Некромантия, Дьявол и немного удачи

Выдохнула Уокер уже по ту сторону странного портала. Подле неё стоял Самаэль на затоптанном грунте. Флуоресцентная зелень покрывала землю почти везде, где её не помяли серфесы и переливалась там, куда не доставало солнце. Сквозь не тронутые циклоном массивные деревья на лицо спадали рябью тёплые солнечные лучи. Улыбка благоговейного трепета растянула полные губы, нос жадно втягивал запахи, кожа покрылась мурашками от наслаждения, ноги в сапогах просились ощутить нежность травы. Свободное не замкнутое пространство, которому Виктория вверила распростёртые для пустых объятий руки. Дьявол не разделял восторги спутницы, его гложило нечто только ему известное. Благородное лицо не выражало переживаний, но глаза предательски горели почти паталогическим интересом. Он двинулся за Ютой по тропе. Путники шли с четверть часа, пока их взору не предстал город. Дьявол, в силу своей сдержанности, лишь скупо вздохнул, чего не сказать о удивленной охнувшей Виктории. По каменным ступеням троица спускалась с горы, у подножия которой располагался город, спрятанный в горном хребте. Залитый солнцем, испещрённый разными деревьями, как знакомыми Вики, так и нет. Он был наполнен множеством каменных и глиняных домов с плоской крышей, что у многих служила дополнительным этажом. Навесы с разноцветными коврами покрывали почти каждый. Цыганский крой тряпичных крыш прорывали огромные здания. Зубастые горы, которые так неудобно занимали края города, серфесы покорили зодчеством. Исходя из вида, эти здания были амфитеатрами, развлекательными, научными и тренировочными центрами. Сверху казалось, словно весь город был подобен красочному платку, который опоясывал собой высокое величественное пирамидальное здание в центре. Оно заслужило пару вдохновлённых девичьих вздохов квадратной верхушкой, с которой вдоль всей пирамиды свисали сады. Из стен посредине лучами выходили четыре каменных моста в каждую часть города. Так же упоминания достойно особенно огромное строение ближе к северо-восточной границе у водопада, который чем-то вроде водяной мельницы питал здание энергией. Само здание напоминало армиллярную сферу. Металл колец медленно и грузно окружал маленькую круглую комнату внутри, от которой шел лифт к каменной площади, а от той мост. Это был единственный путь, что вёл туда и он зарос плющом. Видимо, не был особенно исхоженным местом. - Юта, а что это за круглое здание? - А, это Дом Восьми. Там живет графиня Мезтли. Она всю жизнь что-то учит, пишет, снова учит. Я бы не смогла так много читать. Это так скучно, - Юта ещё что-то бормотала, но внимание привлек ещё один архитектурный гений, подобный пирамиде Кукулькана. Он возвышался над всем городом и была столь величественен и огромен, что тягался с горами вокруг. В высшей точке к небу тянулись металлические когтистые руки. Они словно цветком распластали золотые ладони к Богу и лишь ему одному известно, продолжила бы Виктория с таким трепетом глядеть на это произведение искусства, будь ей известно, что площади этих ладоней служат для жертвоприношения. « - Но адская Цитадель всё же краше и больше», - не глядя на изгнание, любовь к демонической юдоли всё равно в ней оставалась и сейчас выдала детский каприз сравнений. Уокер тряхнула головой, дабы согнать с себя мираж странных чувств. По пути к центру через витиеватые улочки встречались самые разные особи. Кто-то плёл из травы косы, кто-то развешивал юбки, кто-то просто отдыхал в тени собственного домишки. Все полуголые, даже женщины с чешуйчатой грудью. И все реагировали одинаково – удивление в разных его крайностях. Чем чаще Вики ловила взгляды, тем больше убеждалась в том, что причиной их удивления был Самаэль. Шокированное шипение, вытаращенные глаза, раскрытая челюсть, шумные вздохи. Некоторые прижимались к стенам домов, словно сторонились огня, некоторые застывали за своим занятием, как сделал один из плотников, от чего обронил себе на перепончатую ногу молоток. На просторной базарной площади их окружили не только простой люд, но и стражники - они выделялись богатой юбкой, прошитой золотом и ожерельями камней разного цвета. Судя по выцветшей чешуе, старый мужчина вышел из толпы новоприбывших. На нём было что-то вроде маленького кокошника. В этом украшении виднелись пять выделенных ярусов, что, как верно предположила Виктория, указывало на статус, равно росписи юбки. Старая рептилия опустилась в глубоком поклоне, хотя это давалось ему тяжело. Самаэль лишь кивнул, пока на тонких губах расцветала усмешка. Когда старик выровнял спину, ответил тем же доброжелательным оскалом. - Сатана. Сколько песка, сколько ночей? Не думал, что мы свидимся снова, - тихий, но вкрадчивый голос звучал с печальной теплотой. Дьявол развел руками. - Лин-Ли, старая твоя морда. Как ты ещё в прах не рассыпался? – демон удивленно повела бровью от такой наглости, но старик воспринял эту шпильку с хриплым смехом. - Держался ради тебя, друг мой. Не представишь нам свою спутницу? – Сатана, погруженный в думы, будто едва вспомнил, о ком речь. Он обернулся и рукой указал подойти ближе. - Виктория Уокер, мой компаньон. Вики, перед тобой Лин-Ли, один из пятого Кольца Совета короля Гербана. К нему мы держим путь. - Он уже ждет. - Так скоро? Слухи пронеслись быстрей, чем я оценил базар, - усмехнулся он и двинулся в компании старого во всех смыслах приятеля и смущенной Виктории, что старалась не акцентировать на себе внимание, изучая местность. - Ох, Самаэль, признаться честно, мы успели заскучать без тебя.

***

Если делегация казалась приветствием удивительным, встреча внутри пирамиды добавила красок в это впечатление: гений инженерной мысли явил освещенную солнцем парадную часть. На улице строение казалось закрытым, но внутри потолок показывал истинную испещренность узорами замысловатой сетки. Она располагалась так высоко, что рассеянные лучи покрывали пол, выстилая узор вглубь зала. Виктория едва сдержала сдавленный возглас, когда, минуя коридор, их встретили в главном зале за широкими массивными дверьми. Множество рептилий, обвешанные венками, кидали их в новоприбывших. Амфитеатр, что встречал гостей, окружал собой трон, едва вмещая всех серфесов. Гремели барабаны, звучала флейта, звенели инструментальные ложки. Чем дальше к трону проходили гости, тем сложней становилось дышать от лепестков и связок приятной на ощупь травы. Виктория удивленно и несколько смущенно улыбалась машущей руками толпе, пока сама силилась не утонуть в растительных подарках. Самаэль дарил скупую усмешку лишь из вежливости, в то время, как целью его интереса был король. В центре залы он восседал на троне, от которого вился стол, ломившийся от яств и смыкался полукругом. Стоит сделать акцент на размерах, ведь зала была поистине огромна, потолки под двадцать метров в причудливом барельефе. Амфитеатр вмещал с шесть тысяч рептилий, и они по всё пополняли собой здание из разных входов. Метровые столы в количестве трёх дюжин были скорей шведские за предназначением, пол подле них частично укрывали подушки. Но даже эта нагроможденность всё ещё оставляла просторную платформу перед ликом трона, что куда более походила на бальную площадь. Делегация подвела гостей к королю и, склонив перед ним колени, представила новоприбывших. Это, в сущности, было лишь формальностью. Гербан, в массивном кокошнике и роскошной юбке тепло улыбался. Рукой, украшенной перстнями, он лениво подал знак музыкантам и шум умолк. Слышалось лишь дыхание толпы, даже перешептываний не уловить. - Третье солнце король Гербан, позволь явить тебе новоприбывших, - обратился старик, не подымаясь с колен. Виктория неловко потирала локоть и хаотично бегала взглядом от угла к углу. Стоит ли ей поклониться? Самаэль стоит прямо, осанка такая гордая и уверенная, что даже завистно. Но это ведь Сатана, а она? Имеет ли по определению равную ему привилегию? Уокер не знала ответ, потому сошлась в компромиссном решении кивнуть, лишь только её представят. – Самаэль, властитель Ада, голова и сердце Цитадели, отец лжи, многоименный падший ангел, чья слава скажет больше моих уст. Подле него – Виктория Уокер, его компаньон. « - М-да, моё имя будто выплюнули, - кивок скрыл конфуз в выражении лица. Эта неловкость её даже повеселила. – Может, когда Самаэль вернётся к правлению, попросить его имя мне сколотить? А то что-то не солидно я на таких мероприятиях выгляжу», - Вики улыбнулась, но в глубине души не идея не казалась такой уж шутливой. - Самаэль, - улыбка оголила острые зубы. Гербан встал с трона, являя внушительный рост метра в два с половиной. Массивные украшения на нём блестели и звенели с каждым шагом. Уже подле Дьявола король протянул руку. Сатана смотрел с той же теплотой и будто не до конца верил в происходящее. Последовало рукопожатие в старой традиции переплетать предплечье, а не сжимать ладонь - воинский жест из которого Вики извлекла вывод, что, быть может, Дьявол знаком с королем серфесов ещё с первой войны, а то и раньше. - Рад тебя видеть, друг, - ответил Самаэль и сжал руку крепче. Король похлопал свободной рукой по плечу старого приятеля, задерживаясь чуть дольше позволенного. Вики кожей ощущала, как они оба жаждали поговорить, но прежде есть обязательные формальности. Гербан повернулся к толпе. В задорном басистом голосе звучала неподдельная искренняя радость. - Мои верные подданные, сегодня праздник нам подарил давний помощник нашего благополучия. Зажгите благовония и доставайте лучше запасы. Разлейте свет в каждом зале, созовите всех ближних, друзей и врагов. Откиньте заботы, радуйтесь и любите! – толпа заулюлюкала, оркестр заиграл вновь, но не так торжественно. Он лишь раззадоривал народ поторопиться с более масштабными приготовлениями, нежели такой маленький зал. В представлении их культуры, помпезность – обязательная часть жизни, берущая начало ещё до знакомства с Самаэлем. Серфесы намеревались оставить этот зал для празднования тем, кто не вместится в залу торжеств. Началась суматоха, но подле Сатаны Виктория ощущала себя в вакууме от чужих забот и всё так же наблюдала. - Друг мой, почему ты в таком тряпье? Где твои крылья? – король говорил уже тише, лишь для ушей друга. Мужчина улыбнулся, размыкая полуобъятия, отступил назад и оглядел Викторию, чтобы указать и на неё. - Давно у тебя не было гостей, - Самаэль склонил голову в бок. Гербан вопросительно смотрел, золотая радужка его глаз не лишилась задорной улыбчивости. – Я было ждал, что ты предложишь заменить эти тряпки, прежде чем отправиться пировать. - Ох, и правда, - сдается, этим простым замечанием ему удалось вогнать хладнокровного в краску. Хоть чешуйчатая кожа не выражала смущения, дыхание на него указало, Гербан рассмеялся. – Прости за спешку. Я велю отправить вас в купальни. Лин-Ли! - Внимаю, мой король. - Организуй нашим гостям лучший прием, дай подобающие одежды и приставь слугу, - а после вновь обратился к путникам. - Господа, приготовления скоро закончатся. Когда будете готовы оценить всё тепло нашего приёма, слуги отведут вас в залу торжеств. Если что потребуется, они помогут, здесь вам не в праве отказать. Викторию и Самаэля встретили две женские особи. Даже не зная о местных стандартах красоты, Уокер не могла не отметить во всех смыслах неземную прелесть. - Ко̔то и То̔то, к вашим услугам, - они хором представились в почтительном низком поклоне. Виктория сложила руки на груди и мельком глянула на Самаэля - благородная осанка выражала расслабленность, его и вовсе не смущало подобное поведение окружающих. Пиетет, едва ли не граничащий с раболепием был ему естественной средой. Девица же не имела привычки наблюдать подобное и была польщена. « - Так-с, главное не переборщить с властью. Жадность не доводит до добра, - эту мысль отвергнуло всё её естество. – Хрен там, пошло оно. Я из этой возможности все соки выжму».

***

Путников развели по разным купальням. Викторию сопровождала покорная во всех повадках Кото. Серфес любезно и очень подробно объяснила, что и где внутри этого роскошного места. Купальни в сущности представляли собой комнату в три стены, ведь противоположно дверям находился балкон, он же бассейн. Его широкая арка открывала виды на прекрасные водопады, на тучи всех теплых цветов, на стаи птиц и роскошные парки зубьев-гор, с которых свисала зелень деревьев. Подле входа, комнату украшали гротескные росписи, вазы с растениями и полки, уставленные маслами, мылом, и одеждами. Виктория резко снимала с себя осточертевшую и грязную одежду. Кото в полупоклоне протягивала две руки, дабы принять одеяния гостьи и отнести их в прачечную. Уокер, будучи голой, ступила на странную часть пола. Выход встречал гранит, в то время, как остальной пол покрывала тёплая галька, которую подогревали жаровни этажом ниже. Губы трепетно пропустили вздох, веки благоговейно прикрыли лучащуюся радостью лазурь. Дьяволица с небывалым наслаждением ступала по камню, немного зарываясь в него пальчиками ног. Было приятно не чувствовать походную прелость в надоевших сапогах и отдаваться теплой сухости. Галька закончилась без бортиков и прочих атрибутов бассейна: гладь воды, по которой сновал пар, ласкала омывала камешки. Натяжение поверхности воды было таково, что лишь только она ступила ногой, жидкость вылилась за границу балкона. За ним мостилась платформа, что забирала на себя всю пролитую воду. Подобная конструкция создавалась лишь для иллюзии обрыва, в которую Вики ненадолго поверила. - Волшебно, - нырнуть с головой оказалось ещё волшебней. – Как парное молоко. Хотя я его никогда не пробовала, почему так вообще говорят? – Виктория удалилась в пространное бормотание, пока тело отдавалось неге. Когда долгое плаванье её утомило, она села на ступеньку внутри бассейна. Водная гладь едва прикрывала грудь, когда руки закинулись на бортики из гальки. В пар примешался запах эфирных масел хвои и чего-то, что отдалённо напоминало инжир. Запах не оставался на слизистой носа, а спускался на корень языка кисло-сладким вкусом. Рассчесав спутанные волосы, Кото принялась массажировать весь плечевой корпус, в напальчниках, чтобы не задеть когтями, и кротко поглядывала на дьяволицу - та лишь самозабвенно улыбалась, подставляла спину для обтираний и порой попивала предложенный напиток. Когда она почувствовала, что набирается сил, спросила: - Кото, а что в Доме восьми происходит? – серфес ответила нежным голоском, который Вики отказывалась сравнивать с ангельским исключительно из-за неприязни к ангелам. - Там изучают магию. - Ваш народ умеет колдовать? - Ох, эта тема довольно трагична для нашей истории, - Кото макнула тряпочку в жидкость, а после вернулась к плечу Виктории под её внимательный взгляд. – Серфесы умели колдовать, но кое-что произошло и теперь тяжёлое проклятье лежит на нас. Оно лишило нас прежних возможностей. Графиня Мезтли занимается тем, что бережет знания о нашей прежней природе. Она - живой музей знаний. Графиню уважают, не тревожат попусту. - В чем же была ваша сила? - Если говорить очень упрощенно – мы могли управлять землей. Грунт, песок и камни всегда были союзниками моих предков. - Песок, говоришь? А можно будет с графиней как-то встретиться? – Вики подалась к бортику, лазурные глаза пронзительно смотрели в золотые очи Кото. Серфес отвела взгляд, словно такое внимание её смущало, даже довлело. - Я… Простите, я не знаю. Это стоит обсудить с королём, только он имеет дела с графиней, - Уокер кивнула и удалилась в мысли. Гораздо больше ответов она получит от Дьявола, потому не будет донимать Кото. Когда все гигиенические процедуры были завершены, она плавно вынырнула из бассейна и направилась к стойке с полотенцем. Кото поспешила за ней и почти что преградила собой дорогу. - Ты чего? - Разве вас не нужно ублажить? - Что, прости? – она удивленно вскинула брови. Серфес продолжила смущенно пряча взгляд, но в словах не было робости, будто тема разговора будничная и бытовая. Виктория явственно ощущала, что сама она куда больше смущает рептилию, нежели предложение. - Мне приказано тщательно обслужить вас, у нас это буднично. Вас ублажить? - Э-эм, - демон растянула пухлые губы в натянутой улыбке, с них вот-вот слетит отказ. « - Вот не могу понять, это дикарство или признак здорового общества? – расслабленный мозг одурманился утолёнными жаждами, потому следующая мысль была вне обычных дум Уокер. – А, собственно, почему я отказываюсь? – стыдливое возмущение воспылало, словно лужа бензина от легкой искры в теплый солнечный денёк. Но сознательного протеста эта эмоция не нашла. – Повода отказаться у меня и впрямь нет, кроме ксенофобии». Кото застыла, ожидая. Виктория и впрямь задумалась, оглядывая рептилию с головы до ног. « - Последний раз у меня был секс… Едва вспомнила. Ещё до войны. К тому же, Самаэль постоянно рядом, не могу и порукоблудничать нормально, – взгляд лазурных радужек с разгорающимся интересом прополз по телу серфеса. – Сам он, наверное, не упускает возможность. Хотя, какая мне разница, чем он там занят? Нечего такими вопросами задаваться, – на удивление и самой Виктории эта мысль прильнула больше краски к щекам, нежели предложение Кото. - Но, всё же… Да и к тому же рептилий у меня ещё не было», - она ещё некоторое время пробыла в размышлениях, пока не заметила, как в уважении протянутые руки склонённой Кото начали дрожать от усталости. Ох, долго же думала. Уокер взяла её руки в свои, призывая поднять голову. - Знаешь…

***

Раскрашенная линиями по всему телу, Виктория спешила в залу, поправляя неудобные бусы. « - Святые угодники, они ещё и колются, - обычаи одежд серфесов не прикрывали грудь, потому ей пришлось импровизировать. Было бы неприличным плевать в чужой монастырь, и Вики не только позволила нанести на себя тонкие линии красок с каким-то тайным праздничным значением, но и верх одежды заменила на бусы. Ареолы получилось спрятать, но объем и ложбину было видно. - Не сказать, что особенно стыдно, но неловко, это точно. Рептилиям плевать, но Самаэль точно отпустит шпильку по этому поводу». Торжественная зала из светлого камня и впрямь поражала размерами. Виктория ненадолго застыла у входа, разглядывая убранство: в тромпах высоких потолков множество росписей опоясывали люстры с сотнями свечей. Длина круглой залы от входа до противоположной стены составляла под пятьдесят метров, и пространство это не пустовало. По бокам всей просторной комнаты вдоль стен стояли столы и смыкались подле королевского. В дуге пиршества находилась площадь для веселья, и она была полна. Не пьяными танцами – толпа ещё не в той кондиции – номер показывали прекрасные танцовщицы, акробаты, умельцы на все руки, ноги и хвосты. Виктория завороженно глядела за их плясками, пока Кото вела её к королевскому столу. По правую руку сидел Самаэль, по левую - советники пятого круга, далее по обе стороны вдоль столов советники четвёртого круга, и по нисходящей от буржуазии до простого люда, кто успел поместиться в этой зале. Уокер села подле бессмертного, лишь только кивками поздоровалась с серфесами за столом. Игнорируя щекочущий кожу взгляд, который интуитивно сулил ей насмешку, рассматривала еду, танцовщиц и убранство. Наскучило быстро, Вики всё же взглянула в ответ и уже набрала воздух что-то сказать с превентивным ехидством, но удивленно остановилась, когда не нашла и капли издёвки в красных радужках. Самаэль задумчиво водил пальцем по подбородку, бесстыдно оглядывая спутницу. Быть может, купальни и праздничный настрой чуть её раскрепостили, но прикрываться от нахального взгляда она не стала. Наоборот, гордо выпрямила спину и взялась за бокал, в котором уже плескалось что-то креплёное. Мужчина лишь хмыкнул и отпил из своего. Что же касается его наряда, отличия были только в символах, смысл которых известен лишь серфесам. Кругообразные росписи причудливо украшали тело на руках, ключице, шее, и так же бусы, но только одна пара. Даже юбка в золоте, к её удивлению, не казалась на нём неуместной. Дьявольский голос, почти у уха, всё равно пришлось улавливать через шум танцев, песен и разговоров веселой толпы. - Уж не думал, что ты решишься соблюдать эти традиции, - Вики ответила с улыбкой, так же склоняя голову ближе, чтобы быть услышанной. - Получается, я тебя удивила? – Самаэль отпустил скупую усмешку, что ещё недолго плескалась осадком в лукавой красной радужке. - Что же, если ты хочешь слышать мои слова именно так, - он указал на тарелку с черными маленькими ягодами, от которых исходил холодный пар. – Это придётся тебе по душе, - Вики послушалась рекомендаций и без задней мысли попробовала. - Не вздумай выплюнуть, - успел сказать до того, как на языке это нечто зашевелилось. «Какого черта?» почти что читалось на лбу. – Жди. Пусть и смотрела со скепсисом, но ждала смиренно. По мере движения язык покрывался слизью со сладким вкусом, а после ощутились удары в нёбо, как если бы во рту кипело масло. Через пару секунд ягода растаяла и Вики смогла говорить вновь. - Что это? - Жук, охлаждённый до анабиоза, потому в тарелке не двигается. В его чешуе много сахарозы и некоторых кислот, которые кипят в нашей слюне. У серфесов слюна другая, так что такое они не едят. Подарок от повара, - объяснил он и вновь отпил из бокала. Сатана определённо наслаждался напитком, едой и компанией, хотя на безмятежном лице всё ещё лежала печать ожидания. Гербан решал какой-то вопрос с подчинённым, который места себе не находил под речевыми экзекуциями, до уха бессмертной не долетавшими. - Ждешь, пока отчитают? – Дьявол лишь положительно кивнул и мельком глянул на рептилию подле короля. Серфес не знал, куда деть взгляд и почти плакал. Виктория так же быстро оценила эту сценку и вернулась к наслаждению едой, что – слава всему сущему – не была лепешками. В прочем, чего нужно народу? Хлеба и зрелищ, а этого хватало в изобилии. Танцовщицы языком тела флиртовали с гостями под будоражащие душу барабан и флейту. В когтистых руках они сжигали наркотические палочки. Действие их ещё не подобралось к сознанию Виктории, но нос отметил приятный, знакомый запах с примесью чего-то сладкого. В глазах зарябило от бурной пестроты, взгляд из-под бокала проплыл к королю - теперь его отвлекал чиновник с обеспокоенным видом - и остановился вновь на Дьяволе. Только сейчас она заметила, что кожа лица лишена щетины, так раздражавшей его в пути. Когда в странствии попадался ручей, он имел привычку бриться ножом, чем часто оставлял кровоподтёки. - У тебя больше нет порезов, - тихо пробормотала Вики, словно отметила это лишь для себя. Вопрошающий тон ненадолго задержался в глазах и вскоре его сменила прежняя лукавость. Самаэль с удовольствием огладил собственную щеку. - Это хорошо наточенный нож и ловкость рук. Цирюльников у серфесов не водится. - Ну, да, резонно, - скупой ответ был единственным, что можно было сейчас сказать. У неё столько неутолённого любопытства, но сейчас не время. Или всё же попытать удачу? Она неловко облизнула губы, готовясь чётко сформулировать расплывчатую мысль, но король заговорил первым. - Самаэль наконец-то мы может поговорить. Но прежде, чем приступить, - он взялся за бокал и приподнял его. – С возвращением, друг мой. Дьявол лишь кивнул и ответил на приветственный тост. Виктория задумчиво поджала губы, созерцая рождение бесконечного диалога. Если не вклинится сейчас, то едва ли получит интересующие ответы. Она тяжело выдохнула, прежде чем решилась на некоторую наглость в соблюдении этикета. - Ваше Высочество, - Гербан смотрел радушно и заинтересованно склонил голову вбок. « - Что ж, главное не растрачивать эту фору попусту». - Ещё до прибытия в зал, слуги оказали теплейший прием, да и народ по дороге реагировал бурно. Трудно не заметить пиетет по отношению к спутнику моего странствия. Мучает вопрос, в чем же причина? – она уловила раздраженный взгляд красных глаз, с которым обычно смотрят взрослые на детей, прервавших важный разговор. Но король, кажется, был рад поделиться деталями, оголяя зубастый рот в улыбке. - Ха, история нашей дружбы пускает корни едва ли не в начало жизни моего народа, - золотые радужки плескали радушием, открытая поза и теплый тон не могли не располагать. Поставленная речь не искажалась шипением и слушать казалось довольно приятно. Виктория подперла голову, ожидая повесть. – Тема занятная... - И мы успеем её поднять. Может обсудим, наконец, слона в комнате? – мужчина хоть и не казался напряженным, но голос прозвучал глухо, а в глазах поблескивало жгучее желание удовлетворить любопытство. - Дорогой Дьявол, у нас ещё столько ночей впереди. Вы ведь задержитесь? Прежде чем ответить, он мельком глянул на руку спутницы. - Не более пары дней, мы спешим, - король поджал тонкие губы и вновь взялся за бокал. - Что ж, тогда придётся оставить в твоей памяти самый лучший осадок. - Остается надеяться, что предыдущий забудется новым, - ссылка на прошлое ненадолго омрачила взгляд серфеса, и он обратился уже к Виктории. - Дитя, твой вопрос всё ещё не утолён, - король прочистил горло. Бессмертный понял, к чему идет разговор и с безмятежным выражением лица принялся наслаждаться напитками. На него вновь легла печать ожидания. – Когда мой отец был жив, а я едва только научился ходить на ногах не прибегая к четверенькам, уже тогда Самаэль давно обжился в Аду. О нём ходила мрачная слава и его делегация, пришедшая к нашему народу с вопросом о сотрудничестве была и хорошим, и скверным знаком, - до странного знакомая жестикуляция то тут, то там сопутствовала словам. – Серфесы, как народ, лишь только формировались. Это был рассвет мира, не один вид тогда подымал голову из глади невежества. Но демоны и ангелы, как водится и по сей день, обладали куда большим прогрессом. Самаэль поставил отца перед фактом о сотрудничестве… - Предложил, - поправил почётный гость, но красноречивым ответом был короткий басистый смех. - Ох, не верь ему, Виктория, не было это предложением. У нас не было ни сил, ни знаний, ни технологий, чтобы дать отпор в случае, если отказ разозлит Цитадель. В любом случае, - он развел руками, указывая на залу, - оно и к лучшему. Тогда серфесы являлись народом стихий. Мы добывали камни, строили себе домишки, охотились и мало по малу познавали мир. Договор с Цитаделью ада обратил наш культурный упадок вспять. Я рос и с радостью замечал, как развивается мой народ. Дьявол всё чаще наведывался сюда лично, многие вопросы с отцом он решал при мне, ведь я был принцем, - он с улыбкой поминал прошедшие дни и Виктория, внимательно слушая, всё больше замечала сходства в поведении. « - Неужели он пришёлся принцу учителем?». - Тогда ты был в разы моложе и спесивей, - вставил невинную шпильку король. Самаэль лишь согласно поджал губы. – Поверь мне, Виктория, Дьявол перед тобой, и Дьявол в моих воспоминаниях личности почти что противоположные. - Кровь горячей, трава зеленей? - уточнила она со смягчающей улыбкой. - Ха, не совсем. Вспыльчивость и жестокость были моему старому другу чаще союзниками, нежели врагами. Вскоре, он и меня с ними познакомил, - лазурь чуть прикрылась за заинтересованным прищуром. Даже ожидающую безмятежность бессмертного порой колебало всеобщее веселье. – Отец больше доверял слухам, нежели Самаэлю и его страх был столь велик, что он хотел прервать любые отношения с Цитаделью. Абсурд, который я не разделяю по сей день. - И его нет на празднике, - видно, напитки сыграли свою роль, раз то, что определённо должно было остаться мыслью, слетело с губ. Не успела она испугаться последствий невольного невежества, как встретила вполне спокойную реакцию. - Верное замечание. Я отдал отца в руки смерти, но не сказать, что чувствую угрызения совести. - Как же так? - Пойми, Виктория, общественное благо превыше собственного. Да, это моя семья, и я чту его память, но отец едва ли понимал, насколько серфесы нуждались в прогрессе. «Страх правителя – враг подданных». Эти слова однажды сказал мне Самаэль, и я нахожу изречение верным. Взгляд мельком скользнул к предмету разговора - тот лишь разглядывал дно бокала. - С тех пор началось моё правление и народ поддерживал дружбу с Цитаделью. Мы обменивались информацией, знаниями, рудой. Наши силы позволяли в неограниченном количестве вывозить минералы, Преисподняя способствовала тому, чтобы магия серфесов развивалась. Это были золотые века и к ним приложил руку мой дорогой друг. - Гербан скромничает, не упомянув и свои заслуги, - сказал Самаэль и хоть диалог слушали многие за столом, обращался к спутнице. Как в любое другое время их путешествия, объяснял знакомым вкрадчивым тоном, почти учительским. – Как бы я ни помогал с культурным прогрессом, Гербан, как король, во многом сходился с моими взглядами, и очень скоро в основу скреп наших народов вложили и собственную дружбу. Под его правлением серфесы развивались и чтили короля, как чтят по сей день. Хорошая история, не так ли? - Звучит очень оптимистично. В книгах подобному на смену являются ужасные события, - он мрачно улыбнулся. - Да, и впрямь. Серфесы постепенно отдавали свою любовь науке и искусству, смещая божественное с пьедестала поклонений, что очень отличало их от других существ, - лишь только вектор диалога сменился, король старался скрыть мрачное настроение в распитии вина и наблюдением за извивающимися телами танцовщиц. Самаэль, блуждая по нему тяжёлым взглядом, с некоторой давно скрытой злобой, что граничила с печалью, продолжал. - И Шефпа это не понравилось. Я предупреждал о том, каков мог быть его гнев, но ты был так уверен в том, что он смилостивится, отпустит тебя в свободное плаванье после всего того хамства, с которым ты провозгласил серфесов народом, снявшим с шеи божественную длань. Настроение беседы резко менялось. Свита короля. говорившая между собой, не умолкала, но интуитивно убавила тон. Сатана продолжал давить на старого приятеля укором. Тот не поднимал на него взор, от чего создавалось ощущение, будто стать, величие и внушительный рост, подчеркнутый кокошником, басистый голос можно было так легко пристыдить. Вики испытывала на себе подобное, когда он корил её за непослушание у ятов. Обстоятельства порождают воспоминания, а воспоминания возрождают обстоятельства - в лопатках отдалась фантомная тупая боль, с которой она тогда проснулась. Так что, пусть подноготная чужих отношений ей до конца не известна, она сочувственно понимала это неприятное, почти удушающее давление, с которым бессмертный управлялся, как с незримой наказывающей удавкой. - И последнее, что я слышал о серфесах, это кара за непослушание. Как я успел заметить, Он гордыню особенно не любит, – взор, омраченный холодной сталью, всё же смягчился. – Гербан, мой дорогой друг, я уважаю твой выбор. Ты не побоялся выразить своё несогласие. За это я похоронил тебя в памяти, как правителя свободного народа. Похоронил тогда, когда явился к вам вновь и тут были лишь горы и ни одной живой души. Я был уверен, что Шепфа изничтожил вас, но вы выжили, - Виктория замерла, заметив, с каким живым интересом блеснула красная радужка. – И вот мы у вопроса, что гложет меня, лишь только я заметил девчонку в пещере. Как? Король прочистил горло и всё же поднял пронзительный ответный взгляд на путников, выражавший сразу столько скрытых годами эмоций, что Уокер почти терялась в их вихре. - Хотел бы я быть жертвенным героем, с которым ты так красноречиво описываешь меня прелестной Виктории, - Гербан вздохнул. – Я пошел на сделку с Богом. Мы согласились чтить Шепфа, регулярно принося жертвы. Это была вынужденная мера, шантаж, если угодно, - слова, в которых прослеживалось горькое оправдание, наконец, показали их истинную подоплёку. Кулаки короля так крепко сжались, что даже музыка и гвалт не смогли скрыть их хруст. Злоба подбила самоконтроль и в речь добавилась шипение, характерное серфесам. – Пойми, я был вынужден. В качестве платы и обещания не повторить произошедшее, он отнял у нас магию, проклял бессмертием и отрезал от внешнего мира. Мы стали бессильны и закрылись в вакууме, как пташка без крыльев, зато в золотой клетке. Я скучал, друг мой, но даже не пытался нарушить запрет Шепфа покинуть эту обитель. Мне горько говорить тебе об этом. Шум праздника словно отдалился от королевского стола. Виктория напряженно следила за каждым движением и жестом, ловила любой вздох. Серфес так же ждал реакции, или вердикта, если угодно, ведь судьба душевного груза, лежавшего на груди короля столько лет, сейчас будет зависеть от слов Сатаны. Но он молчал, потупившись взглядом в тарелку. Осанка Дьявола обрела напряжённость, пальцы, лежавшие на кубке, бесцельно бродили по узорам, дыхание колыхало тело глубоким, медленным темпом. Маска лица не выражала ничего, лишь брови чуть хмурились, а глаза мрачно бродили по столу. Погодя долгую минуту размышлений, Самаэль в самом беспристрастном и спокойной тоне заговорил вновь. - Я не виню тебя. Ты поступил, как мудрый правитель, - он не распалялся в монологе и закончил лаконично, хоть и пресно. – За третье солнце, короля Гербана, - в ясном намёке взял бокал и облокотил руку с ним на стол. Горькая, но чуть облегчённая улыбка коснулась губ короля. Он ответил, закрепив тяжёлый для него диалог жестом дружбы. На брудершафт был выпит весь внушительный сосуд. Самаэль пил размеренно, не отрывая взгляда от золотых очей. Не только потому, что так предполагала традиция, а потому что так и не сказанные мысли приковались к Гербану. И лучше бы им оставаться не озвученными.