снейп со знакомым прищуром и ехидной улыбкой в уголках губ, внимательно наблюдал за своей помощницей. Его глаза явно бросали вызов. Но Гермиона, помнившая об опасности провокации, лишь гневно насупилась и снова взялась за перо. Видимо, в награду за проявленные стойкость и выдержку Снейп предложил ей разделить послеполуденную чайную церемонию, а в ответ на слабые протесты сурово напомнил правило номер пятнадцать: «Спорить с Мастером нельзя». Однажды на чай пришла профессор Макгонагалл. Они засиделись на целых два часа, и зельевар даже не сделал попытки напомнить ей о работе. А еще она поняла, что раньше ничего не знала о своих бывших преподавателях. Сейчас, с высоты пережитого, она совсем по-другому оценивала этих людей. А может быть, в силу ее нового статуса, они просто вели себя более свободно. Как только директриса Хогвартса шагнула в камин, Снейп поменял пароль, объяснив своей ассистентке, что теперь его знают только два человека, и оба они находятся в этой комнате, а если драна…директриса Макгонагалл в следующий раз явится этим же путем, он будет знать, кто за это ответственен. А посетители приходили к Снейпу довольно часто. Но все через дверь, и не всем эта дверь открывалась. Гермиона подозревала, что ее наставник все-таки не слишком любит людей. К нему приходили заказчики. С некоторыми он разговаривал довольно вежливо, к другим просто поворачивался спиной. Он мог быть язвительным и насмешливым, холодным и высокомерным, мог весьма по-дружески подшучивать над одним и окатить волной презрения другого. Снейп был очень сложно устроенным человеком. Он был интереснейшей загадкой. Окутанный романтически-мрачной тайной. Непризнанный гений или великий лицедей. Отталкивающий от себя людей, и доверяющий только самому себе. Но такой завораживающе загадочный… Гермиона до сих пор не понимала, как на самом деле он относится лично к ней. На ум приходило только одно: он либо, в силу обстоятельств, ее терпит, либо просто пожалел, и опять-таки, с трудом выносит ее присутствие. Хотя она старается не привлекать его внимания, когда он находится в лаборатории – правило номер шестнадцать, кажется, и выполнять все его распоряжения, - правило первое, и самое главное. Пока она весьма отдаленно представляла себе, над чем Снейп работает в данный момент. Со слов Макгонагалл она знала, что он разрабатывает что-то по заказу Министерства. Но она верила, что, может быть, постепенно Снейп привыкнет к ней и хоть чуть-чуть сможет доверять. Ее работа в экспериментальном отделе Министерства была не так уж далека от работы с зельями. Гермиона отчаянно жалела, что так и не смогла довести до конца свой собственный проект - восстановление памяти с помощью комплекса чар и зелий. Все ее наработки оказались после увольнения недоступны, и даже если бы она и захотела самостоятельно продолжить работу, все равно результаты обследования и наблюдений над испытуемыми были недосягаемы. А так хотелось заняться чем-то настоящим. Чтобы отвлечься от одних и тех же мыслей. О Боже, Рон! Как ты мог так поступить? Острая боль от предательства так и не ослабела. Сейчас кошмары о войне ее уже почти не мучили, но так больно было быть опять в стороне от жизни. После того, что она пережила ради всех этих людей. Гермиона не замечала, что пока руки автоматически отмывают очередную пробирку, по ее щекам текут дорожки слез. - Мисс Грейнджер, неужели нельзя оставить драматические эффекты за дверью этой лаборатории, - раздался язвительный, резкий голос. Девушка так углубилась в свои размышления, что не заметила зельевара. Она неловко дернулась и выронила из рук пробирку. Звук разбившегося стекла прозвучал в тишине лаборатории довольно зловеще. Она втянула голову в плечи и сильно закусила губу, ожидая вполне справедливого выговора. Кажется, и для мытья пробирок она уже не пригодна... Всхлипнув, она опрометью бросилась вон. Подальше от Снейпа и его дурацкой лаборатории, от бесчисленных колб и грязных котлов. Пусть Снейп ищет другого дурака терпеть его поганый характер. С тем же успехом она могла бы оставаться и дома. Ее истерика набирала обороты, и, добежав до гостиной, Гермиона вслепую стала шарить по полке, ища дымолетный порошок, когда крепкая рука перехватила ее, и резко дернула в сторону от камина.