Некромантия, Дьявол и немного удачи

Подождать ещё около получаса, и на столе лежало тело. Очевидно человеческое, но лишенное деталей, напоминавшее Вики малополигональную модель любимых старых игр. - Теперь самое важное, - прошептал Самаэль скорей себе, нежели подручной. Так же вдвоем склонившись к краю стола, где виднелась голова, он принялся вычерчивать лицо. Вики так же вносила вклад за счет художественного образования, полученного ещё на Земле: руки не дрожали, а движения были уверенные, что делало её хорошей помощней, а не обузой. Это стечение обстоятельств Самаэль так же отнёс в пользу улыбающейся ему Фортуны. Перчатки передавали мысли, потому, стоило лишь приступить к деталям, глина постепенно принимала облик плоти. Демон удивленно приподняла брови, завидев, как порода под руками заменялась кожей, но всё ещё была податлива к любым переменам. - А крылья я себе слепить могу? – завороженно прошептала Уокер, пока почти в притык к телу вылепливала нос. Дьявол за её спиной занимался тем же, устроив голову возле правого плеча. - Нет, - тихо бросил он, увлеченный деталями черепа. – Посмотри на меня. - Зачем? – по инерции спросила Виктория и обернулась на голос. Самаэль намеренно не отдалялся и под давлением тяжелого взгляда, она невольно отвела свой, осматривая черты лица. - Правильно делаешь. Запомни, что можешь, прежде чем вернешься к лепке. Перчатки слышат твои мысли, не мои. После долгих гляделок, Виктория с кивком вернулась к лепке. Под чутким руководством, перчатки создали взлохмаченные волосы, бережно выводили чело, леской вырисовывались густые брови, и поцелуй возраста в углы век. Казалось дивным лишать его рогов, от того очертания лица становились мягче, обманчиво добрей. Вики почти не дышала, напряженная увлекательным трудом. Поминая дни, когда будучи ещё студенткой рисовала парня, друзей, шумное и беззаботное окружение, она порой улыбалась тому, насколько поменялась сейчас натура и как этот инструмент ни с чем не сравним. « - Может Ева не умеет делать ничего краше Каина? Но с этими перчатками это не сложно, может просто не хочет?». Пальцы погрузились в кожу, очерчивая острые скулы. Игла в руках покрыла часть щек щетиной, и воображение тут же велело перчаткам придать им объем и цвет. Вики то и дело вспоминала дьявольское лицо, порой оглядывалась и возвращалась к занятию. Когда пальцы принялись за нос, пришлось стать с другой стороны стола. Самаэль убрал руки с перчаток и встал напротив демона, но, сдается, увлеченная процессом этого даже не заметила. Она освободила его от приличной доли работы, справляясь с задачей поразительно проворно. Не нужно было спрашивать, чтобы заметить мастерство художника, хорошо знакомого с теорией. Потому, Дьявол чаще показывал себя, как натурщик, нежели творец. Лазурь глаз Уокер, склонённой над глиняным манекеном, то появлялась, то вновь пряталась под веками. Робости в мимолетных взглядах не было – только сосредоточенная напряженность мастера. Перчатки вошли с ней в один ритм, и воображение почти полностью регулировало перемены на глиняном лице. Пальцы Уокер с нежной аккуратностью очертили тонкие губы, и, словно почувствовав, что делает ошибку, вновь взглянула на их будущего хозяина. Память запечатлела не только пример натуры, но и взгляд, наблюдающий и тяжелый. Привыкнуть к нему было сложней, чем к любым прихотям духа. Палец вырисовывал углубление волевого подбородка. От контакта с перчаткой глина сама покрывалась нужной текстурой, кожа обретала тургор и теряла консистенцию породы. Ладонь прошлась по завершенному лицу, аккуратно и бережно, от подбородка к вискам. Глаза проследили этот пусть с улыбкой. « - Надо же, как хорошо получилось. Стоит признать, в этом есть что-то прелестное, даже чарующее, - Вики аккуратно огладила кожу творения, в котором не осталось и намека на глину. Холодное лицо, молчаливое и лишенное сознания. Уокер словно подглядывала за спящим Дьяволом, но в глиняном манекене всё оставалась неживая безмятежность, что портила эту иллюзию. – Без рогов будто пропадает всё дьявольское, наверное, таким он был до «падения». Так сложно представить его ангелом. Он словно изначально создавался без характерной небожителям мягкости: острые, строгие черты лица, но странно притягательные, сдержанные, как и Сатана, в прочем. Сделано старательно… - палец покинул лицо, пока взгляд подводил итоги, - …и, стоит признать, действительно красиво. Конечно, если забыть, что это личико бросается желчными высказываниями. Эх, был бы это холст, а не глина…», - две руки схватились по обе стороны от созданного черепа. Шея не заняла много времени, но, подбираясь к ключице, Вики выровняла уже ноющую спину и обратилась к спутнику: - Мне не видно, - палец в перчатке ткнул в глину, и та, из-за неимения памяти о его теле, не превращалась в плоть. Самаэль с молчаливым облегчением принялся снимать предмет одеяния, изорванного и надоевшего. Пальцы ловко и удивительно быстро прошлись по пуговицам, ткань покинула фантом и тут же растворилась в пространстве. Лишь только кожа ощутила пустующую легкость, тонкие губы расплылись в улыбке. Он расставил руки, оглядывая каждый свободный участок кожи, и Уокер занималась тем же. Память пополнилась новыми фрагментами. Красноватая глиняная смесь, чем дольше её обрабатывали, тем больше она перевоплощалась в плоть. Кожа обретала нужный цвет, покрывала плечи. Пальчики обеих рук разошлись от ключицы и бережно очерчивали путь кровеносных сосудов. Верхние конечности скульптуры раскрыли ладони под натиском перчаток, дьяволица взялась за леску, выводя узоры вен и естественных морщин. Верхние конечности были готовы, как и спина. Поворачиваясь под нужным углом, натурщик довольно чутко улавливал творческие нужды, за что Вики, сосредоточенная только на созидательном процессе, была немо благодарна. Перчатки очертили грудь, живот, а после доработали детали. Сатана замер в очередной позе, всё ещё развлекаясь наблюдениями за Викторией. Последние сутки мертвец находился в перевозбужденном ожидании, и никак не мог - или не хотел - обуздать это настроение, близкое к экзальтации. Держать выражение лица в узде не потребовало больших усилий, но взгляд беспощадно предавал хозяина: блеск предвкушения переливался в радужке, глаза хаотично бегали по своему будущему телу, а небезосновательный интерес к успехам уж точно был демоном замечен. Заметно, в прочем, что она так же питает схожие восторги. Уокер хоть и пыталась прятать взгляд в бурной деятельности, так же выглядела взбудораженной из собственной корысти. Нутро её коробила смутная радость спасения от проклятия, половина плана уже лежит на столе. Эту почти паническую жажду к жизни Самаэль тоже видел, но особенно занятным находил заинтересованность эстетическую – Вики с нескрываемым энтузиазмом отдавалась делу. Может быть даже слишком рьяно, ведь час сменил второй, а она даже не утрудила себя питьем или отдыхом и в трансе увлечения выглядела очаровательно естественно. Порой что-то шептала себе, смотрела на мертвеца и продолжала труд. Но всё же досуг наблюдения был прерван, так хорошо заведённый ритм споткнулся о стеснение. Уокер закончила со всем, кроме зоны таза и бёдер. Даже образование, множество нарисованных голых тел и демоническая раскрепощённость не могли повлиять на то специфическое отношение к Дьяволу, которое укоренилось в мозгу. Потому Вики оттягивала этот момент и, когда спина, наконец, разогнулась после длительной лепки, вспомнила о естественных потребностях, пожевала во рту сухой язык, пока руки аккуратно массажировали зону трапеции. Вода, легкий перекус и разминка дали свои плоды – демон ощутила себя свеже̔й. Но, подходя к столу, она то и дело вопрошающе смотрела на Самаэля, но тот, казалось, и вовсе не замечал робости. « - Как ему сказать? Не могу же я… А, бляха, придётся. Не, чёрт с ним, начну с ног», - и, набравшись решимости, принялась за голеностоп. Когда и с этим было покончено, лишь тогда Дьявол заметил ту неловкость, с которой она избегала лепки области паха. Это позабавило настолько, что короткий смех вырвался наружу. - Для ног мне так же потребуется снять штаны, Уокер, - Вики, увлеченная наметками колена, вздрогнула и обернулась на голос Самаэля, чьи пальцы цокали по пряжке ремня. – Решай, либо мои руки будут этим заниматься, либо я раздеваюсь. Виктория комично неуклюже отвернулась к столу, пока глаза хаотично забегали по глине. « - Вроде как и хорошо, что он сам эту тему поднял, а вроде выгляжу, как смущенная школьница. Возьми себя руки, - подумала она. – Видно, не только себя в руки брать придется», - стыд почти догнал её за эту шутку, но пауза затягивалась. - Лучше уж ты, я пока отдохну, может подремаю стоя, - всё же обернувшись, она заметила лукавый взгляд, Самаэль определённо веселился. - Даже совестно расстраивать, но твои руки и глаза всё ещё нужны, - с издевкой в скупой улыбке, мужчина взялся за её кисть в уже привычном хвате. Уокер хорошо помнит такой отлив его тона и твёрдо решила не становиться объектом для новых шуток. Самаэль, как показалось девице, милостиво принялся воссоздавать ноги. Порой губы мертвеца в шепоте пропускали мелодию или нечленораздельное бормотание. Виктория временами утыкалась носом в грудь от внезапно навалившейся усталости, но Дьявол заботливо продолжал беспокоиться о собственном досуге, напоминая не спать. Когда ноги полностью соответствовали оригиналу, Виктория обратила взгляд к оставшемуся куску глины. Сатана, уже успевший удовлетворить собственное веселье, теперь казался абсолютно спокойным. Мужчина с мрачной радостью смотрел на незавершенное тело и почти ощущал, как пропасть между ним и живым миром сшивается. Тем временем Уокер хлопнула в ладоши и с натянутым оптимизмом глянула сначала на часы, после на глину. - Ну, дело за малым. - Обижаешь, - в ответ её сдавленный кашель эхом пронёсся по мастерской. - Подай флягу, - скомандовал мертвец. Начать всё же пришлось.

***

Каин вновь вываривал белье. Движения, отточенные множеством повторений, совершались не осознано. Все думы мальчишки были облачены в печальное ожидание. « - Она там уже пять часов, что можно так долго делать? Мама справляется за два, - дитё шмыгнуло тем отверстием, что в теории должно быть носом. – Хотя, мама делает нас маленькими, а Вики будет делать кого-то большого». Каин отставил ступку, наполненную десятком литров мыльной воды. На его рост это усилие должно быть невозможным, но кое-что в его глиняной природе позволяло о подобном даже не задумываться. Сам мальчишка и не знал об отличии от других детей за домом Евы, пока Виктория не указала на его необычайную силу. Ему казалось, что так ведут себя все дети в мире, но теперь льстило чувство превосходства. Утром мама дала дел больше обычного и сказала не беспокоить демона. Каин был очень рад тому, что не услышал упреков за плохое поведение. Значится, Вики умолчала о подслушивании. « - Она такая необычная. И рассказывает интересно, вот бы снова поговорить, - рот разошелся в улыбке, но она тут же потухла. – А что, если после работы она не захочет со мной играть? Может, ей будет интересно с тем, кого она там делает? Я же всё вчера слышал. Может отвлечь Вики до того, как она закончит?». Каин скучающе смотрел на своё занятие: впереди ещё много белья для стирки, а Вики давно не появлялась. Что, если она уже ушла, а он пропустил это? « - Может сходить проверить? Если меня не будет тут пару минут мама не заметит», - нарушать запрет было совестно, но он даже встал с утра пораньше, чтобы завершить все дела и поиграть. Неужели так наказуемо его стремление? - Я просто проверю и сразу сюда вернусь. Очень быстро. И впрямь, за пару минут очень чуткой, почти бесшумной ходьбы Каин пробрался к мастерской. За дверью разливался возмущенный голос демона. Мальчик приложил одну часть головы к деревянной поверхности. - Да хватит… Эй! Да не буду я… Только не рассказывай никому… - мальчик с непониманием вслушивался в возгласы и, хоть по изуродованному лицу не было видно, его настораживало непонимание. Может, там что-то пошло не так, и Вики нужна помощь? Со страхом быть обнаруженным, он продолжал напряженно вслушиваться.

***

- Не крутись, Уокер! – Самаэля начинало раздражать её смущение. Чтобы перчатки работали, было необходимо поддерживать постоянный зрительный контакт с глиной, раз это не была лепка «по натуре». Но девица то и дело крутилась, когда нужно было приступать к деталям. – Ещё раз дернешься, и я буду держать тебя за голову. - Ага, - сдавленно пробормотала Вики и заставила себя открыть глаза. « - О, святые угодники, как я потом в глаза Люциферу смотреть буду? Да и Сатане тоже, - она мысленно отвесила себе пощечину. - Ладно, хватит ныть. Хватит! Цирк тут развела, будто раньше в монашках ходила. Главное никому об этом говорить. Даже Мими не скажу, она меня шутками сгноит». Насупившись, вернулась к делу с последним усилием. Совсем скоро это закончится, ещё чуть-чуть, осталось доделать здесь, потом там… - Наконец-то, – воскликнул Самаэль и отпустил руки Виктории. – Можешь снять перчатки. Теперь возьми живую воду, обмочи в ней перо и засунь его в рот очином наружу, - пока указания приводились в исполнение, дух несколько резко сбрасывал с себя остальную одежду и ждал следующего шага девицы. Самаэль напряженно глядел на будущее тело. Да, это почти он, осталось так мало, ожидания вот-вот вознаградятся. - Как думаешь, что скажет Ева, если узнает, чем я тут занимаюсь? - Ей нельзя знать об этом, никому нельзя. Наша задача в пути – не позволить доложить Люциферу о моем воскрешении. Иначе ни тебя, ни меня в Ад не впустят и убьют на пороге. - А ты не можешь заявиться в Цитадель на старом авторитете? Неужели твои фанатичные последователи не будут слушаться тебя на правах «старого доброго Дьявола»? – Вики обернулась к мужчине. Тот суровым взглядом поторопил продолжать начатое. – Я о том, что, ну знаешь, как бывший правитель, все дела. Им даже не обязательно знать, что сил у тебя нет, – в ответ мертвец лишь хмыкнул. - Разочаруюсь в сыне, если на охрану врат Ада он поставит демонов, что верны мне. Отсутствовал я достаточно, чтобы появился круг бессмертных, служащих Люциферу и только ему. - Резонно, - она пожала плечами.

***

Каин замер, как бездвижное глиняное изваяние. Черные очи немигаючи глядели вперед, пальчики порой подрагивали. « - Нет, может мне послышалось?», – подумал мальчишка. В одной позе он простоял около минуты, пока не услышал шаги к двери. Каин приник к стене и закрыл рот рукой. Черные очи с мольбой уставились в дерево двери. Шум шагов притих, и сознание мальчика пугало теориями о том, что девица за стеной его услышала, замерла и скоро схватит. Но вскоре его опасения развеял вздох усталости. - Главное уйти как можно скорей, - приглушенная дверью реплика звучала женским голосом, ей ответа не следовало. « - Я не могу поверить, - кулачок бессильно сжался. – Я должен защищать маму, должен туда зайти. Но Вики была такая добрая и честная, не может же так получится. Что если, я что-то не понял? – рука потянулась к двери. В мастерской раздался неясный металлический грохот. Такой шумный, что Каин вздрогнул и забрал руку к груди, словно обжёгся. – Нет, нужно рассказать маме. Она лучше знает. Да, расскажу ей, она скажет, что делать», - он удалился вдоль по коридору.

***

Ева вышивала на хлопковой ткани в сени садовых деревьев. Временами бросала взгляд на ребятню, а после снова возвращалась к любимому занятию. Слух уловил хлопки крыльев. Верно, Каин спешил, так как пользовался этим болезненным способом передвижения очень редко. Ева со вздохом отложила иглу и обратилась к летящему силуэту. Она ждала уже типичной вести о подгоревшем обеде или протекающей крыше. Сын довольно сердечный, потому иногда проявляет излишнюю обеспокоенность и спешку там, где ей и вовсе места не имеется. Но только лишь Ева заметила лицо мальчишки, сердце сжалось в тревоге. Натянуто улыбнувшись, простерла руки для объятий. - Что-то случилось, солнышко? – Каин упал в руки матери, схватился за её сорочку и принялся говорить на одном сбивчивом дыхании. - Мам, я не знаю, что услышал, Вики говорила какую-то чушь, там что-то происходит, не знаю, что именно… - Тише, всё хорошо, - руки нежно огладили бугристую кожу головы. – Дыши ровно, говори четко. Ты же будущий мужчина. Давай, расскажи мне, что случилось, - Каин повиновался и уже более спокойно, но всё ещё взволнованно, рассказал всё, что слышал. Как и ожидалось, Ева нахмурилась. Зеленые глаза застлала старая злоба, хоть та и была в узде скептицизма - ей так же не хотелось верить в происходящее. - Пойдем, проверим, хорошо? Думаю, что это только недопонимание.