Превратности судьбы

Северус открыл глаза, потирая рукой занывшую поясницу. Кажется, он уснул прямо в кресле. Недовольно морщась, он разглядывал свою ассистентку, свернувшуюся клубочком в кресле напротив. Во сне Грейнджер выглядела маленькой и беззащитной. Узел на затылке из непонятного мышино-грязного цвета волос рассыпался, и Снейп с усмешкой подумал, что волосы, так же, как и некоторые черты характера, у мисс Грейнджер остались неукротимыми. Не собираясь будить девушку, но и не имея намерений охранять ее сон и смущать своим утренним видом, зельевар бесшумно выскользнул из гостиной, лишь на мгновение остановившись, чтобы изучить небольшую рождественскую ель, каким-то образом пробравшуюся в его дом. Северус уже давно не испытывал ни малейшей радости от этого праздника и не собирался менять традицию. Приняв душ и побрившись, он спустился в кабинет. Нужно было тщательно записать процесс изготовления нового опытного образца. Но через полчаса, постоянно отвлекаясь от сухих латинских строчек, он не выдержал и отправился в гостиную. Наверняка и мисс Грейнджер проснется с очень неприятными ощущениями. Нужно бы и ей влить в горло ту гадость, что она изобрела, чтобы предотвратить появления болевых приступов. Остановившись на пороге, зельевар наблюдал за томно потягивающейся, как большая довольная кошка, просыпающейся ассистенткой. - Доброе утро, мисс Грейнджер, - негромко, с подразнивающими насмешливыми нотками в голосе, произнес он. Все-таки все гриффиндорцы в чем-то походят на Макгонагалл. Северус много раз наблюдал, какой важной и самой настоящей кошистой кошкой становится в момент превращения Минерва. - Доброе утро, профессор, - еще хрипловатым со сна голосом ответила Гермиона. – С Рождеством. - И вам того же, - немного язвительно отреагировал зельевар. – А когда будете уходить, не забудьте прихватить с собой это,- показал он на угол гостиной. Грейнджер закусила губу и, волнуясь, принялась оправдываться: - Но елочка такая красивая и не занимает много места. - А я говорил не про елку, - парировал Снейп, почему-то ощущая себя пожирателем маленьких детей. - Я имел в виду те свертки. Это совершенно лишнее. Раздражаясь все больше, бывший профессор смотрел, как обезображенное лицо стремительно бледнеет. Но он не мог ничего принять от девчонки, ведь подарка для нее у него не было. Честно говоря, он об этом даже не подумал. Он давно изгнал из жизни всю эту сентиментальную чушь. - Заберите, - поднимая с пола свертки и пихая их в руки Грейнджер, сказал Северус. – Это совершенно лишнее. - Д-да, конечно, - ответила та, слегка подрагивающим голосом, и зельевар разозлился еще больше. Только в этот раз, похоже, злился он на самого себя. И удивляясь собственным словам, неожиданно произнес: - Давайте так. С вас была елочка, а я позабочусь о праздничном ужине. Девчонка вскинула на него подозрительно блестевшие глаза. - Вы сейчас отправляетесь домой, приводите себя в порядок, отдыхаете, - все больше ужасаясь вылетающим из него словам, говорил зельевар, - и возвращаетесь сюда отмечать праздник. Гермиона застенчиво его поблагодарила, а он язвительно напомнил сам себе, что еще чуть-чуть - и его можно будет смело причислять к лику святых. Что же, Мерлин подери, он натворил?! Однако, не теряя времени даром, самый главный бывший ужас Хогвартса вызвал домового эльфа и с кислым видом попросил организовать праздничную трапезу на двоих. Ладно, от одной совместной трапезы он не умрет. Девчонке наверняка просто некуда и не к кому больше пойти, раз она ищет внимания своего Мастера. * * * Грейнджер явилась в шесть вечера. Она сменила свою обычную черную мантию на удобные маггловские брюки и яркую вязаную кофточку. Волосы все также были безжалостно скручены на затылке. Никаких признаков очередного маскирующего головного убора не наблюдалось. Видимо, волшебница уже смирилась с обезобразившем ее лицо проклятьем. И вообще Северус заметил, что в последнее время его ассистентка стала более спокойной, что ли, и полностью погрузилась в работу, не обращая никакого внимания на все остальное. С одной стороны, это было совсем неплохо, человек лучше переживает неприятности, если руки и голова заняты делом. А с другой, такой уход от реальности тоже ничего хорошего не принесет. Снейп знал это по собственному опыту. Проблемы, отодвинутые на задний план, имеют тенденцию напоминать о себе в самый неподходящий момент. И боль от этого возрастает в несколько раз. Все эти мысли крутились в голове Северуса, пока они усаживались за стол и в неловком молчании поглощали приготовленный заботливыми эльфами ужин. Грейнджер явно смущалась. Для того, чтобы несколько разрядить обстановку, зельевар принялся подливать себе и своей гостье вино в бокалы. Как только он завел речь о ночном прорыве в работе, разговор сдвинулся с мертвой точки, и количество поглощаемого вина стало стремительно возрастать. Обычно Северус строго следил за собой, когда находился в компании собутыльника, чтобы ни в коем случае не превысить собственную норму. Но в этот раз он явно забыл об осторожности, пытаясь раскрепостить гостью, и, не замечая собственного опьянения, после двух часов застолья вдруг задал совершенно выходящий за рамки их отношений вопрос: - Мисс Грейнджер, скажите, а что вы намерены делать в будущем? Вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба. Однако взрыва со стороны девушки не последовало. Она ненадолго задумалась. Прихватив со стола бокал с вином, она немного нетвердой походкой стала расхаживать по комнате. - Пока меня полностью устраивает такая жизнь. Бесполезно, имея такую внешность, что-либо загадывать на будущее. Надеюсь только, что никогда не буду бесполезной, озлобленной жизнью ведьмой. Ответ был слишком неопределенным, и Северус поймал себя на том, что ему хочется кое-что уточнить: «О чем она мечтает на самом деле?» - Я думаю, что волшебный мир не заслуживает такой преданности, - медленно формулируя и подбирая выражения, произнес зельевар. – У вас нет такого чувства, что магия вас предала? Гермиона резко вскинула голову и удивительно проницательным взглядом уставилась на него. - В этом мире есть и добро, и зло, но оно всегда идет от людей. Сама магия – просто энергия, и становится благом или оружием, лишь направляемая чьей-то рукой. – Немного прищурившись девушка, будто на пробу, продолжила. – Вам ли не знать, что и «Авада Кедавра» может спасти тысячи жизней? Снейп ощутимо вздрогнул, не понимая, как эта еще совсем молоденькая ведьма может так легко читать у него в душе. Значит, она все знает? - Вы видели воспоминания, - тяжело роняя слова, сквозь зубы выдохнул Северус. - Да, - с вызовом заявила девчонка. – Вы же поделились ими добровольно, а Гарри был не в том состоянии, чтобы что-то скрывать. Эти воспоминания видели только мы двое, и, как вы знаете, с тех пор не поделились этими знаниями ни с единым человеком на земле. Бывший шпион, сжав руки в кулаки, напряженно думал. А ведь казалось, ему было совершенно все равно, станут ли достоянием гласности некоторые факты его биографии. С Поттером он давно смирился, но можно ли доверять Грейнджер? Или уже поздно? Девчонка уже так близко подошла к тому барьеру, за который Северус никогда и никого не пускал, что становилось физически страшно. - Вы можете стереть мне память, если хотите, - как будто снова прочитав его мысли, обронила гриффиндорка. Северус невольно усмехнулся и едва заметно покачал головой. Он не такой изверг, чтобы вдобавок ко всем бедам рисковать еще и ее памятью. - В любом случае, я хочу вам сказать, пусть это и прозвучит немного патетично. На вашем месте я бесконечно гордилась бы собой. Зельевар склонил голову набок и в немом вопросе приподнял бровь, приглашая продолжать. Мисс Грейнджер явно много выпила, иначе бы так не осмелела. - Весь волшебный мир должен молиться на вас, - взволнованно продолжала она. – Вы не обязаны были жертвовать своей душой. За одну единственную ошибку, на которую вас подтолкнула Л… подтолкнули, вы расплатились двадцатью годами жизни. А ведь вы даже и не планировали выжить, правда? Северус вздохнул. Вот они и добрались до самого страшного. Лили Эванс. - Я тоже ее обидел. Очень сильно, - невольно вырвалось у него. - Обиды иногда можно и простить. Для того человеку и дана душа. - Значит, вы простили Уизли? Время замерло на миг, и, кажется, в комнате стал слышен стук двух быстро колотящихся сердец. Наконец, медленно выговаривая слова, Гермиона произнесла: - Наверное, в какой-то степени я его уже простила. Знаете, иногда я скучаю по нашим общим разговорам и смеху. Рон умеет насмешить. И если он когда-нибудь наберется смелости и придет попросить прощения, я ему так и скажу. Вот только в наших отношениях это уже ничего не изменит. - Значит, все-таки не простили, - язвительно парировал Снейп с какой-то, совершенно не вяжущейся с этим тоном, горько-обреченной улыбкой. Гермиона внимательно посмотрела на него, с трудом фокусируя взгляд, и также мрачно усмехнулась: - На самом деле я готова была простить его, даже тогда, когда еще только появилась у вас, в первые недели. - А теперь? – живо, с интересом среагировал зельевар. - А теперь уже поздно, - спокойным тоном констатировала гриффиндорка. – Прошло полгода. Может быть, для примирения это не так и много, но для всех тех чувств, что мы испытывали или думали, что испытываем, срок оказался слишком долгим. Все ушло. Умерло. Иногда, я даже думаю… - Что? Грейнджер устремила взгляд куда-то в пространство, по привычке покусывая нижнюю губу, и, наконец, сказала: - Иногда мне кажется, что, возможно, это проклятье спасло меня от еще более несчастливой судьбы. Мы с Уизли совсем друг другу не подходили. Эта эйфория после окончания войны… Она ведь не продлилась бы так уж долго. А когда нет настоящих чувств… - Значит, вы его не любили? – Северус даже не поморщился, выговаривая это слово, чрезвычайно заинтригованный этим странным разговором. - Я была к нему привязана. Еще с детства. Просто тогда еще не знала, что одно чувство можно перепутать с другим. – Гермиона отошла к окну, вглядываясь в ночное звездное небо. - Или, я возможно, наконец, повзрослела. Снейп, облокотившись на стол, задумчиво рассматривал эту юную мудрую женщину. Тоненькая фигурка на фоне окна еще больше казалась уязвимой. - Значит, никакого второго шанса? – скрывая за небрежным тоном острое желание услышать ответ, произнес зельевар. Плечи девушки заметно напряглись, но послышался короткий горький смешок. Она развернулась и непонятным, то ли осуждающим, то ли сочувственным взглядом уставилась на него. - Неужели вы думаете, профессор, что этого шанса уже не было? Северус пораженно застыл. - Был! – почти прокричала волшебница. – Был уже и второй, и даже третий. Я специально унизилась до интервью. Все ждала, что после его выхода хоть один из друзей ко мне придет. Хотя бы просто поговорить. В голосе девушки стали прорываться истерические нотки. – Только вот ни один не пришел. Прозрачные чистые слезы потекли по обезображенному лицу. – Не пришел никто. Она снова развернулась лицом к окну, будто устыдившись собственных чувств. Северус поднялся и бесшумно подошел к маленькой хрупкой фигурке. В молчаливом утешении он положил руку девушке на плечо и устремил взгляд туда, на звезды. Возможно, что где-то среди этих маленьких, ярких огоньков был кто-то, кто отвечал за ее судьбу. Если бы он умел молиться, он бы попросил у этого неизвестного лучшей судьбы для своей гриффиндорской львицы. Мягкая щека прижалась к его руке. Северус приобнял девушку за талию и притянул к себе. Много ли на свете у него было вот таких вечеров? Когда так много сказано, а еще больше осталось невысказанным? - Все будет хорошо… – сами собой шепнули губы мужчины. * * * Пожалуй, это было самое странное Рождество в жизни Гермионы. Снейп не взял приготовленные с таким старанием подарки. И ведьма вполне его поняла. Он хотел сохранить дистанцию. Ведь его предавали гораздо чаще, чем ее. Вот только как бы объяснить этому человеку, что брать – это не всегда означает отдавать что-то взамен? А ведь у Гермионы и так по пальцам можно пересчитать людей, которым хотелось бы сделать что-то приятное. Снейп же, с другой стороны, сейчас должен получать всего вдвойне: заботы, тепла, подарков и внимания. Понятно, что он слишком долго играл чужие роли и скрывал свое внутреннее «я» ото всех, даже от самого себя, чтобы теперь с легкостью менять укоренившиеся привычки. Ведь и сама она тоже прячется от людей и от боли, которую эти люди могут ей причинить. Но это не значит, что все должно оставаться так, как есть. И, пожалуй, неловкое приглашение Снейпа разделить рождественский ужин можно было считать небольшой победой. А странный откровенный разговор во время ужина, когда Гермионе пришлось почти наизнанку вывернуть себя, потряс ее до глубины души. Такой загадочный, притягательный мужчина… Недоверчивый, всегда готовый к самому худшему, иногда мудрый, как сама жизнь, а временами - наивный и обидчивый, как ребенок. Стыдно признать, но когда он обнял ее там, у окна, утешая и согревая, девушку пронзил такой острый приступ желания… От Снейпа так явно веяло какой-то чисто мужской силой… Кончики пальцев покалывало от почти животного желания отдаться, покориться, соединиться в общей страсти и вместе взлететь к звездам… Так стыдно, но так желанно… В итоге, обуздывая свои нескромные желания, Гермиона взяла Северуса за руку и, подведя к креслу, устроилась у него в ногах на толстом, пушистом ковре. Ее голова удобно легла на его колено. Так они и сидели несколько часов, не разнимая переплетенных пальцев и разделяя общее уютное молчание, провожая уходящее Рождество.