Некромантия, Дьявол и немного удачи

Уходя в покои, в коридоре Виктория услышала топот пары детских ног, значит таинство их с Евой диалога было нарушено. Каин неумело прятался за одной из раскрытых дверей, но часть его непропорциональной ноги торчала в щели меж дверью и стеной. - Ох, как хорошо, что тут никого нет. Ева бы не хотела услышать, что кто-то ходит допоздна по дому, - Вики несильно оперлась о дверной проем, чтобы жертва спектакля не сбежала. – Жаль, я не успела рассказать ей про то, как Каин голый в прачечной ходил, вот умора! А почему бы мне не вернуться и не... - Стой! – стоило ему себя выдать, Вики заглянула в щель, за которой мальчик смотрел пристыженно и даже немного обиженно. - Ага! Поймала! Вылезая из укрытия, он какое-то время то открывал, то закрывал безобразного вида рот, пока собирался с мыслями. - Шучу я. И маме твоей ничего не скажу. Чего стоял здесь, м? – облегченный вздох сменила улыбка и ребенок подбежал, обнимая за ногу. Та лишь удивленно приподняла руки, не зная им применения. Каин любвеобильно укутывал лицо в чужой сорочке. Рука, наконец, нашедшая себе место, аккуратно огладила его бугристую кожу головы, . - Ты обещала, что мы поговорим и поиграем, - гостья забегала глазами по комнате, а после зацепилась взглядом за проклятое предплечье. Зуд становился всё ощутимей. « - Завтра я сразу же приступаю к созданию тела, а после мы уходим от владений Евы. Если я немного совру, он быстро забудет, это же дети», - кивая мысли, губы искривила извинительная улыбка. Слегка покачиваясь от браги, она опустилась на одно колено, руки легли на тонкие непропорциональные плечи, то ли успокоить, то ли не упасть. - У меня на завтра много дел, я скоро уйду, но мы обязательно успеем поиграть. - Хорошо. А можно я провожу тебя до комнаты? – умиление тронуло девичье сердце. Он провел гостью к покоям.

***

Спину подпирала закрытая на засов дверь. Виктория так и замерла, с усталым вздохом оглядела комнату. По привычке она зажгла свечу подле кровати щелчком пальцем, а после тут же пожурила себя за безрассудное расточительство магией. Самаэль плавно прошагал к стене напротив и развернулся на пятках. Руки спрятаны в карманы и больше не стараются поправить рваную рубашку, совсем скоро он её лишится, как и бремени бесплотности. Вуаль мечтательной безмятежности прикрывала ликование. Последние часы ожидания терзали всё яростней, он не мог думать ни о чем другом, это было сродни пытки. Нужно отвлечься. На Уокер, к примеру. Внешне такая же расслабленная, в усталости подшофе, она не считала наглым откровенно пялиться в мутную прозрачность дьявольского образа. - Что-то ты молчалив сегодня, - в ответ он незаинтересованно пожал плечами. Необъяснимая безмятежность и даже совершенно несвойственная теплота плескались в красной радужке. – Неужели диалог с Евой не испортил настроение? - Наоборот, твоя очаровательная ложь меня даже повеселила, - скупая улыбка притупилась тем выражением лица, с которым будучи рядом, все равно отсутствуют, удаляясь в мысли. - Чего о её лжи не скажешь, - Виктория неосознанно поддалась вперед, словно желаемая нею тема разговора манила во всех смыслах, или кровать к себе кренила, со стороны точно не скажешь. - Так кто прав, кто виноват? – она рухнула в объятия нежного шелка. Кудри распластались по подушке, а взгляд снизу-вверх был подернут веселой пеленой напитка, губы надолго пленила легкая улыбка. Глядела так, словно ждала сказку на ночь. Эту мысль подкрепило то, как Уокер пригласила сесть на край кровати похлопыванием ладоши. Самаэль презрительно хмыкнул и смотрел так, словно чего-то ждал. - Расскажи свою версию истории. Пожалуйста, - просьбы, и то не все, приводились в исполнение только после прошения – такая особенность Дьявола нею усвоилась быстро и безапелляционно. – Зачем ты уродовал Каина? - Неправильный вопрос, Уокер. «Уродовал ли?» куда корректней. - Хорошо. Почему он... - прилагательные, правдиво, но грубо описывающие дитя, были проглочены. - Такой? - Так уж получилось, что Каин – весьма неудачный эксперимент Шепфа. Но я его не осуждаю, антихрист был задачей в равной сложности трудной. « - Они, что ли, соперничали, кто успешнее от человека размножится? Фу, не хочу об этом думать», - подумала, а вслух сказала: - Так как так получилось, что Ева считает тебя виноватым? - Женщины, что с них взять, - та лишь недовольно повела бровью. – Раз так любопытно, таить не буду. После низвержения хватало дел, и Ева с её мужем мне были не интересны, но человеческая натура такова, что, вне любой логики найдет виноватого. Шепфа никогда не проявлял особенной любви к своим творениям и относился к ним, как учёный. Брался в начале своей созидательной деятельности за любую идею и игрался с ней. Каин – его незначительная неудача, - от этого тона и манеры поведения создавалось впечатление, что далекое прошлое, связанное с его изгнанием в адскую пучину, нисколько не трогало эмоциональную конституцию, словно он читал с листа. - Ева оплошала перед Богом, чествуя плод по своей воле, но и своей роли не отрицаю. К слову не столь значительной, долго уговаривать не пришлось. Что касается твоего вопроса, после грехопадения рождается аксиома - раз я виноват в одном из горестей её жизни, то виноват в остальных, - Виктория перевернулась на бок и подперла голову ладонями. Она старательно слушала, но веки так или иначе норовили сомкнуться - бархат неспешного тона убаюкивал. - А что на счёт «зависти прощению»? - Преувеличение собственной значимости свойственно всем людям. Ведь в рай эту душу не пустили, а в аду - я не хотел её видеть. Слабым скитаться в мире бессмертных отнюдь не благо, никакого прощения не было. Чтобы это понять, нужно всматриваться в божественную суть Шепфа, не ослепляясь её величием, а хрусталик человеческого глаза для такого не приспособлен. - То есть, её злоба вокруг вырождения Каина - это вина недопонимания? – Самаэль чуть склонился над Викторией и неудовлетворенно поджал губы. - Вот, ты снова рассуждаешь, как человек. «Вина недопонимания» выражение равное отказу от ответственности, - Виктория, задумавшись над этим, весело хмыкнула. - А доказывать свою невиновность человеку глупо. - Верно мыслишь, это бессмысленная затея. В конце концов, у человека, как у проекта – свой путь, и мне он мало интересен. Она задумчиво поджала губы, пока металась меж вопросом и негласным правилом не лезть в чужое дело глубже воображаемой границы. Любопытство вновь одержало победу, Уокер с прищуром взглянула на духа. - Неужели ни разу не хотелось отмыться от статуса плута? - Зачем? Вскоре вокруг меня стала ходить интересная слава, я пользовался ею, как пользуюсь по сей день. Если все вокруг ожидают подлости, благой поступок выглядит обаятельным исключением, а неблаговидный – не удивит и подтвердит слухи. В капитуляции осталось лишь кивнуть, допытывать было больше не о чем. Скоро она погрузилась в сладкие грезы, едва лишь затушила свечу. Сатана же, когда каждый угол комнаты был ним исследован, в скучающем томлении всё же принял предложение сесть, хоть и с опозданием. Глядел то в потолок, то на девицу, и с каждым мгновением ощущал, как терпение натягивается до скрежета. В образе духа не осталась и видимости умиротворения, напряжены крылья, ровная спина. Рогатая голова чуть опрокинулась назад, когда мечтательные воспоминания о боли и удовольствиях обещали вернуться в грядущем. Тонкие губы разомкнуло мерное глубокое дыхание. Привязанный к перу, Самаэль ощущал невидимые кандалы. Из всех доступных чувств и вкусов была лишь Уокер, недоступная из практичных соображений. Трогать её нельзя, нет, девица должна проникнуться к нему доверием и вернуть тело без неурядиц. Кулаки сжимались от того, что единственная возможность что-либо ощутить после долгих лет гнёта Долины глумилась над ним – если он сорвётся на Виктории, то рискует и вовсе не вернуться к прежней жизни. Весь путь вынужденный слышать одно дыхание и ощущать недосягаемое тепло, он поневоле заигрывал с самообладанием. Сатана чуть склонил туловище над Уокер, пока, казалось, незаинтересованный взгляд бродил по личику. Диалог перед сном раздражал в равной степени, но для доверия Виктории это был важный этап. Уокер должна хотеть ему помогать, а чтобы поселилось такое желание, ей нужно увидеть в Дьяволе «честность и искренность», которую она так уважает. Мужчина постепенно нащупывал корни её настороженности и старательно, но не навязчиво саботировал её интуицию смещать фокус с него. Вынужденный соглядатайствовать, стала заметная её сообразительность, особенно хорошо мозг девицы работал в страхе или гневе. А она определённо его опасалась, что не было на руку, но тем же развлекало и порождало интерес. Облизнув губы, мужчина хмыкнул. « - Что же, вновь мне сопутствует удача. Рядом с ней нет нужды притворствовать, остается быть показательно честным – попадать в образ самого себя не тяжело - остальное приложится. Эх, Уокер, всё же с тобой гораздо проще, чем казалось. Не оплошай завтра», - тяжелый взгляд прошелся по фигуре Виктории, пока та видела сны и что-то бормотала. Внешне привлекательная, но очень прямолинейно добрая и тошно наивная. Благо, это лечится. Совсем скоро Самаэль попрощается с множеством желаний и жажд, как и со статусом мертвеца в этой истории. Фантом прошел сквозь стену, развлекаясь видом сонмища звёзд. В ожидании минуты сменились часами. Наконец, до восхода оставалось около получаса. Ещё немного.

***

С самого утра Уокер металась в приготовлениях, заранее набрала воды и еды на двоих, обновила запас лекарственных трав, наточила нож и меч. Единственно что, одежду под мерку Дьявола пришлось наскоро склепать из кучи сорочек. Одеяния не по вкусу, но выбирать не приходится. Каин то и дело настоятельно напоминал Виктории об обещании, но гостья продолжала убедительно врать. Наконец, Уокер осталась одна в мастерской с флягами заветных живой и мертвой вод. Пальцы подрагивали от волнения, равно как и лихорадило дыхание, но Вики старательно держала себя в узде. Неужели столько усилий наконец принесут видимые плоды? Мастерская не могла сравниться ни с единой из комнат и поистине отображала мрачность истории Евы: высокие потолки словно выбиваются настроения этого дома. Множество люстр и закрытых светящихся фей в банках свисали на железных прутьях. Стены в стеллажах уставлены разными жидкостями. В плиточном полу наблюдалось снижение уровня ближе к центру, где виднелась маленькая сливная решетка. Подле массивной деревянной двери стояли ящики с очищенной и просеянной глиной, у стены напротив рабочего места подсвечивалась доска с образцами тела. Множество пожелтевшей бумаг мостились, тая в себе планы, понятные лишь Еве. По принципу Витрувианского человека был изображен Каин. И больше всего пугали зарисовки надрезов во всех плоскостях. На иврите не понятные демону надписи, вроде «Сагитальная», «Фронтальная», «Горизонтальная»* оглавляли собой рукописи со странными рисунками, но куда интересней оказалось рабочее место. Центр комнаты занимал стол, схожий хирургическому, но комфорт его строения упирался в нужды Евы, как творца. Металлический пласт, вкруг которого стояли столики на колёсиках. Они, подписанные так же на иврите, верно, участвовали в создании тела. Самаэль прошелся к столу и оглядел местами иссеченную гладь металла. Руки фантома нежно прошлись по неощутимой ему плоскости. Уокер за его спиной старательно шнуровала фартук, потому ей не был виден лихорадочный блеск в красных радужках. Самые массивные рога на пряжке крыльев сцепились, чтобы в предвкушении не дёргаться. Веки порой подрагивали от грядущего парада даров жизни, по посмертно сухим губам мгновениями проскальзывал язык. Мертвец обернулся к девице, когда та, наконец, управилась с приготовлениями. - У стола тебе пока нечего делать, Уокер, сначала нужно замесить глину, - к голосу Сатаны вернулась командная сталь. Он бесцеремонно взялся за девичью руку и с её помощью принялся набирать нужное количество смеси в бочонок. Та не возражала, но показательно сдерживала себя от высказываний в адрес резких толканий и движений по мастерской. Расхаживая из стороны в сторону волей Сатаны, она молчала больше обычного. Нервировало то, что дверь нельзя закрыть, неудобную ручку ненадёжно подпирал стул, и тревога волнительной дрожью пробирала живот. Крепкие ладони с удивительным проворством помыкали Викторией. Её взору представало именно это, в то время как спина, лишенная крыльев, всей своей чувствительной особенностью покрывалась «гусиной кожей». Дьяволица ощущала каждое движение фантома, видела напряжение в призрачных мышцах, невольно ловила могильное дыхание возле ушных раковин, но кожа не могла ощутить трепет воздуха. Умом понимать магию пера было не сложно, но неестественность при взаимодействии с духом, от которого разило смертью, всё равно раздувала смуту в душе. Не новую, доселе подавляемую, ведь Самаэль не касался её без потребности и не побуждал тем самым эту мрачную тревогу. Вики коротко тряхнула головой, снимая наваждение.

***

В приготовлениях путники потеряли полтора часа времени, что близилось к полудню. Уокер, наконец, прекратили терзать чужие руки, и покой она провела сидя, ожидая, пока настаивалась смесь. « - Когда выдвинемся в Ад, нужно придумать способ скрыть лицо. Хороший способ. Ещё и в старые хоромы не вернуться. Да и пути, верно, патрулируют. Нужна карта, - мысли сопровождались действием, нужная бумага тут же развернулась на коленях. – Можно и сюда пробраться, но идти таким путем будет трудно и опасно. Однако основной проход они точно закрыли. Может, получится открыть портал? Моих сил без инструмента точно не хватит, да и дело магически «громкое». А может…». Уокер предавалась мыслям до той поры, пока боковое зрение не уловило движение: Самаэль отходил от бочонка с глиной и направлялся к девице. Он не смотрел в глаза, темнота расширенных зрачков бродила по полу в своих думах, благородное лицо исказило до того незнакомое выражение. Вики замерла, завидев престранную лукавость, близкую к радости, но не в обычном её понимании. Задумчивость смешалась со скверным весельем, настораживающее дружелюбие. Быть может, это лишь воображение в плохом освещении комнаты - Ева хорошо осветила только рабочую поверхность. - Вставай, - мужчина протянул руку. Не столько, чтобы помочь - он ждал, когда вновь сможет ухватиться за своего посредника в мир живых. Вики повиновалась и тут же была резко утянута к столу, ладони окутали грубые кожаные перчатки и тут же взялись за первый кусок глиняной сферы. Липкая, но не теряющая свою консистенцию, смешана идеально и отдает запахом мертвой воды, ароматом близкой к перекиси водорода. Со звучным шлепком Уокер опустила сферы одну за другой, пока общая их длинна не позволила составить очертания тела. Дьявол вплотную прижался к девичьей спине, пока руки старательно смешивали родные ему формы. Пальцы то погружались, то выныривали из глины, терпеливо и упорно выводя каждую форму к идеалу. Корпус, отдаленно похожий на манекен, нежели на тело бессмертного, постепенно обретал черты. - Здесь вытри… Тут нужна леска… Подай флягу, - демон, по мере процесса, входила в некий ритм и выполняла указания без задней мысли, да и компании почти привыкла, потому не чувствовала стеснение так остро. Глина слушалась так же - словно масло, нежная и податливая. Вики завороженно наблюдала за преображением творения в мрачном свете множества ламп. Синева металла добавляла меланхоличное обаяние расслабляющему занятию. Вскоре интерес к происходящему сходил, как и к любому монотонному занятию. В поисках развлечения, Уокер хотела обернуться посмотреть, как выглядит увлеченный делом дух, но тут же оставила эту затею, внезапно для себя находя это смущающим и неуместным, что вылилось в бесплодный полуоборот. И, по привычке, чтобы перебить голос самокритики, она начинала болтать. - Я смотрела путь по картам. Даже не знаю, за какой взяться, - Самаэль ответил незаинтересованно. - Я позже просмотрю твой маршрут. В джунглях ещё остались дела. - Но, ты говорил, что мы сделаем тело и отправимся в Ад за предыдущим, - не оборачиваясь, она чуть повернула голову в бок. Тут же в висок уперся рог крыла и повернул так, чтобы не мешать обзору духа. - Без защиты сунуться в Ад, где нас не ждут браво и героично, а геройство - буйная сторона слабоумия. Виктория недовольно покосилась на крыло, а после на глину, что уже местами напоминала мужской силуэт. - Почему ты не приделываешь рога и крылья? – Дьявол вздохнул, остановился, прислушался к себе, хочет ли вступать в диалог, а после пожал плечами. - Я делаю обычную плоть. Крылья это придаток бессмертной жизни существ высших – ангелов и демонов. А рога - часть моего проклятия. Все проклятия, включая твоё, имеют начало в источнике силы. Моя сила в предыдущем теле. Рога, как и крылья, вырастут, лишь только я его верну. - То есть крыльев на момент путешествия ни у тебя, ни у меня нет, - Самаэль не вдавался в гадания о том, услышала ли Уокер весь посыл или вычленила только интересующее. Он вернулся к своему занятию, помыкая теплыми руками. Почти горячими, даже сквозь грубые перчатки. Вики больше не искала предлогов поговорить и наслаждалась расслабляющей работой.