135 дней до выпуска

      Перед ним спина Сяо Чжаня. За ним стремительно удаляющийся гул физкультурного зала и какие-то крики Ци Пейсиня из кабинета физры, которого взяла на себя их вовремя подоспевшая на подмогу училка. Вокруг него стремительно меняющиеся стены коридоров.       Зачем Сяо-лаоши его куда-то ведёт — Ибо не знает. Но это не предвещает ничего хорошего. Особенно не с тем настроением и не с тем выражением лица, которое успел увидеть у него Ибо. Сяо Чжань действительно негодует.       Ибо думает, что они идут на третий этаж, в кабинет Сяо-лаоши, но неожиданно, оказавшись на втором этаже, они сворачивают в правое крыло. Сяо Чжань резко останавливается у давно знакомой Ибо двери. Официально это комната библиотекарши, которая “обитает” в небольшом зале на третьем этаже, но так как библиотекарша — её подработка, а учится она сейчас на доктора, из этой комнатки сделали негласную больничную палату для особо удачливых школьников.       Сяо Чжань распахивает дверь, чем, судя по неожиданному оху, нехило пугает бедную библиотекаршу на своём перерыве.       — Лу-лу, как хорошо, что ты здесь, — совершенно без эмоций говорит учитель Сяо, оборачивается на Ван Ибо и лишь неким кивком головы приказывает войти.       — О господи! — восклицает их молодая библиотекарша и тут же подскакивает к шкафчику за её столом. — Он что, подрался?       — Ещё как, — вдруг хмыкает Сяо Чжань. Ван Ибо поднимает на него взгляд, но моментально его опускает. Это хмыканье было обманчивым, и Ибо всё ещё боится посмотреть Сяо-лаоши в глаза.       — А второй где?       — Его забрала Ли-лаоши.       — Ой, — очень красноречиво кривится Сюань Лу, смешно обнажая зубки и морщась, а потом наконец подходит к Ибо с ваткой, спиртом и пластырем. — Надеюсь, что он потом придёт ко мне на своих двоих.       — В крайнем случае я потом дотащу, — говорит Сяо-лаоши, прижимаясь спиной к стене и наблюдая за тем, как Ван Ибо стойко переносит неприятные ощущения спирта на свежих царапинах. — Кто начал?       — Я, — отвечает Ибо моментально, но тихо.       — Вау, вот это честность, — бормочет себе под нос Сюань Лу.       — Это конечно похвально. В отличии от предмета этой честности, — голос Сяо Чжаня приобретает очень странный оттенок. Он одновременно немного мягчеет, но одновременно… становится ещё неоднозначнее и твёрже. Ибо всё же поднимает взгляд. И уже не может его опустить. Сяо-лаоши смотрит прямо на него. И сейчас он почему-то без очков. И взгляд кажется куда пронзительнее, куда острее.       — Мне не понравилось, что он говорил, — говорит Ибо уже увереннее, хотя в груди всё замирает, когда Сяо Чжань прищуривается. Сяо-лаоши не кричит, не ругает, но Ибо кажется, что всё это молчаливое наказание куда хуже.       — Что он говорил?       — Как его отец ударил и оборвал все связи с соседом только из-за того, что ему нравятся мужчины. Что таким, как он, только по морде и в психушку. Что мы гадкие и противные, — Ибо говорит это и чуть не распаляется снова, в груди снова поднимается волна обиды, и он даже не замечает, как вместо “они”, использовал “мы”. — Что даже среди учителей есть те, кому бы он вдарил. Что вы с учителем Ван задницу подставляете…       Под конец Ибо всё же замолкает. В горле застревает комок отвращения к собственным словам, даже несмотря на то, что они не принадлежат ему. Он отворачивается от Сяо-лаоши, пялится на потрёпанные костяшки в йодовых пятнах на своих коленях.       — Даже по Ван Ичжоу проехался, — вздыхает Сяо Чжань. По его голосу Ибо не может точно понять, какие чувства тот сейчас испытывает, но то, что он не стал ругаться, Ибо немного радует.       — Он вообще-то и по тебе проехался! — а вот по голосу Сюань Лу точно можно понять, что та негодует. Ибо поднимает на неё благодарный взгляд. И застывает после небрежно брошенных Сяо Чжанем слов:       — И что? Как будто это неправда.       — Сяо Чжань! — предупреждающе восклицает Сюань Лу.       Ван Ибо резко вскидывает голову и в шоке смотрит на Сяо-лаоши.       Что-что-что он только что услышал?       Нет, он не ослышался? Он всё правильно понял?       — А что? — как ни в чём ни бывало пожимает плечами Сяо Чжань. Он всё ещё выглядит немного раздражённым и злым, но таковым он был и до этого — и Ван Ибо его прекрасно понимает, учитывая, что Сяо Чжань только вступил на роль классного руководителя.       Ибо вовремя переводит взгляд на Сюань Лу, чтобы увидеть, как та чуть-чуть кивает головой в сторону него, видимо, указывая на присутствие других людей. И это движение только подтверждает догадку Ибо.       Ван Ибо снова смотрит на Сяо Чжаня как раз вовремя, чтобы поймать ответный взгляд. И Ибо не может точно идентифицировать этот взгляд. Но он точно не сожалеющий. Скорее анализирующий. Но Ван Ибо не знает, что ему делать под таким взглядом. Поэтому он просто продолжает смотреть в ответ, не ручаясь за то, каким удивлённым он сейчас выглядит.       — Я, если честно, даже не знаю, как на тебя злиться, — вдруг вздыхает Сяо Чжань и откидывает голову на стену. Ибо неосознанно скатывается взглядом на длинную, голую шею. — Ты понимаешь, какая твоя вина здесь?       — Я среагировал, — тихо говорит Ибо, пусть и немного обескураженный неожиданным продолжением предыдущего разговора. Сюань Лу перед ним только поджимает губы, бросает на Ибо обеспокоенный взгляд и возвращается к обработке царапин.       — В первую очередь, что ты вообще ответил, — говорит Сяо-лаоши и снова поворачивает голову в его сторону. Выглядит он сейчас действительно внушающе: рубашка с закатанными рукавами открывает вид на скрещённые руки, которые — Ибо незамедлительно отмечает — вовсе не хилые. Смотрит Сяо Чжань сверху вниз, одновременно устало и недовольно. — Тебе стоит научиться их игнорировать, пока они не причинят тебе вреда. Их много, и ты ещё не раз с ними столкнёшься. Сейчас вы с ним оба несёте одинаковую ответственность за произошедшее, ты понимаешь?       Ван Ибо кивает, но продолжает смотреть. Сяо-лаоши отрывается от стены и подходит. Он тянется рукой к волосам Ибо, на секунду лишь останавливается у самой головы. И всё же зарывается пальцами, улыбаясь чуть увереннее. В этот раз Ибо уже, пусть и сердце бьётся где-то у горла, пользуется ситуацией и подставляет голову поудобнее.       Сяо-лаоши мягко проходится по его волосам ещё раз и убирает руку.       — Пойдёшь со мной в кабинет, — говорит Сяо Чжань уже другим тоном, более тихим и спокойным. Ибо кажется, что там всё ещё есть некая досада, но это уже всё равно куда лучше, чем то, что было, когда Сяо Чжань только застал их в пылу драки. Вот тогда Ибо реально хотелось убежать за тридевять земель.       — И сделай так, чтобы в течение этого дня ко мне зашёл второй, — спохватывается библиотекарша, заклеивает последнюю глубокую царапину и встаёт.       — Хорошо, Лу-лу, — улыбается Сяо Чжань.       Он подходит к двери и уже было открывает её, как Сюань Лу всё же окликает его. И от этого останавливается даже Ибо.       — Всё точно в порядке?       Ван Ибо в этот момент смотрит прямо на Сяо Чжаня. И пусть ему кажется, что Сяо-лаоши немного корчится, тот отвечает:       — В полном. Я к тебе потом зайду. Идём, Ибо.       И Ван Ибо, напоследок благодарно поклонившись Сюань Лу, выбегает вслед за учителем Сяо.       — Твоей маме я должен написать. Как и родителям Ци Пейсиня, — говорит ему Сяо Чжань, пока они не спеша поднимаются на третий этаж.       — Да, — тихо говорит он и смотрит куда угодно: на лестницу, на растения, что стоят на лестничных пролётах, но только не на Сяо-лаоши.       И вовсе не потому, что тот сейчас ему сказал про маму. Да, её несомненно тоже не хочется расстраивать. Ван Ибо вообще не хочет сейчас думать, как будет объяснять ей причину драки и чем это может закончиться. Мама у него толерантная женщина, но… Но нет. Это было не то, что сейчас занимает большинство его мыслей.       Он хочет понять, то, что он услышал тогда, у Сюань Лу, просто ему показалось? Но оно не могло, учитывая на это реакцию самой Сюань Лу, с которой, видимо, Сяо-лаоши достаточно близок.       “И что? Как будто это неправда”, — вспоминает он слова Сяо Чжаня и всё же бросает на него мимолётный взгляд исподтишка. Может ли быть? И будет ли нормальным переспросить?       В итоге оба молчат до самого кабинета. Только там Ибо вдруг останавливается в проходе и смотрит, как учитель Сяо подходит к столу, устало приземляется на стул и надевает те самые очки с цепочкой, которые Ибо у него видел совсем недавно.       Ну не может же…       — Сяо-лаоши, вам нравятся парни?       Учитель Сяо замирает на мгновение, а потом медленно тянется за бумагой. Он выглядит задумчиво, когда кладёт два листка перед собой. А потом он поднимает взгляд на Ван Ибо с такой улыбкой, что тот готов умереть и вознестись прямо тут. Ну потому что нельзя. Нельзя так с ним. Нельзя так смотреть и улыбаться с таким… пониманием и нежностью. Это противозаконно.       — Мне нравятся мужчины, Ибо, — говорит он, а Ван Ибо кажется, что биение его сердца от этих слов заметно невооружённым взглядом. — Поэтому и ты будь настоящим мужчиной, закрой дверь и посиди спокойно, пока я тебя не отпущу.       И Сяо Чжаню вовсе необязательно знать, что голосок внутри Ибо пищит на ультразвуке, а сам он глупо улыбается, когда поворачивается, чтобы прикрыть дверь.       — Я позвоню твоей маме, — говорит Сяо Чжань спустя минут пятнадцать тишины, во время которой Ибо имел возможность подумать обо всём, что он сегодня узнал. Он успевает сделать весьма неоднозначные выводы, когда Сяо-лаоши подаёт голос. — Это я пошлю по почте.       Учитель Сяо поднимает вверх те самые два листка, которые теперь уже исписаны аккуратным, мелким почерком. У Сяо-лаоши вообще очень красивый почерк. И иероглифы очень ровные. Не то, что у Ибо…       — Ибо, кивни, если слышал, — вдруг усмехается Сяо Чжань, и Ван Ибо тут же мелко и часто кивает, аки болванчик. Сяо-лаоши тихо хмыкает. — Прости, что задержал тебя.       — Всё в порядке, Сяо-лаоши, — мимолётно улыбается Ибо, хотя сам очень не вовремя вспоминает, что они с Чо Сынёном договаривались объясниться на большой перемене. Вот только эту большую перемену Ван Ибо уже благополучно пропустил.       — Можешь идти, Ци Пейсиня я найду позже. Думаю, что ему и так влетело от Ли-лаоши, — Сяо Чжань поджимает губы, будто сдерживая улыбку. Ван Ибо же улыбается теперь открыто. Сяо Чжань его поддерживает, что может быть ещё лучше?       И он поднимается и уходит. Со странным и не очень обоснованным, но тёплым чувством надежды в груди.       — Ибо, — вечером мама заходит к нему в комнату с телефоном и Ван Ибо уже знает, что он услышит. Он откладывает историю, которую сейчас больше использует как подушку, чем для учёбы, и выпрямляется на стуле. Смотрит на маму, не будучи уверенным в том, как именно. Мама тем временем тихонько садится на его постель и серьёзно на него смотрит. — Ты ведь знаешь, кто мне только что позвонил, верно?       — Знаю, — кивает Ван Ибо и всё же опускает взгляд.       — Он просил тебя не ругать, — говорит мама, а глаза Ибо непроизвольно расширяются. Нет, на маму он всё ещё не смотрит, уставившись на собственные ноги в домашних штанах с катышками. — И я не буду, — вздыхает мама, краем глаза Ибо видит, как она теребит телефон. — Но причину я знать хочу. Сяо Чжань сказал, что тебя спровоцировали, но ничего не пояснил.       Ван Ибо молчит. Вот и настаёт момент истины.       Он всё смотрит на свои колени, не зная, как сказать.       — Что он тебе сказал? — всё же спрашивает мама, потому что, видимо, ей не отвечают очень долго.       — Лично мне ничего, — уклончиво отвечает Ибо и смотрит в сторону.       — Тогда почему?       — Он оскорблял тех, кто любит кого-то своего пола, — тихо, почти шёпотом отвечает он.       Время как будто замирает. Мама молчит, но Ибо чувствует, как она на него смотрит и, видимо, что-то для себя решает. Ван Ибо почему-то чувствует себя очень некомфортно. Он никогда не боялся говорить что-либо своей маме. Но это вот всё… ощущается совершенно по-другому.       — И тебя это задело? — осторожно переспрашивает мама.       — Задело, — говорит Ибо и наконец поворачивается лицом к ней. Но она смотрит на него с очень сложным выражением, он не уверен, что может сейчас правильно прочитать её мысли и настроение.       Она молчит довольно долго, а потом, всё ещё молча, откладывает телефон, тянется к Ибо, пододвигает его к себе, благо стул у него на колёсиках, и немного неуверенно берёт его руки в свои. Она всё ещё молчит, смотрит на их руки и то и дело их теребит. Время от времени мама пытается что-то сказать, но с тихим вздохом закрывает рот. Ибо решительно ничего не понимает, но ничего не говорит.       Ван Ибо привык говорить маме всё. Начиная от небольших переживаний, заканчивая тем, что его действительно задело. Но сейчас он просто, правда, не может. Он медленно высвобождает свои руки и чуть-чуть улыбается уголками губ.       — Всё в порядке, мам, — она смотрит прямо ему в глаза, тоже вроде пытается улыбнуться, но получается только некое поджатие губ. И Ван Ибо понимает, как же всё-таки они с ней похожи. — Мы с учителем Сяо всё… обсудили, — Ибо застопоривается на последнем слове. Мама, если и замечает это, вида не подаёт.       Ещё какое-то время она задумчиво молчит и просто смотрит. Но потом, словно что-то решив для себя, хлопает его по коленкам и встаёт.       — Хорошо, — тихо говорит она, придвигает к себе его голову и невесомо целует в лоб.       Ибо тут же внутри сжимается, чувствуя себя снова маленьким мальчиком. Нет, он точно не может ей сейчас сказать довольно многое, что касается Сяо-лаоши. Просто не может. Пусть бы она о чём-то сейчас сама догадалась — она умная, но Ибо просто не может.       Мама прижимает его к себе за голову, Ван Ибо не сопротивляется, но молчит. Она точно что-то поняла. Но тоже молчит. Ван Ибо вообще удивляется, как они друг друга иногда понимают, когда оба так любят помолчать.       — Знаешь, — снова начинает мама, а Ибо мотает головой мол, нет, не знает, за что получает еле слышный смешок. — Я его ещё на последнем нашем занятии вечером, в воскресенье, пригласила к нам, — вот тут Ибо весь напрягается. Ритм сердца без разрешения сбивается. — И сейчас он согласился. Мы договорились на следующие выходные. Но он сказал, что это ещё не точно, он не знает, сможет ли…       — Подожди, постой! — перебивает её Ибо, отодвигается и смотрит прямо на неё. — Ты пригласила к нам учителя? Сяо-лаоши?       По его мнению, он спрашивает вполне спокойно, вот только мама всё равно хмурится. Ибо отводит глаза в сторону и тут же возвращает. Он не знает, что чувствует сейчас. Это смесь удивления и неверия. И ещё что-то, что заставляет сердце сейчас биться в ускоренном темпе.       — А что не так? Я же пригласила его не как учителя, — пожимает плечами мама.       — Это в любом случае… — начинает было говорить Ибо, а потом понимает: а что это, в любом случае? На мнение его одноклассников или людей со школы Ибо плевать. На мамино… нет, но Ибо уверен на все сто, что и она ничего не поймёт, раз не замечает даже Сяо-лаоши. — Ничего. Всё в порядке. Ты молодец. Я рад, что он согласился, — частит он, мама хмурится.       Но она не успевает ничего сказать — у Ибо звонит телефон. У мамы в удивлении вытягивается лицо, и Ибо её прекрасно понимает. Сам, когда видит на экране имя Чо Сынёна в корейских буквах, — им ну очень хотелось попонтоваться своим знанием корейского, — удивляется ещё как.       — Ты чего так поздно? — без приветствия тут же озвучивает свои мысли Ибо. Мама, которая не видела имени звонящего, закатывает глаза, видимо, точно определив, кто решил потревожить её сына так поздно.       — Фи, как некультурно так начинать разговор, — фыркает в трубку Чо Сынён. Мама тихонько машет Ибо рукой и выходит из комнаты, видимо, не желая мешать.       — Так зачем звонил? — тактично оставив без внимания реплику друга, спрашивает Ибо.       — Мы хотели на большой перемене поговорить, — чуть убавляет свой шуточный тон Сынён.       — Помню, — кивает Ибо, падая на кровать.       — Если хочешь, можешь прийти сейчас, — говорит Чо Сынён, и Ибо кажется, что на мгновение в его голос прокрадывается неуверенность, но тот быстро её прогоняет. Ибо не понимает её, но она лишь немного его напрягает. — Родители сказали, что поздно вернутся, да и навряд ли они будут против твоего присутствия. Сестра сегодня ночует у парня.       — Предлагаешь вспомнить старые добрые? — фыркает Ибо, но в ответ не слышит такого же шуточного тона в ответ.       — Нет, Ибо, я правда хочу поговорить.       Вот тут Ибо напрягается ещё больше.       Нет, ну за что столько событий на его бедную голову. Драка, Сяо Чжань, Сынён, снова Сяо Чжань, мама… и снова Чо Сынён. Вот только он Ибо сейчас пугает больше всего остального. О чём он хочет поговорить? Что он там себе напридумывал?       — Но пижаму всё равно возьми, — говорит Чо Сынён, и Ибо слышит, как тот усмехается в трубку. — Мало ли, поздно уже возвращаться будет.       — Да мне сейчас и выходить уже поздно.       — Ну пожа-а-алуйста, — вдруг канючит в трубку Чо Сынён, и Ибо не может удержать в себе смешок. — Приходи. В школе мы поговорить точно не сможем. Я думал, мы после школы пойдём на нашу заброшку, но ты убежал домой весь в своих мыслях.       Ибо виновато молчит несколько мгновений. Да, убежал. Да, не подождал. Но если бы Чо Сынён знал…       И в этот момент Ван Ибо осеняет. Как молнией ударяет. Он отодвигает от себя телефон, смотрит настороженно на аватарку со смешным мопсом и снова подносит телефон к уху.       — Ладно, жди.       И прежде, чем Сынён успевает ответить, бросает трубку.       — Ты куда так поздно? — Ибо вздрагивает и оборачивается, даже не до конца выпрямившись после того, как натянул второй кед. — И без шарфа.       На этих словах Ибо чуть было не покрывается тонной красных пятен. Потому что тот самый шарф у него теперь лежит в тумбочке, и Ибо совсем не хочет его носить. Да, наверное, это не очень здорово, но не тогда, когда у Ван Ибо больше ничего, связанного с Сяо Чжанем, просто нет. Ему простительно, верно? Он просто не может упустить эту маленькую деталь. Пусть она и смущает до дрожи и жара по всему телу.       — Я только к Сынёну, — говорит Ибо, выпрямляется, отбрасывая назад синюю чёлку.       — И мне ничего не говоришь, — тут же ставит руки в боки мама. В одной из рук Ван Ибо замечает полотенце и сразу строит очень виноватую моську.       — Я хотел, правда, мам, — он быстро подскакивает к ней и целует в обе щеки. — Ты же отпустишь, верно?       — Да куда я денусь, — ворчит мама, но Ибо знает, что лишь для виду. — Ты у меня уже взрослый. Сам решаешь, где ночевать будешь.       Ван Ибо улыбается, снова чмокает её в щеку и выскакивает за дверь, пока мама не решила, что её “взрослый и красивый” мальчик ещё недостаточно взрослый, и не заперла дверь.       Только Ибо спускается вниз и выходит на холодную улицу, он ёжится от промозглого воздуха. Ну вот как такое возможно? За что такой февраль, в самом деле? Днём вполне себе тепло, уже чувствуется приближение весны, а ночью… хоть в пуховом одеяле выходи.       Но Ибо всё равно нужно пробежать только немного по улице, поэтому он просто сильнее кутается в куртку и быстрым шагом, не оглядываясь, шагает по лишь немного освещённой улице.       И останавливается. В тени, между двумя высоченными уличными фонарями. Потому что очень не вовремя, или наоборот, очень вовремя смотрит на другую сторону улицы.       Их улица не очень широкая, с высокими фонарями и домами, где-то на пять этажей каждый, по обеим сторонам, но расположенная далеко от центра города, поэтому около полуночи здесь практически не бывает машин. Редко только проезжают некоторые поздние пташки или парочка такси. И такие же редкие прохожие, которых куда больше в такое же время летом.       На той стороне стоит мужчина. Ибо сначала не понимает, чем этот мужик его так привлёк. Разве что тем, что одет в лёгкий плащ, кутаясь в него, как Ибо в свою куртку, но это явно его не спасает. Над ним Ибо видит облако, как он думал сначала, пара. И только когда мужчина чуть поворачивается в сторону, Ибо понимает, что его так привлекло в этом ночном прохожем.       Это Сяо Чжань. Или некто, очень сильно похожий на него. И он курит. Его лицо очень хорошо освещается небольшим круглосуточным магазинчиком прямо за ним и лампой сверху, но Ибо не может поручиться, что это точно он. Всё же, расстояние небольшое есть.       Ноги Ван Ибо как будто прирастают к земле. Он смотрит на Сяо-лаоши, как тот затягивается и выпускает дым. И он не может сказать, что чувствует в этот момент. Потрясение, что учитель Сяо курит или что вообще находится на этой улице так поздно? Странное восхищение этой картиной? Наверное, потрясения всё же больше. Что Сяо Чжань здесь делает?       Ибо чуть отходит к стене за собой, чтобы, если вдруг Сяо-лаоши решит повернуться, его точно не было видно.       Но этого не происходит. Вместо этого из магазинчика выходит, слегка пошатываясь, некий мужчина. Ван Ибо всматривается в его широкоплечий силуэт, как он размахивает тремя бутылками, подозрительно напоминающими пиво.       Ибо наблюдает, затаив дыхание. Только сегодня он узнал, что Сяо Чжаню нравятся… мужчины, а уже сейчас, практически ночью, он видит его в компании неизвестного мужика.       Ван Ибо мотает головой и не сводит взгляд с двух людей на той стороне улицы. Он старается даже не дышать, спрятавшись в тени у дома. Сердце бьётся практически у горла. Нет, навряд ли всё так, как он подумал.       Однако мысли всё рассыпаются прахом, оставляя пустоту в голове, когда неизвестный мужчина, чьего лица Ван Ибо не видит из-за низко натянутого капюшона, подходит к Сяо Чжаню и обнимает его за плечи. Буквально наваливается на него. Но Сяо-лаоши остаётся стоять на ногах, лишь чуть пошатнувшись. Бычок сигареты падает у него из рук.       Сейчас, с такого ракурса, когда перед двумя силуэтами светится яркая вывеска, Ибо очень плохо разбирает движения, что уж говорить о разговоре. Но Сяо-лаоши почти сразу тычет локтём в живот мужчины и скидывает руку со своих плеч. Тот почти замахивается в ответ, но Сяо Чжань не отшатывается, видно, что он говорит что-то.       И вместо того, чтобы ударить, а Ибо не сомневается, что именно это и хотел сделать мужчина, тот хватает учителя Сяо за лицо, тянет на себя и… впивается в его губы.       Поцелуем Ван Ибо называть это не в силах. Он вообще сейчас в принципе не в силах. Ему кажется, что земля уходит из-под ног. В теле слабость, но глаза перестать смотреть не могут. Он не понимает, что видит. Он не понимает, что чувствует, когда Сяо Чжань отталкивает его, вытирает губы, но не уходит. Даже ничего не говорит. Только руку всё ещё держит у рта.       Нет. Нет. Просто нет.       Сяо-лаоши это определённо не нравится. Он бы не отталкивал. Он бы не стряхивал руку. Он бы… он бы просто позволил себя… трогать.       Но почему, почему Ван Ибо сейчас так неприятно. Как будто это его границы сейчас нарушили, а не границы Сяо Чжаня. Как будто грудь больно сжали в тисках и не отпускают.       Нет, он не может.       Ван Ибо срывается с места, опустив голову и ссутулив плечи. Он хочет просто забыть то, что он только что увидел. Просто забыть. Но разве такое забудешь?       Затоптать в сознании, забыть, стереть… нельзя, неправильно, он не должен был этого видеть. Это личная жизнь учителя Сяо. Ему нельзя в это лезть. Его это не касается. Изначально было не на что надеяться.       Но почему же ему сейчас так плохо?       Ибо быстрым шагом преодолевает небольшое расстояние, заскакивает в подъезд, в лифт и нажимает на кнопку нужного этажа. На самом деле, некая нервозность присутствует. Спасибо Сынёну, который нагнетает таинственности своими разговорами.       Ван Ибо понимает, что ничего не понимает, когда жмёт на звонок в квартиру семейства Чо и Сынён открывает ему буквально тут же.       — Привет, — мимолётно улыбается он и отступает, оставляя дверь открытой. — Заходи быстрее, улицу топишь! — кричит Чо Сынён уже из глубины квартиры, и Ван Ибо теряется в ощущениях.       С одной стороны, Сынён ведёт себя как-то странно и тоже нервно, а с другой — это всё тот же подстёбывающий лучший друг, Чо Сынён.       — Так…       — Ты уже ел? — перебивает его Чо Сынён, когда Ибо заходит внутрь.       — Ел.       — А пил?       — Пил.       Чо Сынён секунду хлопает на него глазами, а потом вдруг резко расслабляется и смотрит на Ибо одним из своих самых знаменитых взглядов “ты чо, блять, серьёзно?”.       — Слушай, ты не поверишь, как мне интересно, что ты мне хочешь сказать. Я, серьёзно, поел, и попил, и в туалет сходил. Можешь начинать, — не выдерживает этого взгляда Ван Ибо.       Чо Сынён смотрит и молчит пару мгновений, а потом как прыскает.       — Прости, чел, я правда не хотел нагнетать такого напряжения, — всё ещё смеясь, Чо Сынён, обнимает Ибо за плечи и ведёт в свою комнату. — Это даже не очень серьёзно.       — И тем не менее, ты меня напряг, — скорее для порядку бурчит Ван Ибо и сам плюхается на постель.       Сынён падает в кресло на колёсиках у его стола. Пластик под ним опасно скрипит, но он не обращает внимания. Чо Сынён вообще такой пофигист по жизни. Почему, собственно, Ибо и удивился так сильно, когда понял, что тот хочет именно поговорить о том, почему Ван Ибо просто не сдержал свои эмоции при себе.       — Прости, — однобоко улыбается Сынён со своего “трона”.       — Прощаю, — фыркает Ибо. — Но причину узнать я всё так же хочу.       Улыбка на лице Сынёна всё же немного дёргается. Но исчезает не до конца, лишь чуть-чуть бледнеет. Ибо уже просто устал от таких переходов. Он демонстративно вздыхает и уже было укладывается на постели друга поудобнее, чтобы подождать в удобстве момента, когда Чо Сынён начнёт, но следующая реплика работает для него лучше острой кнопки подложенной на стул — он вскакивает тут же и лбом впечатывается в верхний ярус постели, где спит сестра Чо Сынёна.       — Тебе нравится учитель Сяо?       Ибо медленно прикладывает руку ко лбу и поворачивается к Чо Сынёну. За своё выражение лица он сейчас совсем не ручается. Ему кажется, что он перестаёт дышать на какое-то мгновение. Вокруг него становится как-то резко жарко. И ему сейчас совсем не смешно и совсем не нравятся такие перепады настроения всего за один день.       Столько событий, столько мыслей. Ему всё это совсем не нравится.       — Можешь не говорить, я всё понял, — тем не менее Чо Сынён выглядит серьёзно.       Он не издевается, не смеётся, не делает пока буквально ничего. И жар с Ибо постепенно спадает. Наверное, уши у него сейчас совсем красные и горячие, но это как-то неважно. Ван Ибо сейчас чувствует некий страх, непонимание, неверие. Несмотря ни на что, ни на долгую дружбу, ни на то, что Чо Сынён всегда был достаточно толерантным человеком, Ибо не знает, чего сейчас ожидать.       Они молчат ещё какое-то мгновение, пока Ибо не становится совсем неловко, и он не отводит взгляд.       — Вообще, я раньше думал, что ты его так сильно не любишь, — продолжает тихо Чо Сынён. — Ты так на него смотрел… а теперь я понимаю, что это совершенно… что-то другое.       Ибо закрывает глаза. О боги, он и не думал, что это может быть так неловко.       “Ты его будто глазами пожираешь!” — всплывают в его голове слова Сынёна, которые он совсем недавно ему и сказал.       Пожирает. Да. Но только не совсем в том смысле, в каком думал Сынён. И это делает всю ситуацию в тысячу раз хуже.       Просто… как, наверное, странно осознавать, что твой лучший друг хочет твоего учителя? В том самом смысле хочет? Ван Ибо зажмуривается и просто прячет лицо в согнутых коленях. Он молчит, хотя очень хочется кричать.       — Ты скажешь хоть что-нибудь? — спрашивает Сынён, и Ибо вдруг чувствует, как в бок тычат пальцем. Но он не реагирует. — Если что, мне нормально. Можешь так не убиваться. Это, конечно, чертовски странно ощущается, но ты всё тот же Ибо, — Ван Ибо поджимает губы на этих словах. В рёбра теперь прилетает несильный кулачок. — Эй, слышишь меня?       — Слышу, — тихо бурчит в колени Ибо и сглатывает. Да за что ему такое?       — Так чего не отвечаешь?       — Я не знаю, что тебе сказать, — честно говорит Ибо и наконец поднимает взгляд на Сынёна. У него, наверное, сейчас странное выражение лица. Но Чо Сынён улыбается своей лисьей улыбкой, и Ван Ибо может только беспомощно улыбнуться в ответ. — Я был слишком очевиден?       — Сейчас — да, — безжалостно кивает Чо Сынён. — Но, как видишь, в целом — нет. Я бы не понял, если бы не наша перепалка и если бы я не увидел вас с Сяо Чжанем после, — вдруг Сынён усмехается и пихает его в плечо. — Нет, ты бы видел, как ты светился, когда он тебя по плечу похлопал! Всего лишь по плечу, а ты уже готов был…       — Заткнись, — Ван Ибо снова жмурится, аккуратно выдыхает и опускает голову, чтобы хоть как-то спрятаться. Его вновь поглощает жуткая волна неловкости и стыда за себя. — И каково это? — спрашивает он, так и не открывая глаз.       — Что именно? Что моему другу нравятся парни? Или что моему другу нравится мой учитель?       — Всё вместе, — тихо выдыхает Ван Ибо, даже сам не понимая, зачем ему нужно это знать.       — Странно, — честно отвечает Чо Сынён. Ибо снова поднимает голову и видит, что его друг уже перестал усмехаться. — Для меня это был шок, если честно, — хмыкает он. — Не то, чтобы ты был прям любителем девчонок, но раньше тебе нравились только они. И было странно понимать, что вот вдруг, оказывается, что тебе и мужики нравятся. Да ещё и постарше.       — Господи, как звучит, — корчится Ван Ибо, а Чо Сынён гаденько смеётся в ответ.       — Я вообще-то даже определение в интернете нашёл: бисексуал! Всё ради тебя! — продолжает смеяться Чо Сынён, за что тут же получает подушкой по лицу. — Эй, я вообще-то старался! И такие реально существуют!       — Я удивлён, что ты этого не знал! — и Ван Ибо снова кидает подушку ему в лицо.       — Ну простите, я не из такой развитой молодёжи, как господин Ван!       В Ван Ибо прилетает ответная подушка. Но он только лишь ловит её и обнимает, смотря на Чо Сынёна. А тот ожидает, что в него снова прилетит, и уже выставляет руки, но теперь, заметив, что Ибо смотрит на него, смеётся. Глаза превращаются в тёмные щёлки.       — Не смотри на меня так!       — Спасибо, — искренне улыбается Ван Ибо, и он, правда, благодарен, что Сынён тут не отшучивается, а просто кивает и выбрасывает вперёд кулак, чтобы Ибо стукнулся с ним, как в старые добрые времена.       — Ты всё ещё мой лучший друг, как ты мог подумать иначе? — спрашивает Чо Сынён, чуть кривляясь. — И это несмотря на твои извращённые вкусы. Смотри, как я тебя…       Но договорить он не успевает, Ибо бьёт его подушкой по лицу. Дружба дружбой, а вкусы его вовсе не…       — Ладно! Он горяч, только не бей! — Ибо останавливается, уже занеся подушку для очередного удара. — Но всё равно своей улыбкой раздражает…       Тихонько добавляет Чо Сынён и тут же соскакивает с кресла, чтобы убежать от праведного гнева и возмущения своего друга.       В понедельник вся школа гудит о приходе студента на практику. После первого же урока девчонки из 12-A разнесли слушок, что к Сяо-лаоши пришёл практикант и они очень неплохо ладят. С самого утра Ибо сидит, словно на иголках, не в силах быть на месте.       У их класса история только самым последним уроком, и Ван Ибо понимает, что весь изведётся к тому моменту. Чо Сынён смотрит сочувствующе. Навряд ли он действительно понимает такое любопытство Ван Ибо, но хотя бы старается. И Ибо ему действительно благодарен.       Он не знает, что чувствует по этому поводу. Он хочет сам, своими глазами посмотреть на это “неплохо ладят”, потому что… ну потому что. Он сам себя корит за единственный, довольно глупый повод, зачем ему это нужно. Он ревнует. И если вы думаете, что ему не стыдно, то вы сильно ошибаетесь. Но, а что если это парень Сяо Чжаня? Он же тоже… по мужчинам. Может, у него парень, который его немного младше и…       В воспоминаниях опять всплывает вчерашний ночной инцидент. Он как в тумане, словно его и не было, словно это был всего лишь сон. Но Ибо как сейчас чувствует свои замёрзшие пальцы на ногах, холод на щеках, что только убеждает его в том, что это было реальностью.       — Эй, Ибо, — Ван Ибо вздрагивает от резкого толчка в бок. — Сделай лицо попроще, прошу. На тебя смотреть страшно.       Ибо поворачивается в сторону Чо Сынёна с твёрдым намерением сделать выговор, но замирает. И оседает на стуле, словно придавленный внезапной тяжестью осознания.       — Нет, дружище, не настолько, — неловко хмыкает Сынён и тянется пальцами к Ибо. Тот не сопротивляется, даже когда чувствует, как друг тянет уголки его губ наверх.       Просто Ван Ибо сейчас так неприятно. Так чертовски сильно неприятно за себя, что не может побороть чёртову ревность. Тем более по отношению к человеку, с которым не светит никогда. От слова совсем. Он глубоко вздыхает и машет головой, сбрасывая чужие пальцы.       — Да что случилось? — всё же спрашивает Сынён и наклоняется ближе. Сейчас перемена перед предпоследним уроком, и большинство их класса почему-то решает остаться в помещении, а не ходить по школе в поисках знакомых. Что совсем не располагает к тому, чтобы Ибо объяснил другу всю кашу-малу в своей голове.       — Не знаю, — отвечает Ибо достаточно честно и немного дёргает плечами.       Внутри шевелится неприятный червячок, пожирающий всё, что находится в районе груди. Это неправильно, нелогично, но он чувствует себя даже хуже, чем тогда, когда Сяо Чжань потрепал по плечу Ибуки.       “Но ведь тебя он постоянно гладит по голове”, — неловко замечает голосок у Ибо в голове и тот сразу же бухается ею на стол.       Волна жара прокатывается по всему телу, и Ван Ибо не решается точно сказать: это стыд за то, как сильно ему нравится, когда Сяо-лаоши треплет его по голове, или это жар возбуждения, потому что сознание услужливо подкидывает ему воспоминание, когда учитель Сяо его однажды разбудил именно таким жестом. В любом случае каждое из этих чувств только усиливает безысходность, которая прокрадывается всё дальше в его голове.       — Слушай, не дури, — тормошит его за плечо Чо Сынён, но Ибо голову не поднимает.       Да, он дурной. Да, влюблённый, дурной мальчишка, который никогда не добьётся взаимности. Но что он может с этим поделать? Он не виноват — слышите? — не виноват! Не виноват в том, что от одного вида Сяо Чжаня в груди поднимается буря. Не виноват, что восхищается им. Не виноват, что хочет дарить комплименты, смотреть, как расцветает на его лице улыбка. Не виноват, что у него ноги подкашиваются, когда он видит, как Сяо Чжань на кого-то злится. Не виноват, что хочет… целовать, обнимать, трогать, болтать, быть рядом…       — Ну же, ты встанешь уже или нет, урок начался! — шипит ему на ухо Чо Сынён, и если Ван Ибо и хочет просто продолжать валяться на парте, потому что ему реально хреново в душе, то уже просто не может.       Ван Ибо готов умереть. Он вообще в последнее время очень часто готовится умереть, но в этот раз реально.       Практикант высокий, даже выше Сяо Чжаня сантиметров где-то на пять, красивый, с чётко выраженными чертами лица и, самое главное, с уложенными, густыми волосами. Ван Ибо смотрит на то, как он крутится возле стола Сяо-лаоши, и чувствует, как неприятное, тянущее чувство в груди становится только сильнее.       Ладно, он не крутится. Студент просто стоит рядом, немного опираясь на стол и внимательно слушая что-то, что говорит ему учитель Сяо. Но вот Сяо Чжань как-то застопоривается, а потом неловко смеётся, и студент этот смех подхватывает.       Потом Сяо-лаоши машет рукой, смотрит на настенные часы и что-то говорит практиканту, после чего тот поворачивается к классу и уже было уходит от стола учителя, как натыкается взглядом на Ван Ибо. А Ибо не считает почему-то нужным отводить свой и продолжает смотреть. Практикант пытается немного улыбнуться, но, когда Ибо ему не улыбается в ответ, поворачивается к Сяо-лаоши.       Ван Ибо кажется, что он сходит с ума. Он смотрит на эти широкие плечи и перед глазами сама собой возникает картинка со вчерашнего вечера. Как некий мужчина, сжимая между пальцами три бутылки с узкими горлышками, целует Сяо Чжаня. Как Сяо-лаоши его отталкивает.       Это ведь просто не может быть один и тот же человек. Верно?       Ибо не слышит, что студент говорит, но в следующий момент Сяо Чжань вскидывает голову и смотрит прямо на Ван Ибо. Последний моментально поворачивает голову в сторону Чо Сынёна. Тот непонимающе приподнимает брови.       И всё это происходит за пять минут до звонка. Ибо почему-то пожирает жгучий стыд наравне с неприятной, тягучей ревностью. Неужели они и правда..? А если и так, то какое ему должно быть дело? Кто он такой, чтобы вообще об этом переживать?       А резкий взгляд Сяо Чжаня всё равно был немного странным.       Но вскоре звенит звонок, и Ван Ибо всё равно приходится посмотреть в сторону учительского стола и доски. И смотрит он прямо в тот момент, когда Сяо-лаоши задерживает свой взгляд именно на нём. Ван Ибо застывает на месте как вкопанный.       Их контакт длится всего пару секунд, но Ибо кажется, словно целую вечность. Пронзительный, анализирующий взгляд. Даже без тени улыбки. Которая не появляется, даже когда он поворачивается к классу.       — Здравствуйте, — приветствует он учеников.       — Здравствуйте, Сяо-лаоши, — отвечают те нестройным хором, но так и не садятся, так как никакого знака со стороны учителя Сяо не следует.       Ван Ибо кажется, что прямо сейчас он не способен что-либо воспринимать. Он старается себя взять в руки, собраться, но перед глазами всё ещё этот острый взгляд, словно Сяо Чжань… что-то пытался в нём разглядеть.       — Хочу вас познакомить с Лю Хайкуанем, — Сяо Чжань наконец улыбается, когда указывает на студента, который стоит рядом с ним. Ван Ибо чувствует себя совсем нехорошо. — Он тоже собирается в будущем стать учителем истории, поэтому я разрешил ему присутствовать на моих уроках. На следующей неделе Лю Хайкуань сам проведёт у некоторых классов свои уроки.       — Здравствуйте, Лю-лаоши, — опять же хором и кланяясь, говорят все. Ван Ибо тоже кланяется, но ничего не говорит. Он не то, что не может, ему кажется, что если он раскроет рот, вылезет что-то совсем не то.       — Можете садиться, — наконец-то сообщает Сяо Чжань, но сам тем не менее обращается к студенту, только намного тише. Но Ван Ибо, который буквально всеми смыслами сейчас настроен только на них, всё слышит. — Куань-гэ, ты будешь здесь сидеть?       — Нет, — со смешком отвечает Лю Хайкуань. — Просто один очень холодный взгляд просверлит во мне дырку.       — Не придумывай, — чуть улыбается Сяо Чжань, но на учеников не смотрит. Ван Ибо прекрасно и сам понимает, что речь идёт о нём. Он себя ненавидит.       Сегодня Сяо-лаоши он не ждёт. После их урока Лю Хайкуань подходит к нему, видимо, чтобы что-то обсудить, а Ибо следом за Сынёном быстро выходит из класса, даже не посмотрев на сладкую парочку.       Он понимает, что это не логично. Не логично чувствовать всё это. Но кто вообще пытается объяснить чувства логикой?       А во вторник учитель Сяо звонит маме и говорит, что в выходные он всё же не придёт.