Некромантия, Дьявол и немного удачи

Длинный стол окружало около тридцати детей. Присаживаясь подле их матери, Виктория с любопытством размышляла, как эти существа едят. Деревянные тарелки были заполненные разными фруктами, паслёновыми, мясом. Всё вымытое, но сырое. Верно, восклицания о испорченном обеде не были преувеличением, но черные очи ребятни с аппетитом бегали по содержимому тарелок. Каин, прежде чем занять место подле гости, что-то шепнул сестре и та с недовольством, но всё же уступила стул. Кряхча, уселся рядом, и в приветствии помахал вырожденной рукой. - Привет! Ты нашла перо? – кивок в ответ на шепот. – А я столько успел сделать, пока тебя не было тут! - Давай ты мне всё расскажешь после обеда? – он согласился и уставился в свою тарелку, но не ел. Все дети чего-то ждали. Виктория обратила взгляд к Еве: в руках её была книга, но вместо чтения, она с мрачным прищуром глядела то на сына, то на гостью. Тон настроения тут же был пойман, потому общаться с Каином видимо, придётся отдельно. - Еда и кров наш – благодать Бога, всепрощающего и справедливого, - голос женщины, звонкий, четкий, как у проповедников, отскакивал от стен, тон переоделся из текучего шёлка в тяжелую фелонь. До отрочества Вики часто приходилось слушать проповеди, гипнотический которых смзывался в один звук, вне зависимости от содержания. Пока она размышляла о бунте в подростковом возрасте, что вылился в показательное увлечение оккультизмом, Ева заканчивала, – Его волею жизнь сменила смерть, чтобы дать жизнь нам. Примите дары других божественных творений, что братья всем нам от великого отца. Славься Шепфа! - Славься Шепфа, - вторили дети без толики энтузиазма их матери. Женщина недовольно оглядела ребятню, словно те позорили её перед гостьей, но тут же оттаяла. Комната наполнилась звуками чавканья и тихого детского шепота. Ребята переговаривались меж собой, но тон не поднимали. Уокер неспешно утоляла голод всем, что не было сырым мясом. Взгляд украдкой скользнул от стола к детям. Признаться честно, она ожидала зрелища а-ля Кунсткамера, ей думалось, что отвратительные на вид существа будут неловко грызть шматы мяса, как старые полубеззубые хищники. Но вид того, как девочка положила в рот целый кусок, а после просто проглотила, был настолько скучным и понятным, что даже пристыдил. « - Что за цинизм такой, глумиться с тех, кто мне помог», - она тихо вздохнула и заметила движение за спинами детей. Уж кого, а её спутника точно не терзали совестные мысли. Он с неблагородным весельем оглядывал мальцов за столом. Тонкие губы искривились в усмешке, глаза бродили взглядом по одному из ребят, а после сравнивали с образцом-Каином. Его определённо забавляла их неуклюжесть, однако уродства приедаются быстро, потому мужчина потерял к ним интерес и развлекал себя писаниной на стенах. « - Хм, может я зря беспокоюсь? - стоило заметить, что не одиноко это её гнусное любопытство, как бремя его стало меньше. – Верно, мне не стоит переживать о таких пустяках», - дьяволица коротко тряхнула головой и вернулась к поеданию пищи. - Я наслышана о роскоши Цитадели, но всё же не могу удержаться от вопроса. Ты была в саду и доме. Нравятся ли наши владения? – спросила Ева, но не смотрела в глаза. Выглядело словно просьба развлечь детей диалогом, чтобы обед был увенчан увлекательными рассказами. - Сад и впрямь роскошный, но куда больше меня занимает дом. Почти везде витражи и росписи… - О! Это мы с мамой рисовали! – вклинилась в диалог одна из девочек. Гостья со снисходительностью нянечки и улыбнулась так же. - Правда? - Да, мама рисовала верх, а мы низ. Правда у нас получилось не так хорошо, как у мамы. - Зато, когда я их увидела, сразу поняла, как вы старались. Дьяволица насыщалась медленно за долгими расспросами ребятни, но дети умолкли, лишь только голос подала их мать. - Виктория, расскажи, что нового произошло за последние столетия, - Ева спрашивала, уже заканчивая трапезу. - Я не так давно стала Непризнанной, но именно пара лет жизни здесь стали удивительно насыщенными. Я успела застать войну и множество других мрачных событий, - пауза с немым вопросом говорить ли такое при детях - цензуры не последовало. - Война, говоришь. И что же в этот раз послужило причиной? – Ева полностью потеряла интерес к еде. Даже Самаэль перестал бродить по комнате, ожидая её слова. Взгляды пересеклись, но надолго задержаться в алой радужке нельзя, вызовет подозрение этот поиск помощи зала. - Причины, ох. Не могу быть объективной, ведь стала демоном, а значит взгляд мой искажен принадлежностью к группе. Скажем так, войну спровоцировала несправедливость, которую создала ангельская Цитадель, - дух оперся о стул Евы и внимательно слушал, подперев голову рукой, а дьяволица изо всех сил старалась не бросать взгляды. - В чем был конфликт? - Один верховный демон и верховный ангел, по совместительству моя мать, были осуждены за нарушение закона о неприкосновенности. Решением суда приговорен к смертной казни лишь демон, ведь моя мать является слишком большой шишкой в Цитадели. Ад и до того встречался с подобного рода неравенствами, так что это было каплей в переполненную чашу. Началось разбирательство, инциденты с Мальбонте и прочее. Это стало началом войны. Виктория потянулась к стакану, чтобы прочистить горло, и встретилась с приятной тишиной. Все дети, как и их мать, молча ждали продолжения. - В разгар битвы много чего произошло. Я, как Непризнанная с планами стать демоном, сражалась на стороне Сатаны и... - Ева сощурила нос, но продолжала слушать. Казалось, мимолётное упоминание портило ей настроение. – Началась схватка. Наши отношения с мамой были натянутые, но когда я увидела, что Дьявол её душит, решила, что обязана её спасти, не глядя ни на что. Она ведь моя мать, в конце концов, - голос обрел мрачную красочность и сбивчивый ритм, присущие рассказчику, когда тот становится эмоционально вовлеченным в историю. – Я бросилась на него, сама не знаю, как так вышло, обезглавила. После, много чего произошло, и погодя демоны не перестали косо смотреть на меня. В месть за кумира я изгнана, в изгнании лишилась крыльев, и вот я на той горе, где вы меня нашли. Зато, я точно знаю, что мать жива и здорова, это ободряет, - тут её голос пробрала робкая фальшь, немного осунулись плечи. Она задумчиво покусывала кожу губ, пока сознание бродило среди воспоминаний, а слушатели в размышлениях. « - А ведь не сделай я этого, всё могло быть иначе. Мое социальное положение, спокойная жизнь и даже крылья. Зато всё это есть у мамы, - желчь обидной зависти добавила реплику. От удивления Вики прекратила терзать губы. – О, Шепфа, да что это я... Сожалению о спасении?», - одна мельком пробежавшая мысль бередила моральную грань, которая доселе запрещала даже думать в этом ключе. Хотя мысль эта, признаться честно, не нова. Зачатие её произошло ещё в первый день, когда Вики столкнулась с клеймом нигилистки. Но тогда цена за спасение матери не казалась такой высокой, и даже не будучи озвученной полностью, мысль была отбракована к "склочным мелочам". Демон резко подняла взгляд от стола, будто противоречия лежали не в ней, а на тарелке, и столкнулась с красными очами. Сатана, сложив руки на груди, смотрел с усмешкой, веки почти сомкнуты в игривом прищуре, брови снисходительно приподняты. Красноречивое молчание зрителя, уловившего междустрочное послание. Вики знала, что он видит её метания и знала, что выглядит странно, уставившись в одну точку, но не могла перестать. Смотрела, словно ждала вердикта. Ева обратилась к Каину ровным глухим голосом. - Сходи с братьями и сестрами на прогулку, потом уложи их спать, - мальчишка хотел послушать дальше и помышлял возразить, но тон матери не допускал такого исхода. Со вздохом, он шеренгой вывел ребятню во двор и закрыл за собой дверь. Когда столовая опустела, холодные трясущиеся пальцы легли на щеки гостьи. Женщина, казалось, вот-вот заплачет. Губы дрожали, но расплывались в улыбке. - Виктория, скажи, что я правильно услышала, Сам… Сатана мёртв, и ты его убила? – в ответ на кивок цепкие холодные пальцы притягивают её ближе к Еве. Женщина аккуратно наклонилась и в блаженном горячем выдохе оставила поцелуй на челе. Она не отнимала губ, когда покатились первые слёзы. Уокер застыла в неудобном положении над столом и хаотично метала взгляд из стороны в сторону, лишь бы понять, как реагировать. – Милое, прекрасное дитя, - голос подернула хрипотца бесшумных рыданий. – Ты спасла свою мать и весь мир от него. Ты хорошая дочь, Виктория, и я благодарна тебе. Проси, что хочешь, приходи – когда хочешь, двери моего дома всегда открыты для тебя. Ох, Шепфа, этот день настал. Она вновь осела на стул, утирая раскрасневшееся лицо от слез, но тщетно, почти истеричную радость не спрятать в рукавах сорочки. Вики, подперев голову рукой, глядела с некоторым сожалением. « - Как же ты ей насолил», - скорей вопросительно, нежели утвердительно размышляла она, глядя на Дьявола. С улыбкой злой иронии он смотрел на плачущую, склонив голову в бок. Уокер чувствовала предвкушающее злорадство и готова была поспорить, что его мысли занимало триумфальное возрождение. – Кстати об этом, не стоит говорить о просьбе сейчас. Если я её выслушаю, она вспомнит произошедшее в красках. Это может подчеркнуть «вес» моего поступка и тогда Ева точно не откажет. Надо только напомнить», - не самая благородная мотивация, но Вики вынуждена. По крайней мере, она так думает. - Ева, могу я задать вопрос? - Да, конечно. - Что именно произошло тогда? – надрывный вздохнула, убаюкивая истерику. Рыжие локоны облепили влажные щеки, белоснежность кожи подернула краснота, а воспаленные плачем губы старательно удерживали дрожь. Ева постепенно возвратила самообладание и втянула прохладу грядущих сумерек через открытое оконце. - Если тебе любопытно – я расскажу. Самаэль был несколько иным, нежели остальные ангелы, но что, тогда мы считали "особенным" оказалось гнилостной хворью. Мы не так часто пересекались, однако очевидная покровительственность Шепфа и превосходство над остальными ангелами его испортило. Знаю точно, что ещё при создании он получился испорченным. Как глиняная чашка, если её плохо обжечь. Но на фоне остальных он выглядел совершенным и даже Шепфа не увидел в нем плута, - отпивая брагу, губы исказились в злобе. - В облике змея я его не признала. Он предложил съесть плод запретного знания и был довольно убедителен, - для сдержанной Евы внезапная жестикуляция, которая заменяла матерные междометия, казалась инородной. – Говорил сладко и непринужденно, словно ему и не было нужно, чтобы я это сделала. Оборачиваясь в прошлое, вижу, как ему не терпелось увидеть мое падение, - гостья слушала внимательно, опасаясь лишним комментарием сорвать откровенный монолог. - Я чувствовала, что не стоит, но сад был безопасен, кто знал, что из всех творений божьих там мог завестись такой гад? В общем, я послушалась и откусила. По сей день я страдаю от того, что тогда ощутила. Ох, Виктория, неведенье – лучшее благо, которым теперь я не могу располагать. Моя жизнь была прекрасна и наивна до одного лишь укуса. Уокер облизнула губы, сдержав на них вопросы. Очень хотелось вдаться в уточнения, но ещё с психотерапии на Земле запомнила безотказную тактику – если хочешь больше услышать, меньше говори. - А после Бог проклял и изгнал нас, больше я не приходила в сад. Даже после смерти на земле, когда оказалась здесь, ни в раю, ни в аду места мне не нашлось. Ещё до изгнания я прознала о том, что случилось с Самаэлем, - Ева злорадно улыбнулась. Всё её почти ангельское обличие исказила эта гримаса и лишила той нежности, что так привлекала. – Ох, насколько мне известно этот выродок буйствовал от унижения. Он не считал себя виноватым! Мне же думается, что божье решение вновь оказалось единственно верным, ведь из всех его детей, от ангелов, людей, скота и вплоть до насекомых, именно Самаэля он никогда не простил. Жгучий зуд любопытства заставил сделалать вид, словно Вики чешет плечо и повернула голову в бок. Сатана, к удивлению, наблюдал за ней, а не Евой. Ловил любое движение одаренного бурной мимикой лица и терпеливо ждал. Коротким качанием головы мертвец указал не отвлекаться и слушать дальше. - Но это ничтожество не смогло принять то, что люди куда больше любимы Богом, нежели он. И, выгнивая в пекле, он нашел способ выбраться. Когда я носила Каина – ребенка от божественного семени - со мной творилось ужасное, а когда Каин родился, стало ясно, что именно сделал со мной Самаэль. В своем падении он считал виноватой меня и изуродовал божий дар, из зависти, понимаешь? Шепфа оказал великую честь, а этот… Слов не хватает, у него и так имя нарицательное, - Ева тяжело вздохнула. Она остановилась и вновь отпила браги. - Каин кое-как дожил до четырех лет, а после умер. Но все немногие годы жизни я любила его. Он прекрасен и по-настоящему красив, это надо лишь увидеть, - злобный тон сменялся на почти песенный и нежный. Ева сложила руки лодочкой в ложбине меж грудей, словно грела холодные пальцы от тепла воспоминаний. Девица анализировала каждое слово и более не пыталась посмотреть по сторонам. - Виктория, я знаю, ты не можешь видеть Каина другим, но он действительно особенный и красивый. Он образцовый мальчик и я горько плакала, когда его не стало. После смерти, я слонялась по миру бессмертных с душой моего мальчика. Он дождался моей смерти, потому что скучал, и всё это время бродил один, страдал без тела. В странствиях мне встретился один очень добрый старец, что дал мне перчатки, так я смогла слепить сыну плоть. Мы поселились и, как видишь, живем в радости и счастье, но мне в тягость было знать, что Самаэль живей всех живых. И ты, Вики, принесла мне душевный покой. Под конец истории Вики тяжело вздохнула. Теперь её эмоциональная отрешенность от планов конфликтовала с сочувствием, в прочем, недостаточным, чтобы что-либо менять. Потупив взгляд, она пальцами наигрывала простую мелодию по бокалу в руке. Колени поджаты, а губы сомкнуты в трубочку в задумчивом жесте. Молчание затянулось в паузу, пауза в минуты. Они обе продолжали плыть в потоке мыслей, вязких и липких от браги. « - Шепфа отец Каина, а значит… Получается ли, что безотцовщина не плохое воспитание мужчин, а замысел божий? – стыд - то ли за тему, то ли за несмешную шутку - поставил стакан на стол громче нужного. – Ох, не зря судьба мне послала столько дерьма в жизнь, это наказание за такой же юмор». Дьяволица повела головой, будто это могло помочь снять дурман браги, хозяйка дома улыбнулась, и впрямь передержала напиток. - Даже не знаю, как сказать, но мне действительно нужна твоя помощь. - Проси, о чем хочешь, Виктория. - Мне очень нужно слепить тело, - Ева удивленно повела бровью, и до объяснений в хмельном разуме мелькнуло: « - Нужно сочинить историю так, чтобы она прониклась. Раз её драма основана на смерти, то и мне стоит. К тому же, в этом будет доля правды. Ну же, Вики, не подкачай». Голосу очень кстати добавилась хрипотца после долгого молчания, и драма вымысла казалась глубже. - Кхм. На войне умер один очень дорогой и любимый мне бессмертный, - тонкая рука достала из волос перо. Вики театрально уставилась на него, пальцы аккуратно перебирали пух вороньего пера, словно гладили абстрактного «бессмертного». – Однажды, незадолго до войны, он рассказал мне о женщине, что имела возможность возвращать тела и живет она где-то глубоко в опасном лесу. Я беззаботно отдавалась ласкам и не прислушалась, посчитала это байкой. Когда его не стало, моя жизнь отравилась ужасающими последствиями. И, в изгнании, когда податься было некуда, я отправилась на поиски тебя, но не знала, куда идти. Просто шла. Душа любимого со мной, но увядает. Если бы только могла получить тело, то вернула бы его. Я так по нему скучаю, Ева. Мне очень не хватает дней, когда он был жив. Собеседница смотрела с пронзительной доверчивой грустью, однако внимание к себе куда более привлекал Дьявол с лукавой улыбкой. Глаза поблескивали озорством и в паре с патетичным аплодисментом говорили: «Браво!». Уокер смущенно вернула взгляд к Еве, в очередной раз жалея, что посмотрела на него. Не стоит отвлекаться. Недолго думая, женщина взялась за бокал и коротким движением руки призвала вторить ей. - Завтра моя мастерская будет вся в твоем распоряжении. Я не буду тебя тревожить, пока ты не скажешь, что закончила. А после, я посмотрю на того, кто заставил тебя преодолеть столько усилий и тягот. Выпьем за начало прекрасной дружбы, выпьем за нас, - Ева говорила нежно, словно окутывала шелком, но речь не был лишена торжественности, и скорее походила на ритуальную молитву. Пока гостья наслаждалась напитком, сердце медленно, но верно сжимала знакомая рука совести. Завтра придется уйти до того, как Ева увидит Дьявола. Не хочется её расстраивать. Взгляд пал на предплечье левой руки - нежная ткань сорочки слабо просвечивала темноту ожога. Виктория сглотнула и решительно насупилась. « - Это произойдет, чтобы там не случилось. Почти половина пути и я не стану останавливаться. Прости, Ева».