135 дней до выпуска

      Ван Ибо ушам своим не верит. Он таращится на учителя Сяо, словно тот с луны свалился. В груди расцветает чувство бесконечной любви и… что-то, что он так пытался в себе подавить всё это время.       — Правда? — вопрос звучит жалко, тихо, голос надломился. Ван Ибо сам этого не слышит, но снисходительная, даже какая-то… нежная улыбка показывает ему, что звучит он далеко не как уверенный в себе человек.       — Правда, — кивает Сяо Чжань, но улыбка почему-то слегка дрогнула, — Думаю… должно хватить до вашего выпуска. Заканчивает он тихо, не так громко и весело, как всего пять минут назад уведомил его о том, что место найдено.       — А потом? — спрашивает Ван Ибо и ему резко становится как-то не по себе. Улыбка совсем сходит с лица Сяо Чжаня, он на секунду отводит взгляд в сторону.       — Потом я… не знаю, — говорит он, — Надеюсь, что потом всё будет немного легче.       От того счастья, что Ван Ибо испытывал ещё совсем недавно не осталось и следа. Состояние Сяо-лаоши вызывало беспокойство. Ибо встал, обошёл стол с другой стороны и встал за креслом Сяо Чжаня. Он просто делал то, что подсказывала ему интуиция. Положил руки Сяо-лаоши на плечи, медленно погладил, чуть надавил, снова погладил, медленно перешёл на шею. Наверное, это немного странно, но Сяо Чжань не говорил ни слова и Ван Ибо продолжал. Ему хотелось стереть со всей персоны учителя Сяо это странное, совсем не соответствующее ему напряжение.       — Что ты делаешь? — наконец подаёт голос Сяо Чжань, явно скорее так, для приличия, чем действительно интересуясь.       — Что-то произошло, Сяо-лаоши? — вместо ответа спрашивает Ван Ибо и чувствует, как только расслабившиеся плечи под его пальцами снова напряглись. Сяо Чжань ведёт плечами, пытаясь мягко сбросить чужие руки, но Ибо не поддаётся. Тогда учитель Сяо вздыхает и вдруг опускает голову на бок, наоборот, притираясь к хребту ладони.       Ван Ибо замирает. Он старается не подавать виду, но сердце как будто начало биться где-то высоко в горле, перекрывая путь кислороду. Он просто очень надеется, что через одежду Сяо-лаоши не чувствует его вспотевших ладошек. Медленно, словно боясь спугнуть, Ибо ведёт указательным пальцем вверх по гладкой щеке. И снова вниз. Он задерживает дыхание, стараясь вернуть его в нормальное русло, но это кажется абсолютно непосильной задачей. Эта ситуация… никогда, наверное, не должна была случиться. И тем не менее — вот она, собственной персоной. Сдавшись, Ван Ибо позволяет себе один глубокий вдох, потому что иначе он попросту рискует задохнуться.       — Всё нормально, Ибо, — говорит Сяо Чжань так мягко, что Ван Ибо всеми силами борется, чтобы сейчас не склониться и не расцеловать эту открытую шею, щеку, макушку, не притереться к гладким волосам… это, наверное, было бы уже слишком для них обоих. Так мягко, так по-домашнему уютно прозвучал этот голос, что Ибо, действительно, на мгновение забыл, что, собственно, привело его в такое положение.       — Сяо-лаоши…       — Что, неужели больше не называешь меня по имени? — хмыкает учитель Сяо и всё же чуть разворачивается, насколько позволяет данная поза. Встретившись с этим взглядом, Ибо не может не улыбнуться в ответ.       — Да как-то думаю, что, либо близость, либо звать тебя по имени, а то оба сразу — как-то жирно, не находишь? — слегка приподнимает брови Ван Ибо и, наблюдая, как слегка розовеют щеки Сяо-лаоши, на мгновение чувствует себя более взрослым, чем сидящий перед ним мужчина.       — Ох, Ибо, если бы ты хоть знал, с кем ты себя связываешь, — почему-то вздыхает Сяо Чжань и отворачивается, а Ван Ибо всё же не выдерживает и наклоняется к его уху.       — Разве недостаточно уже того, что я связываюсь с учителем, Сяо-лаоши? — и тут же отодвигается, мгновенно осознавая, что это — уже лишнее. Сяо Чжань резко отпрянывает, кресло откатывается на пару сантиметров. Сам учитель Сяо на Ван Ибо взгляда не поднимает ещё следующих пару мгновений.       Да, да они сейчас оба позволили себе немного слишком. Ван Ибо это понимает только когда видит отодвинувшуюся от него, вновь резко напрягшуюся спину. Ладно, если совсем честно — «немного» это ещё мягко сказано.       Хотя, с другой стороны, разве всё шло не к этому?       — Я думаю, тебе пора, — вдруг поднимает голову Сяо Чжань и, вопреки всему, улыбка на его лице вполне нормальная. Лишь небольшой румянец выдаёт все его чувства. И Ван Ибо, честное слово, не может не улыбнуться в ответ. Что бы то ни было, что бы они себе не позволили, именно эта улыбка ему сейчас говорит, что свет уже хотя бы не красный, а жёлтый. Ну, ладно, оранжевый. И от этого осознания приятно тянет в груди. Настолько приятно, что даже обижаться на то, что его выпроваживают, нет никакого желания.       — Тогда…       Но договорить он не успевает. Телефон на столе Сяо Чжаня начинает вибрировать. Он косится на него и тут же меняется в лице.       — Ван Ибо, уходи.       И Ван Ибо уходит, прихватив с собой портфель. Потому что такой тон от Сяо-лаоши он ещё в жизни не слышал.       Сейчас начиналась прекрасная пора в Китае. Где-то начало весны, цветут сливы, цветы на лужайках, появляются почки на деревьях. Цветёт вообще всё и от этого у Ибо начинает немного течь из носа. Долбанные лейкоциты, нельзя было пыльцу оставить в списке безопасных для жизни веществ?       Ван Ибо снова шмыгает носом. Это неприятно, но перетерпеть можно, тем более что весну он любит. Любит и цветы, и разнообразия красок после серой неприглядной поздней зимы. Он сидит рядом с ребятами из класса и Чо Сынёном. Он, как всегда, излишне экстровертен, и каким-то образом умудрился на первый пикник этой весны притащить и Ван Ибо. Но то, чтобы последний сильно сопротивлялся, но всё же на данный момент это не было в списке его приоритетов.       Но он в итоге и рад.       Он сидит на пледе, мало вслушиваясь в разговоры рядом с ним, оперевшись подбородком о колено, вторую ногу подложив под себя, он гладит рукой молодую травку, только очнувшуюся от зимнего сна.       — Ты вообще слушаешь? — прилетает ему от Сынёна тычок в бок и Ван Ибо вздрагивает, провоцируя волну смешков.       — М-м? — немного приторможенно мычит он, чем заставляет Сынёна усмехнуться.       — Ты куда поступать собрался?       — Да хоть куда, — не особо задумываясь брякает Ван Ибо, обозначая ему, что сегодня у него не болтливое настроение. Особенно если разговор о школе и будущем.       Он не то, чтобы действительно не знал, куда хотел поступить, просто всё как-то слишком туманно. Всё ещё не верится, что он в выпускном классе, что вот уже пару месяцев и надо будет решать свою судьбу… сдавать грёбанный гаокао.       Он вздыхает, оборачивается, проверяя, если сзади не сидит кто-нибудь из одноклассников и, удостоверившись, что никого не пришибёт, опускается на спину. Небо сегодня действительно чистое — прекрасная погода для пикников и прогулок. Вот только теперь голова Ибо полна экзамена. Грудь наполняет вина за то, что он лежит и отдыхает вместо того, чтобы сидеть дома за учебниками. Но присутствие других учеников рядом немного расслабляет — бездельничает он хотя бы не один.       — Ты ведь хотел в танцевальную академию, — замечает Цзи Ли и Ван Ибо, не скрывая удивления, косится в его сторону. Получается не очень, особенно из положения лёжа, — Да мы же как-то разговорились, ты упоминал.       — Да, всё ещё хочу, — соглашается Ван Ибо, мысленно отмечая, что у Цзи Ли поразительно хорошая память, потому что сам Ибо очень смутно помнит, когда это они с ним разговорились про школу.       — Ну значит не «хоть куда», — хмыкает Цзи Ли. Ван Ибо в ответ пожимает плечами. Не то, чтобы это было хотя бы немного важно. Танцевальная академия — это не какой-нибудь престижный университет. Об этом не принято распространяться на всю школу.       — По-моему это классно — следовать чему-то своему, — отзывается вдруг тот, чей голос Ван Ибо надеялся в жизни больше не слышать произносить что-либо в его адрес. Он приподнимается на локтях и таращится на Ци Пэйсиня.       — А ты, несомненно, пойдёшь туда, куда скажет твой папочка, — хмыкает Чо Сынён, нарываясь на конфликт. Но, на удивление обоих, Ци Пэйсинь не агрится. Только как-то натянуто улыбается и продолжает ковырять землю рядом со своим башмаком. Ван Ибо и Чо Сынён переглядываются. Но Ибо итак по горло полон своими переживаниями, поэтому просто показушно закатывает глаза и ложится обратно на плед, в этот раз подложив под голову руки.       Хотелось бы сейчас здесь Сяо-лаоши…       — Что, бездельники, прохлаждаетесь?       Ван Ибо ещё в жизни так не подрывался с места. Он снова поднялся на локтях, глазами рыская по поляне в поисках источника голоса.       — Господи, выключите этот свет, я сейчас сгорю, — промямлил Чо Сынён, видимо, в ответ на мгновенно посветлевшее лицо Ван Ибо, но тот его благополучно проигнорировал. Не до этой буки сейчас.       Наконец предмет воздыхания найден и на лице сама по себе расползается улыбка.       — Да перестань ты быть таким очевидным, неугомонный, — снова поддевает его Чо Сынён и в этот раз ему между рёбер прилетает палец, и он прыскает. Как раз вовремя, чтобы отвлечь на себя весьма заинтересованных в происходящем одноклассников.       — Я вам тут кое-что из личных запасов принёс, — улыбается учитель Сяо, совсем беспалевно обходя плед, чтобы быть поближе к Ван Ибо. Но, кажется, кроме самого Ван Ибо, ну и, может, заинтересованного в этом Чо Сынёна, этого никто не заметил.       — Сяо-лаоши, вы умеете готовить? — восклицает одна одноклассница, не дождавшись, пока учитель Сяо сам раскроет секрет, приподняв полотенце на тарелке, что он принёс.       — Это моё хобби, — улыбается Сяо Чжань и теперь сам снимает полотенце и Ван Ибо улыбается ещё шире, хотя, казалось бы, итак лицо уже треснет. Видимо, того же мнения был и его лучший друг, потому что поспешил снова ткнуть его локтем в бок. Ван Ибо не ручается, что это помогло, но он постарался поумерить свою радость.       С тарелки на него смотрели прекрасной формы печенья наньгао. И ведь действительно, Праздник Весны же на пороге.       Ван Ибо перевёл взгляд на учителя Сяо и сердечко его пропустило удар. Оказывается, Сяо-лаоши смотрел на него какое-то мгновение и, как только их взгляды пересеклись, тут же перевёл взгляд на одноклассницу, что-то спрашивавшую у него про рецепт. Ван Ибо понадеялся, что все сейчас увлечены Сяо Чжанем и никто не заметил его смущённой улыбки и полных счастья глаз.       Может… может, всё не так плохо, как ему казалось? Сяо Чжань кажется… нормальным. Таким же, как и всегда. Расслабленным, с улыбкой отвечающим ученикам, смущённо принимающим комплименты в адрес его кулинарных способностей. То, что Ван Ибо тогда показалось… может, всего лишь показалось?       Нет, что-то было не так. Совсем не так. Ван Ибо чувствовал это всем своим нутром. Но поделать ничего не мог.       В тот раз его выставили за порог и, если честно, он очень сильно себя корит за то, что не остался подслушивать. Да, нечестно, да, неправильно, но, может, он хотя бы узнал, что же такое гложет Сяо-лаоши. Что заставляет его приходить в школу с фингалом под глазом, что, или, скорее, кто, заставляет его вздрагивать, когда звонит ему. Кто причина такого поведения? Ведь нет сомнений, что в тот раз позвонил учителю Сяо именно тот человек.       — О чём задумался, старина? — рядом плюхается Ибуки. Ван Ибо уже в который раз узнаёт её по дезодоранту. Он у неё специфичный и она никогда его не меняет. Ибо косится на неё и откровенно думает, сказать или не сказать.       Но от откровений его спасает Чо Сынён, который падает рядом с ним на пол с другой стороны. Он тяжело дышит, счастливый, довольный и нагло забирающий из сумки Ван Ибо бутылку воды.       — И где только Сяо-лаоши отрыл такой зал? — спрашивает он после того, как смачно отхлебнул добрую половину поллитровой бутылки. Ибо покосился на него, но ничего не ответил.       В том-то и дело, что «где». А главное — «откуда деньги». Ван Ибо вздыхает и падает на пол вслед за Чо Сынёном. Зал действительно прекрасен, а главное — в такое время года, когда что-то такое, особенно недалеко от школы, найти крайне сложно. Совпало столько критериев, что диву даёшься. Ещё и аренда заплачена сразу до конца этого года, даже немного переплата, видимо, потому что нельзя было снять только на оставшиеся пару месяцев, а надо было минимально на полгода. Это… странные условия, но если других получше в округе не было, то Ван Ибо вполне понимал, почему Сяо-лаоши пошёл на такую сделку.       — Вы заметили, что он странный какой-то в последнее время? — подаёт снова голос Ибуки и звучит она действительно обеспокоенно. Чо Сынён рядом с ним поднимается. Ибо физически чувствует его взгляд на себе, но не реагирует. Ни на него, ни на слова Ибуки.       — Может, не высыпается? Как и все мы, экзаменационный период всё-таки. Он взял на себя слишком много подготовок. Да и как-то слишком много учеников хотят сдавать историю, — хмыкает Чжосюань, также присаживаясь рядом. Ибо поджимает губы и всё также молчит. О да, в последнее время на Сяо-лаоши свалилось слишком много обязанностей. Он и классный руководитель выпускного класса, и частный учитель минимально шестерых учеников, и помощник в подготовке выпускного бала…       И на Ван Ибо времени… не остаётся. Как и на разговоры, и, наверное, на его проблемы. Ибо кажется, что учитель Сяо так пытается от чего-то убежать. Или, наоборот, что-то сделать, чтобы больше не убегать. В любом случае, что-то происходит.       — Давайте ещё часик и по домам, — отзывается наконец он и поднимается с пола, — Надо ещё учиться.       И с дружным стоном компания поднимается вслед за ним. Если быть совсем честными, все они тут пытаются убежать от прямых обязанностей выпускников — учиться на гаокао.       — …Лу-лу, у меня нет этих денег.       — Потому что ты, тупица, всё растратил на этот грёбаный зал!       Именно в такой момент Ван Ибо останавливает костяшки пальцев в сантиметре от двери в медцентр Сюань Лу. Он даже не собирался сегодня к Сяо-лаоши. Судьба, видимо, сама подкинула ему возможность погрузиться в детали столь загадочного человека, коим является Сяо Чжань. Дверь была слегка приоткрыта, но, учитывая, что в это время не должно было уже быть учеников в школе, это простительно. Никто не ожидал, что какой-то Ван Ибо решит, что ему после тренировки очень уж надо залатать ранку на коленке, а он знал, что Сюань Лу задерживается в школе до такой же поздней ночи, как Сяо-лаоши.       — Идиот, просто идиот! — Сюань Лу звучала так, словно находилась на грани истерики.       — Перестань… — попытался ей возразить Сяо Чжань, но его тут же перебили.       — Ты был так близок! — раздался стук каблуков, Ван Ибо резко отпрянул от двери, забежал за ближайшее растение. Но Сюань Лу лишь приблизилась к двери, потом снова отдалилась и Ибо снова приблизился. Да, это неправильно и некультурно. Но ему всё равно, — Но нет! Тебя угораздило взрастить чувства к мальчишке! Сяо Чжань, он мальчишка! Ему только восемнадцать исполнилось, очнись! Ты ради него угробил свой шанс!       Ван Ибо застыл.       В голове вакуум. Мысли там не было ни единой. То есть… то есть как?       — Я не жалею об этом, — несмотря на то, как тихо это произнёс Сяо Чжань, сказал он это достаточно твёрдо, что даже Ван Ибо бы поумерил свой пыл, если бы находился с ним хотя бы даже в одной комнате, но, видимо, с Сюань Лу они знакомы уже очень давно и также давно она привыкла с ним справляться, потому что тон её ничуть не изменился:       — А должен!       Воцарилась тишина. Такая густая, тягучая, многозначительная. В голове у Ван Ибо звенело. Звон этот выдавливал из головы все связные мысли. Обрывки фраз пролетали его мозгом насквозь, как входили, так и выходили, не меняясь. Он пялился на полоску света, исходящую от двери, искренне пытаясь обработать всю эту информацию.       — Это мои проблемы, Лу-лу, — голос Сяо Чжаня прозвучал отрезвляюще, звон в голове тут же прекратился, Ван Ибо проморгался и успел вовремя отскочить от двери, чтобы не попасться на глаза. Видимо, Сяо-лаоши подошёл к дери. Но он только взялся за ручку, заканчивая диалог с библиотекаршей, — И это было только моё решение с тобой об этом поделиться.       — Тогда ты бы не звучал так обречённо, если бы тебе было действительно настолько наплевать на самого себя, — резонно заметила Сюань Лу и, после короткого молчания, добавила: — Я тебе дам денег.       — Нет, — слишком резко, даже для такого разговора, рявкнул Сяо Чжань и тут же исправился: — Нет, не надо, Лу-лу. Но спасибо, что пытаешься мне помочь. Я не хочу тебя в это втягивать.       — Если я просто дам тебе денег…       — Ты автоматически окажешься на его радарах. Нет, Лу-лу. Просто нет.       Всего одно мгновение и двери распахивается, Ван Ибо резко скрывается за углом и прислоняется спиной к стене соседнего коридора. Каблуки ботинок Сяо-лаоши торопливо проходят мимо по направлению к кабинету. Ван Ибо, не допуская лишней мысли, спустя пару секунд направляется следом. Коленка заныла с новой силой, особенно когда он поднимался вверх по лестнице и лёгкие джинсы нещадно об неё тёрлись, но Ван Ибо было плевать. Он должен всё услышать. Что он будет делать дальше? Это уже совершенно другой вопрос и на данный момент у него точно нет на него ответа.       Он останавливается снова у порога. Надо подождать ещё хотя бы немного, только чуть-чуть, чтобы не вызывать подозрений…       — Я знаю, что ты там, Ван Ибо, — вдруг раздаётся глубокий вздох из-за двери и Ван Ибо покорно берётся за ручку, — Ты если хочешь быть незамеченным, дыши потише и топай меньше.       — Ты меня по дыханию узнал? — спрашивает Ибо, как только входит и предусмотрительно закрывает за собой дверь. Мало ли тут ещё таких «любопытных». Сяо Чжань уже сидит в кресле за столом, смотрит на него и, видимо, не считает нужным отвечать. Всё, итак, слишком очевидно.       — Ну и что ты слышал? — спрашивает Сяо-лаоши, видимо, справедливо предполагая, что Ван Ибо не прибыл в здание пять минут назад.       — Где-то от момента, что у вас нет денег, — мямлит Ван Ибо и ему становится немного плохо от того, как Сяо Чжань устало и медленно закрывает лишь руками. Трёт его, задерживается своими длинными пальцами на веках, надавливает. Ибо сглатывает и задерживает дыхание. От того, насколько Сяо-лаоши выглядит измотанным, ему действительно физически плохо. Хочется обнять, погладить, прижаться к нему всем телом…       — Можно я… обниму тебя?       Сяо Чжань поднимает на него взгляд. Господи, какой это взгляд. Ван Ибо никогда ещё не видел учителя Сяо подобным образом. Словами не передать, что это был за взгляд.       Сяо-лаоши без слов распростирает руки, чуть раздвигает ноги и поворачивает на кресле так, чтобы Ван Ибо мог без проблем подойти и обнять.       Просто обнять. Просто объятия, а сколько это значит для Ибо. После всего того, что он услышал, увидел, пережил… а что они значат для Сяо Чжаня?       Ван Ибо не заставляет себя ждать. Он делает всего два шага своими длинными ногами и оказывается к Сяо-лаоши настолько близко, насколько возможно, между его ног, в сантиметре от его туловища. Он медленно, словно боясь спугнуть момент, обнимает Сяо Чжаня за голову, прижимает к себе и опускает губы на макушку.       В этот раз всё ощущается иначе. После всех тех слов, что прокричала Сюань Лу, после всех тех слов, что сказал сам Сяо Чжань. После всего этого… стоять и обнимать его, медленно проходясь по мягким волосам, вдыхая аромат его шампуня, зная, что хоть что-то теперь всё же ясно… это совершенно нечто неземное. Он чувствует, как Сяо Чжань сопит, приложившись к его животу щекой.       — Значит, ты слышал всё, — бурчит Сяо Чжань немного глухо из-за позы, в которой они находятся. Ван Ибо медлит.       — Всё, — наконец подтверждает он, — Но настолько всё, что мне не хватает пары деталей.       Сяо Чжань отстраняется. Нехотя, словно его приклеили к Ван Ибо и теперь он себя силой отрывает от него. А потом поднимает на него глаза и Ван Ибо немного теряется. Как может во взгляде сочетаться одновременно твёрдость и уязвимость? Нежность и отрицание? Это какой-то слишком сложный взгляд, Ван Ибо не подписывался на то, чтобы разгадывать тут такие загадки.       «Сяо Чжань, он мальчишка!» — эхом отдаётся в голове голос Сюань Лу.       Права ли она? А… прав ли Сяо Чжань? Прав ли Ван Ибо?       — Я… — начинает было Ван Ибо, но Сяо Чжань тут же прикрывает ему рот рукой. Только делает он это так мягко и нежно, что Ибо даже не злится, просто послушно замолкает. Сяо Чжань убирает руку, проводит ею по щеке Ван Ибо.       Ван Ибо смотрит. Просто смотрит. Если он и хотел что-то сказать, то слова выветрились из его головы, как только Сяо Чжань заходит рукой на затылок и вдруг надавливает, заставляя Ибо опустить голову и торс ниже.       Это… это высший уровень разврата. Сердце как будто действительно замерло на секунду прежде, чем разразиться снова в три раза быстрее и сильнее. Это то, о чём Ибо и мечтать не смел. Даже в самых его откровенных мечтаниях он не мог себе представить, насколько это приятно. Это превосходит все его ожидания. Это… выше ожиданий, потому что он никогда и не ожидал, что это случится. Даже после всего того, что он услышал за дверью библиотеки.       Сяо Чжань сначала целует несмело, как будто боится сам себя или своих мыслей, потом надавливает на затылок чуть больше, сопит через нос и углубляет поцелуй. У Ван Ибо ноги не держат, он опускается на колени, игнорируя неприятную боль ушибленной части, и оказывается ниже Сяо Чжаня. Он ласкает его лицо обеими руками, тянется теперь наверх, словно за божеством. Его ладони еле прикасаются к коже Сяо Чжаня, словно он боится, что это наваждение, что это пройдёт, стоит ему только прикоснуться по-настоящему. А он боится. Он чертовски боится. Ведь это… это… он и мечтать об этом не смел.       Дрожащими руками, чуть прикасаясь, он обводит это любимое лицо, убирает наверх выбившуюся прядь, чуть ахает в поцелуй, когда Сяо Чжань его придвигает ещё ближе. Боже… боже милостивый, он сейчас сойдёт с ума!       Будто услышав его молитвы, Сяо Чжань медленно отстраняется. И только сейчас Ван Ибо осознаёт, что трясёт не только руки, а его всего.       — Кажется, я тебя немного сломал, — улыбается Сяо Чжань и для Ван Ибо это — последняя капля. Он тянется к нему и целует сам. Один раз, потом второй, потом третий, каждый раз задерживаясь на губах чуть дольше. Он чувствует себя слепым щенком, что ориентируется по запаху молока матери и приглушённый свет кабинета этому совсем не помогает. Он попадает то в щёку, то в губы, сцеловывая зарождающийся смех с этих прекрасных губ.       О, эти губы. О, эти губы!       — Ибо, Ибо, спокойно, — тихо посмеивается Сяо Чжань, но серьёзных попыток его остановить не предпринимает. Его руки сами гуляют по всему, до чего могут дотянуться. Волосы, шея, плечи, лицо, снова волосы.       Ван Ибо чувствует себя на седьмом небе от счастья.