Превратности судьбы

Северусу уже надоело наблюдать за самоуничтожением маленькой гриффиндорской львицы. Хотя он сделал все, чтобы устраниться от проблемы Грейнджер, сейчас он с непонятным раздражением признавал, что девчонка ведет себя именно так, как и положено добросовестному ассистенту. Но ему почему-то казалось, что он стал владельцем жалкого забитого щенка. Или собственного домового эльфа. Ему уже опостылело созерцать этот полный распад личности. Грейнджер позволила превратить себя в жертву. Несколько лет он наблюдал, как девчонка, гордо задрав подбородок, обливала молчаливым презрением Малфоя с прихвостнями, оскорблявшими ее на протяжении всего обучения в школе, он видел ее молчаливый вызов на уроках, когда она сидела с задранной вверх рукой, зная, что слизеринский гад все равно ее не спросит. Она прошла всю войну, а не отсиделась где-то за спинами взрослых волшебников. Мерлин! Да за ней и дружками охотилась вся магическая Британия, а ее защитой были два малолетних оболтуса, которые в тех обстоятельствах, скорее всего, были для нее только обузой. Северус весьма проницательно полагал, что всю заслугу в поисках и уничтожении крестражей можно смело приписывать Грейнджер, хотя он и никогда не интересовался подробностями. Она наравне со всеми сражалась в последней битве, попутно умудрившись спасти ему, злобному слизеринскому предателю и убийце, жизнь. Или благородства Поттера все же не хватило на то, чтобы не рассказать слезливую историю детства сальноволосого ублюдка ближайшим друзьям? Скорее всего, так и было. Хотя девчонка ничем не выдала своей осведомленности. В любом случае, сейчас это было неважно. Северус практически с первого появления Грейнджер в своей лаборатории то и дело ловил себя на размышлениях о загадке уродливости девчонки. Он не знал, с какого боку подступиться к проблеме, да не особенно и хотел этого, но навязчивые мысли постоянно отвлекали его от дела, и в конце концов он поймал себя на том, что работа уже неделю как стоит на месте. Он с особым злорадством спустил с чердака ящики с уже отработавшими свое котлами и поросшими грязью пробирками и с удивлением наблюдал, как вся эта куча мусора выстраивается на длинных столах в ряд, сверкая чистотой и начищенными до блеска боками. Ему приходилось напоминать этой одержимой маньячке про обед. Почти силком усаживать пить чай и наблюдать изо дня в день ее почти рабскую покорность. Его выворачивало наизнанку. Хотелось встряхнуть девчонку за плечи или надавать пощечин. За все время ее работы Северус так и не услышал ни единого вопроса, и это, вопреки здравому смыслу, раздражало его больше всего. Сегодня, увидев эту жертву магии всю в слезах, что придавало ее облику еще больше уродливости, он, наконец, не выдержал. Но, видимо, и девчонка находилась уже на пределе. Расколотив пробирку, эта несчастная так перепугалась, как будто и правда ждала, что злой и страшный Снейп ее за это побьет. Он не знал, что заставило его кинуться вслед этой запутавшейся в жалости к себе дурочки, потому что не мог гарантировать, что от злости действительно не решится применить к ней воспитательные меры. Отшлепать бы ее хорошенько, а потом поставить в угол, пока до нее не дойдет, что она позволила с собой сотворить. Но вместо этого он усадил ее на кресло и сунул в руку носовой платок. А потом ровным, лишенным эмоций голосом, говорил и говорил. Северус понимал, что никакие его слова не помогут ей избавиться от уродства на лице, видит Бог, ему самому много лет пришлось привыкать к своей, мягко говоря, некрасивой внешности. - Но неужели вы не понимаете, что смазливое личико – это не гарантия счастливой жизни? Что вы вообще от этой жизни хотите? Вам так нравится изо дня в день мыть пробирки и натирать полы в моей лаборатории? Отвечайте, мисс Грейнджер! Он остановился и задрал ей подбородок, чтобы увидеть ее глаза. Странно, но он уже привык к ее своеобразной внешности, сумев совместить в своем сознании образ той, знакомой Грейнджер, с маской уродства. - Я… - сглотнула она, но больше не смогла вымолвить ни слова. Крупные, горячие слезы так и продолжали течь по ее лицу. - Видимо, вы не услышали ни слова, - со злостью сказал Снейп. – Убирайтесь. Девчонка безропотно поднялась и отправилась в сторону камина. Северус ненавидяще смотрел ей в спину, чувствуя приближающуюся мигрень. Он налил себе огневиски и залпом выпил. - К черту работу, к черту Грейнджер! * * * Гермиона была не просто разбита. Она буквально рассыпалась на кусочки. Придя домой, она ничком бросилась на кровать, не в силах остановить поток слез. Она плакала как в детстве, часто всхлипывая и желая, чтобы мама погладила по голове и сказала, что все будет хорошо. Девушка так и уснула, не сняв мантии и ботинок. Удивительно, но впервые за долгое время, ей ничего не снилось. Истощенный нервным напряжением организм старательно оберегал ее сон, поэтому проснулась она к вечеру, чувствуя себя как будто обновленной. По привычке она бросилась к зеркалу, но лицо оставалось уродливой отталкивающей маской. Лениво показав себе язык, она поплелась в ванную. Нужно привести себя в порядок и понять, чего от нее пытался добиться Снейп. В том, что он определенно от нее чего-то хотел, сомневаться не приходилось. Вот только как снова появиться ему на глаза?! Он велел ей уйти только на сегодня или надеялся избавиться от нее насовсем?! И неожиданно Гермиона отчетливо поняла, что он пытался до нее донести. Она вела себя, как Невилл Лонгботтом на уроке зельеварения. Вот что так раздражало Снейпа. Приняв это за аксиому, юная волшебница вдруг увидела свое поведение на протяжении многих месяцев со стороны. Она сама позволила случившемуся несчастью сломать себе жизнь. Она забилась в свою нору и своим бездействием потворствовала волшебному миру поливать ее грязью. И это она, которая яростно боролась за защиту домовых эльфов! Она, которая, не дрогнув, произнесла убийственное заклятие, когда на Джинни Уизли напал Сивый во время финальной битвы. Она забыла, что уже давно не ребенок, но позволила обращаться с собой как с использованным и отброшенным за ненадобностью котлом. Но она все изменит. Она не потеряет надежды. Она все Снейпу объяснит. Извинится перед ним, будет настоящим помощником и однажды обязательно попросит его помочь ей избавиться от уродливой физиономии. Вместе они точно справятся. Однако следующее утро принесло новости, которые при других обстоятельствах могли бы развеять эти радужные перспективы. Утром перед камином в гостиной ее ждала записка от Снейпа, лаконично извещающая ее, что в ее услугах больше не нуждаются. Но мисс Грейнджер наконец-то пребывала в том настроении, когда даже вопреки здравому смыслу нужно идти вперед и настаивать на своем. - Ну, это мы еще посмотрим, - пробормотала обретшая свою обычную настойчивость Гермиона и, надев свою лучшую мантию и самую элегантную шляпку с вуалью, выскочила за дверь. Мистер Лавгуд, редактор «Придиры», кажется, еще со времен войны кое-чем ей задолжал. * * * Северус с мучительными стонами катался по ковру. Все тело разрывалось от невыносимой боли. Подарок Волан-де-Морта. Последствия применения множественного «Круциатуса». Все тело скручивало от жестоких болей. Руки тряслись мелкой дрожью, и спасения от всего этого не было. Северус до сих пор не мог предугадать время наступления нового приступа. Иногда боли длились по нескольку суток, а потом, словно по волшебству, он спокойно жил пару месяцев. А иногда приступы случались дважды в месяц, но зато не были такими продолжительными. Обезболивающие зелья на него в этот период не действовали. Может быть, нужно было обратиться в Святого Мунго, или попытаться изобрести что-нибудь более сильное, чем обычные обезболивающие, но Северус считал это наказание весьма небольшой платой за все то, что ему приходилось делать в годы войны. Хорошо еще, что в этот раз боль подкралась не так незаметно, как происходило обычно, и он успел написать Грейнджер записку. Не хватало еще, чтобы девчонка увидела его в таком состоянии. Еще вчера, почувствовав приближающуюся мигрень, он заподозрил, что нынешний раз будет очень тяжелым. Но несмотря на это так и остался сидеть в кресле, накачиваясь огневиски. Ночью его окончательно скрутило, и вот уже почти сутки он катался по полу, как раненый зверь, в попытках сохранить ясное сознание. Северус уже давно не боялся физической боли, он рано научился ее терпеть. Самым главным его страхом было то, что однажды он не удержится на этом краешке, отчаянно цепляясь за проблески рассудка, и соскользнет в мрачную пропасть. «Северус Снейп – сумасшедший!» - неплохой заголовок для «Ежедневного Пророка». Может быть, его даже поместят в одну палату с Локонсом. Многие бы сочли, что ему воздалось по заслугам. Часы пробили семь раз, и с последним ударом его измученный мозг отключился. Северус Снейп потерял сознание от боли. Он не видел знакомую маленькую фигурку в черном, смело выходящую из камина. Ему не пришло бы в голову, что его нотации произведут такой бодрящий эффект на Грейнджер, причём так скоро. Не слышал он и короткого вскрика волшебницы, испуганной представшей ей картиной. * * * Всезнайка Грейнджер оказалась в своей стихии. Для полного излечения от комплекса серой мыши ей как раз нужно было кого-нибудь спасти. В очередной раз. Северус лежал на своей кровати в собственной спальне и, раздраженно поджав губы, смотрел на собирающуюся кормить его бульоном с ложечки надоедливую девчонку. Мало ей было ночных бдений над бывшим профессором в Мунго, когда она весьма профессионально смогла снять боль от змеиного укуса и три часа подряд массировала его сведенное судорогами тело. Теперь она нагло вторглась в его дом, затащила его в спальню, раздела и осмотрела. Отчет об этом Северус получил, когда очнулся от прикосновений теплых маленьких ручек, растирающих ему поясницу. Это пробуждение настолько отличалось от всех предыдущих, что сначала он даже вообразил, что наконец-то умер и попал в рай. Но тело еще немного ломило, кровать оказалась знакомой, а бодрый голос, рапортующий о произведенных над его бренным телом манипуляциях, окончательно привели в себя. Он горел желанием накричать на нее. Хотел выгнать вон, и под страхом смерти приказать никогда больше не возвращаться. Но голоса не было. Еще один подарок Волан-де-Морта. После укуса Нагайны под вопросом оставалась даже сама возможность вернуть ему способность разговаривать. Но врачам это удалось. Вот только голосовые связки были теперь очень слабыми, и после его воплей во время приступа голос, как правило, пропадал на несколько дней. Поэтому накричать на Грейнджер он никак не мог. Конечно, он весьма ясно просигнализировал ей, что ничего хорошего от своей благотворительности она не дождется. Но девчонка с упрямым выражением на перекошенном проклятьем лице делала вид, что ничего не понимает. Снейп так и заснул злым, ощущая на своем теле ее неутомимые, разминающие все напряженные узлы мышц, руки. А утром его ожидал новый сюрприз. Сначала мисс Грейнджер напоила его теплым чаем с медом, потом шантажом принудила выпить непонятное зелье, угрожая позвать мадам Помфри. Зелье оказалось ее собственной разработкой. А после, непрерывно заговаривая ему зубы, стала пытаться напоить его бульоном с ложечки. Видит Бог, как ему хотелось ее придушить! - Знаете, профессор, - с искрящимися вызовом в ответ на его гневный взгляд глазами сказала она, – у меня ведь тоже так бывает. Только боли не такие сильные. Все-таки, полагаю, мне досталось гораздо меньше «Круцио», чем вам. Северус в ответ на это замечание только усмехнулся, подумав, когда это она успела испытать на себе пыточное проклятие. А потом вспомнил: Министерство магии и героическая попытка детишек спасти шар с предсказанием. А Грейнджер продолжала свою грустную исповедь. - Никто как-то не спрашивал, а я и не рассказывала. Тогда в Малфой-меноре они меня пытали втроем. Зельевар вопросительно вскинул бровь, и она так же тихо добавила: - Одновременно... Северус непроизвольно сжал челюсть, злясь на себя и на весь мир за то, что пришлось пережить этим детям. Тройное «Круцио»! Как она вообще осталась в живых? - А еще у меня есть вот что! Девочка задрала рукав мантии, демонстрируя уродливые кривые шрамы на левой руке. Причудливая вязь складывалась в слово «Грязнокровка». Бывший шпион лежал не двигаясь, не в силах оторвать глаз от ее руки. Зачем она все это ему рассказывает? Он не хотел ее доверия. Этой девочке со всей ее добротой все равно не по силам отогреть его душу. - И я придумала зелье, - продолжала свой рассказ мисс Грейнджер. – Ну, вернее, я его просто немного усовершенствовала. Вы ведь сейчас не чувствуете боли? Северус, все также задумчиво и отстраненно, покачал головой. - Я консультировалась у мадам Помфри. И она порекомендовала принимать его раз в две недели, чтобы приступы не повторялись. А дома у меня есть приличный запас. Я обязательно запишу вам рецепт. И сварю свежую порцию в лаборатории. Она застенчиво закусила губу, и просящее уставилась на своего пациента: – Можно? Северус понимал, что дает согласие не просто на разовое изготовление зелья в лаборатории. Нет, он прекрасно осознавал, что этим решением окончательно утверждает Грейнджер в должности своей ассистентки. Но, тем не менее, отказать не смог. И, Мерлин его побери, но она все-таки умудрилась влить в него этот дурацкий бульон.