Превратности судьбы

Нагайна снова и снова бросалась на него, а он, скованный обещанием умершему и застывший от ужаса, уже в который раз наблюдал одну и ту же картину. В горячем бреду Северусу казалось, что он опять стоит на Астрономической башне и произносит Непростительное. Люди и образы мелькали в затемненном сознании, принося дополнительные страдания. Кости и мышцы выламывало от боли – это Волан-де-Морт со святящимися красным блеском глазами маньяка с наслаждением шипел: «Круцио, круцио, круцио…» Снова умирали коллеги и нечаянные жертвы Пожирателей. Но самым страшным кошмаром был тот, в котором стройная красивая девочка с рассыпанными по плечам шоколадными локонами, презрительно глядя на некрасивого, старого учителя, разворачивается и уходит навсегда. Усилием воли в этот момент зельевар инстинктивно пытался очнуться, хотя совсем не понимал, что это всего лишь сон. На какое-то мгновение истерзанное сознание пыталось вернуться в реальность, но физическая боль тут же возвращала Снейпа обратно в лабиринты его самых потаенных страхов и воспоминаний. Северус, глядя на пытки и убийства, открывал рот, чтобы, наконец, закричать, остановить весь этот ужас, но с все возрастающей паникой понимал, что не может произнести ни слова. Все правильно, ведь он находился среди тех, кого пытали, а Нагайна разорвала его горло. В какой-то момент терпеть ни на секунду непрекращающийся «Круцио» стало невозможным, извивающийся на узкой постели зельевар упал на пол, сильно ударившись больной ногой. Северус не знал и не мог видеть, как перепуганные обитатели приютившей его гостиницы ночью ворвались в его комнату. Он уже не чувствовал, как его аккуратно поднимают и переносят на кровать. Мягкими умелыми движениями щупают лоб и бережно укутывают в одеяло. Еще три тяжелых дня Северус провел на грани полузабытья, лишь изредка чувствуя нежные, облегчающие боль руки. Почему-то ему казалось, что это его Гермиона бережно обтирает его лоб, смоченной в уксусе тряпицей, и это ее голос он слышит, когда в рот льется божественно прекрасная влага, принося краткое облегчение. Он хотел сказать этому ангелу, как он благодарен за заботу, но воспаленному горлу не удавалось выговорить ни слова. Тогда он в немом отчаянии пытался поймать одну из этих маленьких волшебных ручек, чтобы погладить и ощутить знакомую, мелкую дрожь хрупкой, тонкой кисти под своими пальцами. Очнулся Северус на четвертый день, чувствуя, что все тело разбито, но с удивлением осознавая себя вполне живым. Рядом с его постелью сидел Роджер и терпеливо, по ложечке вливал в него теплый чай с медом. Еще помнивший ощущения прохладной маленькой ручки в своей руке, Снейп с ужасом воззрился на большие волосатые руки Роджера. Неужели в воспаленном бреду зельевар хватался за мужскую руку, признаваясь в любви своей Гермионе?! Тихо скрипнула дверь, и в образовавшуюся щель стала видна кудрявая белокурая макушка недавнего знакомого. - Привет, - прошептал мальчишка. – Ты меня помнишь? Я Дэвид. С трудом пошевелив еще болевшей головой, Северус утвердительно кивнул. Голос пока еще не восстановился. Явно не требующий большего поощрения мальчишка полностью протиснулся в дверь, не обращая внимания на ворчание Роджера, устроился на краешке кровати, и принялся болтать. - А бабушка Джейн все спит и спит, - беззаботно прощебетал он. Наклонившись в сторону больного, он многозначительно округлил глаза и доверительно прошептал: - Она три дня просидела тут рядом, и сама вливала вам в рот эти горькие микстуры. Правда иногда ей помогали Роджер и Сэм, когда вы не хотели принимать лекарство. Они держали вам руки и ноги. Прикрыв глаза, чтобы взглядом не выдать своего разочарования, Северус расстался с надеждой на чудесную встречу с Гермионой. Эти добрые люди не виноваты, что в бреду зельевар почти отчетливо видел свою потерянную возлюбленную, на поверку оказавшуюся всего лишь бабушкой Джейн. Несколько минут бодрствования так утомили Снейпа, что буквально тут же он снова уснул, на этот раз исцеляющим здоровым сном без кошмаров. * * * Шли дни, постепенно Северус восстанавливал силы, и к нему возвращался голос. Конечно, будь под рукой зелья, выздоровление прошло бы гораздо быстрее. Но, несмотря на еще оставляющее желать лучшего самочувствие, мужчина спокойно переносил вынужденное заточение. Снейп уже познакомился почти со всеми постоянными обитателями этой странной гостиницы. Каждый из них заходил к нему по меньшей мере раз в день и старался развлечь беседой или просто поинтересоваться его здоровьем. Казалось, что все эти люди – одна большая семья. Помимо одноглазого Роджера и однорукого Сэма, на хозяйстве еще был немой, который приветливо улыбался и отзывался на имя Стив. Помимо маленького Дэвида в доме еще жила пятилетняя Грейс – ужасно застенчивая и пугливая девочка. Она останавливалась у дверей комнаты и при малейшем движении Северуса мгновенно уносилась прочь. На пятый день было решено, что кроме бульонов и жидкой кашки Снейпу можно съесть и что-то более существенное. Тяжелый поднос, нагруженный ароматными лепешками и пряно пахнущим жаркое, принесла полная и улыбчивая кухарка Мэг. Ее лицо, приплюснутое, с маленькими глазками и большим лбом, выдавали в ней слабоумную. Следом за ней шел Роджер. - А это наша Мэг, пожелала тоже познакомится с вами. Северус учтиво кивнул, не зная, как обращаться с подобными людьми. - Лепешки вкусные, вам понравится, - произнесла все также блаженно улыбаясь маленькая толстушка и поспешно вышла из комнаты. - Она ничего, - объяснял Роджер, - Нормальная. Только ничего не соображает. Зато готовит… Зельевар, избалованный в какой-то степени стряпней домашних эльфов, с удивлением признал, что Мэг и правда искусная повариха. Хозяйку – бабушку Джейн, как называл ее Дэвид, или тетушка Джи, как называли ее взрослые обитатели гостиницы - Северус видел лишь мельком, когда ее сгорбленная фигурка проходила мимо его дверей. - У бабушки зимой всегда много работы, - пояснял Дэвид. – Люди в деревне часто болеют, вот ее постоянно куда-то и зовут. Казалось, что в этом маленьком деревенском мирке жизнь топчется на месте. Но для уставшего, недавно перенесшего болезнь Снейпа этот дом оказался приютом тепла и доброты, такой редкой в современном мятежном мире. Зачарованный волшебник вглядывался в раскинувшийся за окном пейзаж. Слабое зимнее солнце искрилось, отражаясь миллионами крохотных бриллиантов от крутых склонов гор, укрытых до наступления весны снегом, как толстым одеялом. Во дворе дома весело барахтались в снегу Дэвид и Грейс, перебрасываясь снежками и наполняя воздух звонким детским хохотом. В один из вечеров Северус решил, наконец, выйти из комнаты и присоединиться к обитателям гостиницы за ужином. Пора было прощаться с этими странными, добрыми людьми. Может быть, когда его поиски закончатся, зельевар вернется сюда вместе с Гермионой. Ей наверняка тоже понравится этот дом с его необычными обитателями. Спускаясь вниз, бывший профессор удивлялся произошедшим изменениям в его мировоззрении. В большом и теплом обеденном зале шумно переговаривались между собой жильцы дома, и этот веселый гомон почему-то не вызывал у зельевара привычного раздражения. Северус помедлил несколько секунд, стоя на нижней ступеньке, потом решительно шагнул вниз. И вдруг увидел ее. Маленькая, знакомая фигурка стояла в проеме кухни, спиной к нему, слегка наклонившись к рассказывающей что-то Грейс. - Гермиона, - воскликнул он и быстро шагнул вперед. Фигурка застыла на мгновенье, узкие хрупкие плечики заметно напряглись, а потом она медленно повернулась. Невозможно, но на него взглянуло неприятное старческое лицо, с копной седых волос на макушке, скрепленных черепаховым гребнем. - Гермиона, - продолжали шептать его губы. - Почему вы назвали так бабушку Джейн? – возбужденно тараторя, подскочил Дэвид. Все вокруг после минутного молчания, разом заговорили. Сама старушка молчала, пристально вглядываясь в лицо Северуса. - Она не старушка, - вдруг раздался тонкий детский голосок Грейс. И с этими словами будто пелена упала с глаз оглушенного Снейпа. За глубокими старческими морщинами и большим, с уродливой бородавкой на конце, носом, стало проступать лицо такой до боли знакомой, гриффиндорской растрепанной девчонки. Не сомневаясь ни секунды, Северус сжал в крепких объятиях маленькую хрупкую фигурку. «Я тебя нашел», - думал истосковавшийся по этим чудным ощущениям зельевар, а губы сами собой шептали: - Все будет хорошо!