Некромантия, Дьявол и немного удачи

День близился к концу, сумерки тому предвестники. Путники свидетельствовали этой прекрасной сцене в укрытии деревьев и каменных свалов. Костер догорал, откидывая угольки к ботинкам, пятнистым от присохшей грязи. Самаэль бесстрастно наблюдал за закатом в молчании. Безмолвие длилось уже с трое суток, с тех самых пор, как он очутился в затопленной песками пещере. Скованный остаточным эффектом убитого Мимика, мог лишь наблюдать за нависающей угрозой: разрушения, вызванные Викторией, были столь масштабны, что прорвали одну из стен и создали коридор к джунглям. Однако на этом всё не кончилось, выплеск демонической энергии - чересчур большой из-за паники его хозяйки - инерцией двигался по пространству пещеры и проедал камень. Минерал точился песком и залетевшим из дыры ветром. Острия сталактитов лежали подле, но ни один не попал в тела путников. Самаэль счел это очередной удачей, улыбающейся ему в путешествии, и испытывать её на оставшихся в потолке отростках не имел желания. Лишь только тело вернуло способность двигаться, подхватил дремлющую спутницу и, едва не утопая в песках, направился к выходу. Песчинки назойливо затекали в обувь, под одежду, скрипели на зубах. Продвигаясь мало по малу к выходу, чем ближе он был к источнику света, тем отчетливей ощущал слабость стен пещеры. Пустыня внутри неё раскатывалась в метров двадцать и лишь чудом потолок не слился с полом. Не успел он нарадоваться солнечному свету, как за спиной прогремели камни. От дыры вовремя удалось уйти - пара валунов проскочили в пыльном воздухе. Гремело недолго, но звучно. Пещера схлопнулась. Дьявол с сомкнутой улыбкой вдохнул свежий, ещё влажный после дождя воздух. Деревья вокруг ещё шумели скопившимися каплями, земля походила на зеленое болото. Оглядывая каменный завал, небольшой оазис без вязкой грязи, изрёк: - Что ж, Уокер, нам вновь потакает Фортуна. Уложив спящую на каменную поверхность, он опустился на колено и с внимательным прищуром принялся за осмотр. Лицо, обращённое к нему легким движением руки, застыло в выражении болезненной печали, как посмертная маска. Брови едва заметно нахмурены, недавно засохшие следы слез выдавали прилипшие песчинки, губы чуть сжаты. Бессмертный лизнул палец и приставил к носу. Почувствовался холод - дышит, но слабо. Внимательный взгляд опустился ниже: левая рука неестественно сжата в кулаке, плечо чуть опущено, словно боль тянула приникнуть к земле. Попытка аккуратно поднять рукав провалилась из-за множества слоев бинта на предплечье, потому пришлось идти от обратного. Тонкие пальцы умело прошлись по пуговицам плаща, являя солнечному свету нежную кожу. Оголив от рубашки ключицу, аккуратно поддел затылок, высвобождая из-за спины ткань, и, не тревожа левую руку, снял рукав. Болезненно безобразный вид не вызвал гримасы отвращения, осмотр оставался беспристрастно задумчивым. Прогнозы не радовали. - Боялась показывать, потому бинтовала, - пробормотал он и бросил взгляд к личику, распутывая руку от тряпья. Кудрявая голова, словно смутившись от замечания, откинулась назад и вбок из-за крепкого хвата на шее. Вновь уложив демона на камень поудобней, вернулся к осмотру: струп, как и полагается, не выделял жидкостей, не имел запахов, но выглядел худо. Чем больше кожа оголялась от тряпок, тем понятней становились мотивации прятать такое зрелище. Нити потемнения, казалось, поражали сосуды и плелись к плечу и лопатке. После, этот участок так же покроется струпом. Быть может, Уокер гложили стыд и гнетущее отвращение к себе, характерное многим больным и проклятым. Самаэль самозабвенно бродил пальцами по коже, от проклятой к нежной, почти шелковой. Остановился на ключице, задержался на пару мгновений и, подведя итоги, плавно отпрянул. С той поры прошлое трое суток. Он успел разбить привал, набрать провизии и, что не мало важно, натереть целебных трав. На третий день труды закончились, оставалось лишь безмолвно наблюдал за природой, пополнять запасы и сменять лепешки зелени на проклятой руке. Сумерки напомнили приложить последний компресс на этот день, за что он и взялся. Очередная лепешка, высушенная магией струпа, была проглочена кущей джунглей. Тонкие пальцы припечатали ещё одну на лопатку, а после зафиксировали тряпкой. Бережно положив руку обратно, вернулся к беззаботным наблюдениям. - За Мимика квиты, - сказал он, подперев голову рукой. Красные очи бродили взглядом по спутнице, головой повёрнутой к нему. Конечно, не самостоятельно. Её безмолвие уже начинало утомлять, однако были и плюсы - в неподвижной безмятежности ему стали заметней те отличия от Ребекки, которые делали её всяко сносней и симпатичней. Да и если быть совсем уж честным, то немые диалоги сейчас мало отличались от остальных их бесед: он рассказывает, Вики – внимательно слушает. - Раз ты горазда стереть что-угодно в песок, понадобится оружие времен старины. В Цитадели его взять не получится, но… Размышления привели к карте. Встав, бессмертный выудил её из чужих походных карманов, указательным пальцем прошелся по зелёному рельефу джунглей, потом взглянул на тускнеющий закат, чтобы отметить полюса, и повернул бумажку как следует. Тени грядущей ночи, пламя костра, заострявшее черты лица, выражавшего задумчивое спокойствие, подобное штилю - это первое, что увидела Вики, лишь только разлепила веки. Жажда и слабость так крепко осадили тело и сознание, что всё вокруг казалось контрастным и ярким. Словно мир, не виданый трое суток, взялся целью напомнить о своей прелести. Лазурная радужка замерла, вцепившись в благолепный профиль. Память медленно воссоздала имя и Уокер, наконец, скопила силы для тихого шепота: - Самаэль, - казалось, словно он только и ждал пробуждения, ведь ни одним движением не выразил удивления, когда перевёл взгляд от карты. Вики тяжело дышала, губы слипались от сухости, а брови болезненно томно вздымались. – Пожалуйста… Воды. Дьявол бережно отложил карту и достал флягу, которая вскоре была кинута на девичьи колени. Вики, лишенная энергии и измученная длительной жаждой, быстро оценила всю невероятную прелесть этой шутки и не стала потакать, ведь была не в состоянии даже потянуться за ней - руки не слушались. Наблюдающий почти в плотную, быстро разочаровался в беспристрастной реакции. Даже мелькнула мысль, а почему он решил, что это будет смешно? От бессилия голова упала на грудь, но подбородок тут же подпёрла теплая рука. Только лишь сухие губы ощутили метал фляги, бессмертная, как могла, потянулась к желанной влаге и что-то довольно промычала, видимо слова благодарности. Самаэль неотрывно следил не подавиться ли Вики от жадности, а та лишь периодически отнимала взгляд от фляги и глядела в ответ. Когда сосуд опустел, мужчина повернулся к костру, снял пару толстых змей, коптившихся на мачете, докинул немного влажных веток, отчего вверх поднялись искры, и принюхался к ужину - вроде готовы. Демон наблюдала за этим из-под полуприкрытых век. - Где мы? – прохрипела она и прокашлялась. - В джунглях. - А как мы тут оказались? Что вообще произошло? - Ты переборщила с магией и отключилась на три дня, - тонкие губы посетила усмешка, лишь только Уокер удивленно вскинула брови. Тревога побудила проверить руку. - Не дергайся. Там компресс, - она вновь откинулась на дерево и вопросительно пробежалась по бессмертному взглядом, но не стала озвучивать мысли. Пара секунд размышлений и полные губы благодарно улыбнулись. - Спасибо. Мимик убит? – в ответ кивок. Вики нахмурилась, силясь вспомнить произошедшее. – Стоп, как мы вообще здесь оказались? Пещера же была запечатана. Змея, натертая солёным камнем, была вложена в руку. Пахло неплохо, потому бессмертная решила рискнуть. Горячее, но вкусное мясо, нехарактерное для земных змей. Сдается, этот вид ними и вовсе не являлся, но походил строением. Уокер сама не заметила, с какой энергичностью и голодом поглощала пищу. Живот заурчал, лишь сейчас выдавая нужду в еде. За жадным порывом от и до наблюдал шеф-повар. Вики, наконец, вышла из самозабвенного транса, словно из шумной комнаты, медленно подняла взор к Сатане и тут же отвела, смутившись собственной несдержанности. - Благодарю, - хребет змеи был кинут в костёр. В джунгли кидать опасно, остатки могут привлечь хищников. По крайней мере такое предупреждение она однажды получила от спутника, когда тот ещё был духом. Вместе с насыщением пришла бодрость, потому Уокер показала показал всем видом, что готова внимательно слушать. - Ну так, что на счет пещеры? - Самаэль сложил руки на груди и чуть склонил голову набок. Кажется, будто ему и вовсе не интересно беседовать на эту тему, в привычном бархате звучала снисходительность. - Выброс энергии разнёсся по пещере. Я вытащил тебя незадолго до того, как она обвалилась. Прохладный ветер напомнил оголённой коже, что вечер вот-вот сменит ночь. Виктория обняла себя, стараясь не тревожить левую руку и ватное тело, до этого в анализе отказывавшее, покрылось мурашками. Лишь сейчас, постепенно возвращая сознательное в нормальное русло, она оглядела себя, а после резко подняла голову, вопрошая: - Почему я в топе? Где рубашка? - Служит тебе подушкой, - она приподнялась, резко вытянула импровизированное сиденье и с неразборчивым бормочущим возмущением принялась натягивать рубашку. - Обязательно было меня раздевать? – возмущенный тон встретила едва заметная веселость, вновь, как и прежде в путешествии, развлекаясь реакциями ожившей спутницы. Он всей позой выказывал непринужденную расслабленность и, видимо, заразную, ведь запал потух так же, как и вспыхнул. Вики выдохнула, не отводя взгляд от озорливых огоньков в чужих глазах - или это отражение костра? - и была бы удовлетворена самым простым ответом. В прочем, именно такой последовал. - Да, Вики, обязательно, - он потянулся за плащом, умостил себе на плечи и вновь застыл в расслабленной позе, чуть более обращенной к Виктории. Ненамеренно. – После резкого выброса энергии проклятие распространилось по сосудам, это послужило началу токсического шока и лихорадки. Я остановил распространение по телу, но нам стоит поторопиться в Цитадель. - Регенерация не справилась бы без лекарства? - Да. - Что ж, спасибо, ещё раз, - она тоже взяла плащ, укутавшись в нём поплотней, подтянула колени и смотрела, как смотрят уставшие больные. - Это лишнее. Ты убила Мимика, я вернул долг, - он потянулся за флягой и прочистил горло. – Вот тебе бесплатный совет: не растрачивай благодарность попусту, иначе её будут ставить в бесценок. Улыбка в ответ была искренняя, ведь в системе ценностей Виктории искренность и честность, даже в мелочах, вроде эмоций, были тем немногим, что можно было дать в такой ситуации, не располагающей к более вещественному обмену. - Хм, да, наверное, - Уокер ещё крепче обняла себя и лишь после этого была готова к следующей реплике. – Я знаю, что пока мы преследуем одну цель, хоть и в разных намерениях, взаимопомощь очевидна. Это как обязанность. Но разве не приятно услышать, что даже такую данность не оставляют без внимания? - Нет ничего трогательного в пустословии. - Тогда игнорируй его. Мне просто нравится знать, что ты это услышал, - Уокер пожала плечами и откинула голову на дерево позади, сон вновь требовал девичье сознание. Самаэль же спать не торопился и лишь переваривал диалог, разглядывая безмятежность красивого личика. « - Для таких откровений тебе нужно быть действительно уставшей, - он хмыкнул и отставил флягу. – Что же, больше недоверия я не чувствую. Долго же ты таяла», - Сатана обратил взгляд к небу, наслаждаясь влажной прохладой вечера и покоем. Ненадолго, ведь Виктории не спалось. - Могу я спросить? – он продолжал рассматривать созвездия, оставляя чужому взору профиль. - Дерзай, Уокер. - То, что показал Мимик, это были воспоминания? - Ах это, - тонкие губы, словно шов под натиском ножниц, разошлись в улыбке. – Это иллюзия на основе моих воспоминаний. Город в точности, как я помню. - Но что на счет Гербана? И его народа? - Они мертвы, - эти слова лишь распалили улыбку, он выглядел пугающе радостным. - Тебе не кажется, что такие слова стоит произносить хотя бы без улыбки? – ответный взгляд вызывал двойственные ощущения. Красная радужка престранно горела и именно это таинственное свечение заставляло заинтересованно смотреть, не поторапливая с ответом. - Я прощу тебе эту глупость лишь потому, что ты недавно проснулась, - Вики не отреагировала возражениями, потому как боялась спугнуть откровение, которое должно вот-вот грянуть. – Виданное – фантазия, и этот факт говорит о многом. Серфесы не пали под божественным натиском. Да, Шепфа уничтожил их, но тем самым признал собственную слабость и эгоистичную бескомпромиссность перед волей своих же созданий, - слух и зрение её были достаточно адаптированы под Дьявола, чтобы уловить едва заметное злорадное упоение в голосе, мимикрирующем под привычный бархат беспристрастного рассказчика. - О, если бы только они не возгордились, были скрытней в своих технологиях и не ушли от лона богопоклонения так рано, то силой своей уж точно поравнялись бы с бессмертными, может были бы сильней. Я это видел, потому вовремя начал сотрудничество. Шепфа же разглядел позже, когда в глаза бросилось богохульное отрицание его власти. А все, кто были замечены за такими амбициями, разделяли судьбу Мальбонте. Она силилась представить, чтобы эти антропоморфные рептилии могли вмещать в себе такой потенциал, и, видимо, скепсис читался на лице. - Нечему удивляться, их магия была весьма адаптивна. К тому же, я помню темперамент этого народа, они бы не вынесли жизни в упадке науки и праздном заключении золотой клетки. Так что да, возвращаясь к твоему вопросу, мне приятно знать, что они умерли достойно, а не остались прозябать в заточении, ожидая конца времен. Хорошо, что это лишь фантазии. По завершению, глаза глядели на звёзды, словно на воодушевленный предмет, всё с тем же злорадством доказанной правоты. Самому себе или кому другому доподлинно неизвестно. А вот Виктория в свою очередь не хотела на этом заканчивать. Её любознательность и без того алкала знаний о мире бессмертных ещё со школьных времён, а когда рассказчик искусен, то чувство это удваивалось. Усталость и вязкость мысли от токсинов проклятия стали причиной вполне прямолинейной, даже наглой просьбы. - А расскажи что-нибудь ещё. Пожалуйста. « - Что-то тебя понесло, Уокер», - снисходительно отметил Самаэль, хмыкнув. - Развлекать тебя в лечение не входит. - Да брось. И тебе, и мне скучно. А у тебя наверняка много историй припасено. Обещаю, что никому не расскажу, - даже в сгущающемся ночном мраке скепсис был отчётливо заметен, особенно когда тяжелый взгляд вновь по ней проплыл. Вики не смутилась, скорее даже обрадовалась тому, что не углядела во взоре радикального «нет». И немного приободрилась в интриге ожидания ответа, когда он, перебирая картотеки памяти, прикусил внутреннюю часть щеки. - Сделаю одолжение, но не безвозмездно. - Отлично, - она довольно улыбнулась и поёрзала на месте. – Чего ты хочешь? - Всемирного господства, - Уокер удивленно приподняла бровь. – Но его ты мне не дашь, обойдёмся обещанием, - он ненадолго царапнул взглядом звезды, словно там была подходящая идея. – Станцуешь для меня. Когда я скажу, где бы то ни было. Она не спешила с согласием и лишь погодя долгую минуту, за которую Самаэль было решил, что на этом разговор окончен, ответила: - Гипотетически, на похоронах тоже? В больнице? А если будет сломана нога? - «Где бы то ни было», Уокер, - в зреющей ночной темноте красные глаза пронзительно сверкнули. Беззвучное «положись на моё чувство юмора», что читалось меж строк, не вселяло доверие. Вики тяжело вздохнула. - Ладно. Не думаю, что соглашаюсь на что-то адекватное, но сейчас мне действительно скучно, - его повеселила такая реплика и он принялся за свою часть уговора. Вода вновь прочистила горло. Дьявол взглянул на флягу, в лукавых глазах мелькнула искра, губы посетила усмешка и, сдается, так он выбрал историю на этот вечер. - Несколько столетий назад от наших дней я предавался скуке, что и ты сейчас, - он глядел в ответ, левая рука расслабленно жестикулировала, правая щиколотка лежала на колене левой ноги, вся поза выказывала спокойствие и ненамеренную вальяжность. Гипнотичный бархат располагал закрыть глаза и слушать, но Вики предпочла наблюдать, усевшись поудобней. – Даже показательные казни не развлекали, к тому же довлела Цитадель небес на счет заключенного у нас ангела. Он был свидетелем одной моей неудачи, потому я ленился и размышлял о способах убрать его без шума. Дельной идеи не находилось, а это лишь добавляло скуке красок. Безделье толкнуло отправиться к Мамону, но старый товарищ тогда познавал тяготы семейной жизни. Потому было решено прогуляться по Земле. - Погоди, ты спускался на Землю? – дьяволица вопросительно нахмурилась, поминая предсказание с Мальбонте, в которое была утянута. Он надменно хмыкнул. - Формально нет. К чему марать тело, спускаясь и старея в компании людей? – снисходительная нота натолкнула её на мысль, будто они говорят о низшей черни. Такое отношение к смертным было естественно, Дьявол оставался Дьяволом, хоть что-то в мире стабильно. - Ага, то есть человечество тебя и впрямь видело. Получается святые, и не очень, писания не выдумки? - Лишь отчасти, людям свойственно гиперболизировать. Потому, верь образу перед тобой и не слушай россказни, - Самаэль указал на себя ладонью, слово артист представлялся публике, и продолжил, возвращаясь к теме. – Я вселился в человеческое тело и, в обличии какого-то мужчины, отправился развлекаться по дорогам Лондона. Это было начало четырнадцатого века, до очередного кризиса было ещё пол столетия, но даже тогда в воздухе ощущалась прелесть грядущих бедствий, - он втянул воздух, словно в воздухе всё так же витала та интригующая смута. - Это чудесное время для подстрекательств, так мне тогда подумалось. Земля встречала осенним вечером, город в паре улиц от меня наполнялся шумом. Я прошел туда и увидел действительно занимательную картину: ярмарка в честь годовщины какой-то знаменитой винокурни. Шумная и яркая настолько, что свет отражали облака, - лиричность повествования на удивление Вики хорошо гармонировала с размеренным и расслабляющим тоном. Слушать было в удовольствие и она хотела растянуть его на весь вечер. - Лавки с развлечениями, игорными столами, вином и закусками чередовались платформами с куртизанками и музыкантами, - следующая реплика сопровождалась дьявольской усмешкой. - А подле входа кричал и проповедовал какой-то священник. И в этом омуте праздника он выглядел, как кленовый лист в ливнёвке. Незначительный кусочек, который вот-вот смоет, - слабо жестикулирующая рука приподняла палец, выделяя акцент, - Оставалось лишь смотреть, получит ли он удовольствие в этом потоке? Пастырь призывал каждого не входить в «обитель разврата», взывал прекратить потакание греху и одуматься. Мол, это моих рук дело и не стоит слушаться дьявольских искушений. Тому подобный бред, коим апеллируют все богослужители, неудивительный и безыдейный. Ожидаемо, шумную и пьяную толпу это быстро взбесило. Пара амбалов вышла с ярмарки, протащили не затыкающегося проповедника к ближайшей луже и швырнула туда. Какая-то особенно участливая дама, наблюдавшая за этим с окна, вылила на него помои. Самаэль остановился и поправил съехавший рукав рубашки. Пауза дала отдыхнуть, а слушателю позволила переварить и представить всё достаточно детально, чтобы рассказчик не тратил на это силы. Он мельком взглянул на демона, и та терпеливо ждал, очевидно сдерживая вопросы до самого конца. Самаэль вновь заметил её вовлеченную, горящую интересом лазурь и полные губы, временами копирующие чужую улыбку. Невольно, лишь из-за недостатка контроля и внимания. Она определённо любила такие моменты их путешествия. Прежде чем продолжить, голову посетила мысль о том, что вещать в разы приятней, когда речь встречают так радушно, но он предпочел не отвлекаться. - Было очевидно, что и кто будет меня развлекать, и, проработав сценарий вечера, я нашел на ярмарке конкретной внешности куртизанку, заплатил ей на четыре часа вперед и сказал подойти, когда подам знак. После, я направился к проповеднику, пока он отплёвывался от помоев и жалко спасал переплёт библии от мочи и воды… …Пастырь не поднимался, лишь с паникой смотрел на оскорблённую бумажную святыню в руках и тихо причитал о людской глупости. Настроение неотвратимо испорчено, казалось, даже Луна в колыхаемом отражении лужи насмехалась над ним. Узкие ночные улицы Лондона словно наседали высокими домами, всё вокруг против него, носителя истины. Он – луч света в темноте невежества и аморальной грязи, и никто, кроме него это не замечает. Священник был так увлечен собственными невзгодами, что даже не заметил приближение мужчины. Тихие шаги по брусчатке остановились совсем рядом. Хорошие налакированные туфли были первым, что проповедник увидел, прежде чем поднял голову с зарастающей тонзурой посередине. Приличного вида мужчина, сложив руки в карманы, глядел без улыбки, но по одним лишь глазам было ясно, что пастырь его веселил. В скверном настрое священник не хотел начинать диалог, ведь ждал насмешки. Его хмурые брови удивленно приподнялись, когда незнакомец протянул руку, чтобы помочь подняться. Пастырь смущенно принял помощь и, уже на ногах, поравнялся взглядом. И чуть отшатнулся, когда заглянул в глаза, неестественно яркие, смотрящие пронзительно, даже как-то пугающе. Но ощущение чего-то необъяснимо настораживающего отступило, когда незнакомец заговорил. Спокойно и вкрадчиво, умеренно любезно, как требует цивилизованное благонравное общество. - Неудачный день, святой отец? – незнакомец улыбнулся, и проповедник подхватил настроение. Быть может ухоженный вид или культурное поведение, но что-то в нем располагало, и пастырь этому только радовался. Он скупо рассмеялся и принялся отряхиваться. - Я не в праве жаловаться, любое испытание – воля Бога и ей покорен. Как вас величать? – незнакомец удивил ещё больше, когда полез за карманными часами и принялся читать с выгравированной надписи на них. - Оскар Грант. - Ларри Уильямс, - мистер Грант протянул руку, не брезгуя грязным видом собеседника. Тот неловко принял её для рукопожатия. Мужчина чуть склонил голову в бок, прежде чем заговорить. - Отец Уильямс, вам бы в пору купальня или банальная бадья, - пастырь осмотрел себя и неловко рассмеялся. - Верное замечание. - Я знаю место неподалёку, где вас отмоют. Позвольте сопроводить, - мужчина, назвавшийся Оскаром, говорил так учтиво и любезно, что лишь в паре шагов от двери паба Ларри задумался, а стоит ли доверяться незнакомцу? Но, как только широкоплечий спутник обернулся, его взгляд вселил доверие, и пастырь счел это помощью Бога за упорные труды. На первом этаже, где проходило схожее ярмарке празднество, новообретённый друг, статно стоящий на лестничной клетке в ожидании, выглядел непоколебимым и, казалось, абсолютно безучастным. Пастырь, вышедший из уборной, спустился к нему и рассыпался в благодарностях. - Спасибо, добрый человек, я в долгу перед тобой. - В долгу, и правда, - протянул Оскар указал и на столик, что в шуме толпы паба выглядел голым островком. Никто не смел его занять и, видно, он принадлежал весь вечер лишь им двоим. – Выпьешь со мной? Вино и хлеб, не более того. Священник кивнул. Уже распивая напиток, Ларри отметил изучающий взгляд спутника вечера. Пытливый, пронзительный, до странного внимательный. Священник не долго выдержал эти гляделки. - Мистер Грант, вас что-то беспокоит? - Не отдаляйся официозом, - незнакомец успокаивающе положил руку на плечо проповедника, но взгляд заставлял не отвлекаться на неё. Такой жест лишь подчеркнул слова. – Зови меня Оскаром, Ларри. Отец Уильямс немного поколебался, ощущая межстрочное указание в бархатном тоне. Собеседник не выказывал особенной наглости и не лишал свободы, всегда можно отказаться, но отказом Ларри определённо разочарует. Всё же, священник кивнул. Когда мистер Грант получил ожидаемый ответ, незримое давление прекратилось, и атмосфера вокруг вернулась в посредственные краски неприглядного праздного балагана. - За знакомство, - звякнул металл, вино среднего качества разлило кислинку на языке. – Запамятовал сказать, твоя Библия промокла насквозь. Быть может и есть шанс её высушить, но некоторые страницы слиплись от кала и больше не раскроются, - это известие значительно подпортило Уильямсу настроение, от того Оскар отвел тему в другое русло. - Что ж, Ларри, утоли моё любопытство, - он отставил сосуд на стол и вверил внимание. Собеседник последовал примеру. – Что побудило тебя на такое безрассудство? - Ты о ярмарке? Ох, - в выражении лица молодого священника проглядывалась натянутая добродетель. – Что толку проповедовать толпе, которая и так спасена от греха и внемлет божьему слову? Нужно спасать незрячих от руки Дьявола. - Как благородно. Но что-то не видно желания у этих самых незрячих. - Они просто не понимают. Их нужно привести в чувство, побудить силу воли… - Ларри принялся распинаться, но был остановлен. - А тебе этой силы воли хватит? - Поясни, будь любезен. - Сдается, я изъяснился четко, - он глядел в упор. – Те пропащие души, - небрежный жест руки, - были подвержены искушению лишь потому, что оно было предложено. Сам-то ты выстоишь? - Мою волю не сломить, можешь не сомневаться, дорогой Оскар. Я вверил свою душу Богу и вернусь к нему, если так велит судьба, десница Божья, - Ларри говорил уверено и очень гордо. Мистер Грант настораживающе оскалился, словно только и ждал таких громких заявлений. Он хотел было что-то сказать, как на их стол со второго балконного этажа упала пара дерущихся пьянчуг. Даже после громкого падения на спины они продолжили трепыхаться в бодрой драке. Уильямс отпрыгнул, шокированный происходящим, и его удивление удвоилось, заметив спокойствие собеседника. Умиротворённость мистера Гранта оставалась незыблемой, его тяжёлый взгляд неотрывно следил за пьяной чернью, что так нагло вторглась в их диалог. Он неспешно допил вино, глядя на шумное представление, и крикнул толпе. - 50 пенни на жирдяя! – толпа заулюлюкала его словам и все принялись делать ставки. Ларри с отвращением смотрел, не в силах понять, почему все лишь потворствуют происходящему, а не прекращают насилие? Даже его спутник, что доселе казался человеком цивилизованным, только поспособствовал. Оскар продолжал наслаждаться дракой в первых рядах, даже не удосужившись встать, и Уильямс с некоторым ужасом заметил странный блеск в его глазах. Сложив руки на груди, его спутник властно раскачивался на стуле, губы растянуты в усмешке. Сдается, он был поглощен дракой и не отвлекся даже когда на его ручной работы жилет полетела пара зубов. Вскоре оппонент выдохся и тот, кого мужчина нарёк «жирдяем» победно вскинул руки под всеобщий гул. Лишь малая часть зала была расстроена, ведь многие доверились словам джентльмена, что в этом сброде выглядел достаточно солидно и авторитетно. Ларри тревожно теребил край воротника, глядя на моральное падение вокруг себя. В такие моменты он старательно убеждал себя, что не тратит время в церкви попусту и человечество ещё можно спасти от гнева Бога. Мистер Грант подошел с таким же подобным штилю спокойствием и протянул выигранные деньги. Ларри удивленно приподнял брови, заметив там пару фунтов и взгляд его забегал от ладони мужчины к его неизменно пугающим глазам. - Хватит заменить на достойную рясу с епитрахилью и новую Библию. - Ты отдашь мне такие деньги просто так? – в голосе читалось чистое удивление. Оскар улыбнулся. - Как видишь. Вопрос лишь в том, примешь ли ты их? – в глазах вновь сверкнула заинтересованная лукавость. Он ждал, его не интересовало ничего, кроме ответа. Ларри напрягся от подобной реакции, но вспомнил, что «у богатых свои причуды», а мистер Грант не выглядел бедствующим. Какое-то время отец Уильямс колебался, завороженно глядя на деньги. Он очень серьезно подходил к выбору, ведь почти всю жизнь он расплачивается пенни, принимал ними зарплату, оплачивал обучение брата, и именно с ними всегда так смешно выглядел среди коррумпированных священников, коим зарёкся не становиться. А здесь и сейчас впервые имеет возможность взять фунты стерлингов от таинственного незнакомца. Последнее время дела и впрямь шли плохо, но… - …эти деньги добыты на чужом несчастье, - он невольно произнёс мысли вслух. Грант улыбнулся. - Разве ты не слышал улюлюканье толпы? Половина паба была в восторге от этих денег. - Да, но сейчас на столе без сознания лежит избитый, - возразил пастырь и поднял взгляд к странному улыбчивому мужчине. - Быть может, он получил по заслугам? Что если он оскорбил его маму? Или ударил первым? Быть может он и вовсе человек плохой? – Ларри замялся и тем самым лишь раздул угольки в глазах собеседника. Тот поддался ближе и заговорил вкрадчивей. – К тому же, если так подумать, чистых денег не бывает. Что, если этот самый фунт попал ко мне от человека, который потратил его в баре, после наемного убийства? Или же его получил барыга, продав дозу несмышлёному отроку? - Но принимать монету, не зная из каких рук она ко мне пришла, освобождает от морального груза. Прости, но я не могу принять эти деньги. - Надо же, какой принципиальный, - хмыкнула Вики, и, отпив из фляги, кинула её обратно Самаэлю. Он поймал сосуд и так же отвлёкся на пару глотков, сквозь которые был слышен увеселенный выдох. Костёр почти потух, но в полнолуние свет был особенно ярким. Вики наслаждалась этим вечером, взирая то на звезды, но все эти природные чудеса были и в половину не так интересны, как беседа. Сатана рассказывал неспешно, вкрадчиво, но не зацикливался на ненужном, потому каждая деталь обретала нужный акцент: раз уж мужчина вверил ей время, то она важна или интересна. Демон сама не заметила степень своего вовлечения в историю, но рассказчик видел её горящий взгляд весь монолог и это распаляло говорить так, чтобы Вики проникалась каждой деталью того вечера. Его немало забавляло замечать, как она временами повторяла мимические жесты, теряя контроль над телом. - Я так же подумал и взялся целью проверить стойкость его принципов. Мы прошлись к ярмарке вместе с бутылкой вина. По мере пути… …Ларри то и дело принимал предложение пригубить, и прохлада вечера коварно скрыла от него накатывающее опьянение. Сознание не замечает действие алкоголя, ведь явные его признаки скрывает освежающий ветер, но спирт в крови не растворяется лишь от дуновений. И кое-кто из них двоих был хорошо об этом осведомлён. Подле ярмарки Уильямс заканчивал очередную тему беседы. - Ох, не говори мне о таком, приятель. Твои слова - искушение. - Нет, это лишь слова. Так ответь мне, так ли радушно со стороны Бога давать тебя возможность выбора, но запрещать его делать? К слову, есть другие религии, которые поощрят твои плотские удовольствия. - Только не говори, что ты о… – пастыря немного занесло на влажной дороге, какие всегда были в дождливом Лондоне. Грант любезно придержал его и, воспользовавшись ситуацией, заглянул в пьяные глаза. - Знаешь, меня посетила занятная идея. Я сам не особенно верующий и богобоязненный, но ты, - Оскар, державший пастыря за воротник, ткнул в его краснеющий нос пальцем, - дорогой друг, можешь это исправить. Уильям оживился. - Как именно? - Заставь меня поверить. Давай отправимся на ярмарку. Если там, не криками, а убеждениями ты спасёшь чью-то душу, я откажусь от прелюбодеяния, наркотиков, алкоголя, прекращу воровать из казны и упаду на колени перед твоим Богом. Но если ты сам поддашься греху, - Ларри протрезвел чуть больше, лишь только завидел пугающую улыбку. В глазах вновь загорелся тот странный свет, неземную структуру которого человеческий разум не мог постигнуть. – Если поддашься, будешь должен мне, и твоему долгу я сам назначу цену. Что скажешь? Рискнешь? – Ларри завороженно глядел в странную радужку не в силах отвести взгляд, как и отказать. Соблазн велик. Именно, что «соблазн». С его спутником определённо было что-то не то, Оскар увлекался вопросами морали и то и дело толкал на странные распутья. Казалось, ему в удовольствие глядеть, так ли прочна сталь убеждений пастыря. Уильямс не мог найтись с ответом, что же именно так крепко селило в нём тревогу, ведь подобное не раз демонстрировали даже сами падшие святые отцы. Но Оскар… - Согласен, - улыбка мистера Гранта обрела теплые тона, словно поощряла ответ. Ларри облегченно выдохнул от этой немой доброты и все свои параноидальные переживания скинул на легкое опьянение, за которое будет потом отмаливаться сутки. - Тогда не будем тратить время попусту! – с таким торжественным восклицанием он поволок священника на ярмарку. Уже там Ларри явственно ощутил неприязнь к происходящему и даже самому себе, ведь согласился на эту авантюру. В любом случае он был готов пожертвовать многим ради чужого спасения, в этом и заключался его смысл жизни. Пара мужчин нашли пристанище на одной из лавочек близких к сцене с танцующими дамами. Грант взял себе ещё вина и продолжал предлагать его спутнику, но Уильямс отказывался. Расслабленно попивая напиток, Оскар скрывал улыбку, глядя, как священник нервничал. Вокруг все плясали, веселились, что-то курили и трахались - так дико это выглядело, что другим словом не назвать. Плотские утехи чуть ли не на каждой скамье, даже музыканты, играя незамысловатые заводные мелодии, тыкались носом в пышные груди спутниц вечера. Одна из таких подошла совсем скоро. - Вечер добрый, господа, как вам погода? – мистер Грант даже не смотрел на неё, всё внимание мужчины было поглощено взглядом пастыря. Бесценная реакция священника на красоту подпершей бок дамы заключалась в отвисшей челюсти. - Да простит меня Господь, ты вылитая Дева Мария, - Ларри тут же пожалел о таком богохульстве и принялся бить себя по губам. Женщина гортанно рассмеялась, откинув движением головы тёмную косу. И впрямь, утонченные черты лица да скатанная у глаз пудра указывали на некоторые схожести. Но развратно голые плечи, подчеркнутая корсетом грудь, и пышная юбка с разрезом уж точно оскверняли её святость. Пока пастырь был в замешательстве от собственного сквернословия, дама уселась к нему на коленки, уложила сцепила руки на его шее и, прежде чем заговорить, провела щеке Уильямса языком. - Меня зовут иначе, но пока я на тебе, могу быть кем угодно, - порочная Мария обаятельно улыбнулась и поёрзала на по-юношески твердеющей эрекции. Ларри смутился, молодость в его крови прильнула к чреслам, натяжение в штанах мешало думать. Как маленький ребенок, священник прикрыл ладонями глаза и быстро протараторил. - Нет! Уходи сейчас же! - Не торопись так, приятель, у нас с тобой уговор, - на себя внимание обратил мистер Грант, бережно отнимая одну руку с перепуганного лица. Ларри взглянул на него, но не нашел в глазах мужчины нужной поддержки. Оскар беспристрастно наблюдал и подначивал. – Нам подвернулась отличная возможность. Вот, гляди, падшая душа. Не так ли, дорогуша? Куртизанка не снимала с лица похабной улыбки и, лаская грудь священника, прильнула к нему со словами: - Я самая грешная женщина, какую ты видал, красавец. И остро нуждаюсь в исповеди, - нежный поцелуй в мочку уха прошиб Уильямса табуном мурашек от головы до пят. Он шумно сглотнул и уставился на женщину. Его фанатичная любовь к Деве Марии смешалась с алкоголем и слабостью плоти, сознание дурело, самая его мрачная часть молила бросить всё и накинуться на символ святости. Это ведь почти она, родная с детства, как вторая мама, и сейчас она крутится на его эрекции и просит, ластится, урчит о чем-то грешно-сладком. Извращение светлого являлось ужасным и одновременно возбуждающим, от чего сам диссонанс лишь усугублял растерянность. - Дьявольщина какая-то, ты просто демон в святом обличии, - пастырь даже не приступал к уговору. Вместо того, чтобы спасать чужую душу, он горячно спасал свою. Стыд и вина ударили под дых, хотелось плакать от безысходности. Настоящий виновник его душевных терзаний сейчас, попивая вино, лишь наслаждался зрелищем. Грант с улыбкой втянул носом воздух, разглядывая занимательную сцену. Вокруг пахло куревом, алкоголем, дешевыми духами и потом разврата. Но особенно чутко мужчина уловил запах безысходности и оскал на губах этих мелодий лишь ширился. Погодя пару минут размышлений, Уильямс собрался с мыслями. - Как тебя зовут, дитя? – натянутое спокойствие позабавило и Гранта, и куртизанку. Она вновь рассмеялась. - Анна. - Анна, расскажи, что привело тебя к такому моральному упадку? – Грант отметил то, как комично Ларри отставил от себя руки и сжал их в кулаки, чтобы не ответить на объятия Анны. Женщина продолжала ласкать тело юноши и, казалось, ей нравилось заниматься развращением пастыря. - Всю жизнь ждала ночи с тобой. И дождалась, - она продолжала флирт, но он не помог. Уильям смотрел холодно, голос был равной температуры. - Отвечай честно. К великому негодованию Гранта, Анна стушевалась такого настроя. В карих, почти щенячьих глазах Ларри женщина углядела невиданную доселе сталь. Она внушала уважение и выказывала всю решимость, которую священник накопил с трудом. Оскар, заметив это, вновь улыбнулся. Он не ошибся с выбором, мальчишка, что нужно, темпераментный и сломить его волю будет вдвойне слаще. Анна растеряно взглянула на Гранта, что и заказал её, о чем приказал молчать. Его суровый взгляд заставил вернуться и упорствовать. Но женщина встретилась с равной суровостью священника и всё же начала говорить откровенно. - Эм... Мой брат продал меня в двенадцать. Сказал, что я засиделась в девках и отдал в руки какому-то зажиточному богачу. Брат говорил, что там будет один мужчина, что он будет со мной нежен и долго не удержит. Лишь только первая кровь закончилась, братец в тот же день повел к тому мужику. Когда этот козел завел меня в дом, сразу стало ясно, что всё не так гладко, - Анна шмыгнула носом и отвела взгляд. Ларри внимательно слушал и по-настоящему сочувствовал, ожидая возможности вставить «божье слово». – Он не выполнил уговор и вместе с дружками, которые не входили в договорённость, развлекался всю ночь. Думала сейчас помру от боли в животе! Под конец он засунул в промежность деньги и отправил домой. Я рассказала об этом брату, но он только принял деньги и сбежал на Юг, - голос дрогнул. Обворожительный тон надломила оскомина грусти, Анна шумно сглотнула. Веселость пропала, припудренное лицо осунулось и лишь сейчас выдало вполне молодой возраст, подпорченный дерьмовой жизнью. На подбородке ощутилась рука пастыря. Холод его глаз тронула теплая надежда. Он ласково обратился к женщине. - Это тяжелая судьба, мне жаль, что она была такой. Но сейчас Бог дает тебе шанс на прощение, забудет твои грехи… - громкая пощечина удивила только пастыря, ведь незадолго до неё Оскар неодобрительно цокнул его словам. Уж кому, а Гранту было очевидно, чего женщине говорить не стоит. Священник промахнулся, не услышав за словами Анны гнева. Она не печалилась, а злилась, её переполняла неудовлетворённая месть, и даже ежедневные утехи и прибыль не могли отвлечь от мерзкого осадка на пропащей душе. - Грех? Слышь, умник, брат нагрешил, не я. Все вы осудить горазды. Посмотрела бы я на тебя, дающего в жопу с двенадцати. Хотя, ты ж католик, да? Может я не далека от правды? – Ларри опешил и смотрел в самой глубокой растерянности на подобные волны эмоций. Он хотел что-то пролепетать в оправдание, даже руки приподнял в жесте «белого флага», но Анна продолжила наседать. Весь её богоподобный образ осквернился гримасой гнева, больше ничего в ней нет от Девы Марии, что, признаться честно, было в ней самым возбуждающим элементом. – Ещё скажи, что в ад попаду за это. Я каждый день в аду и исполняю мерзкие прихоти, такие дикие, что Данте и не снились, - опешивший священник и лютеющая дама проигнорировали смех зрителя подле. – Знаешь откуда я о нём знаю? Один из таких вот посетителей снял меня на два дня и, узнав, что я читать умею, заставил перечитывать эту «Комедию», пока я дрочу ему ногами! - Но я хочу помочь… - Себе помоги! – прохрипела Анна, встала с колен и убежала. - Даже не знаю, жалеть её, или нет, - хмыкнула Вики, не унимая улыбки. Самаэль вновь отпил из фляги, пока всё так же разглядывал спутницу. Ночь укоренялась в темноте и не известно, сколько длилась эта увлекательная беседа, но никто не хотел останавливаться. - Ох, Вики, не раздумывай даже над этим. Она прожженная шлюха и развела эту драму только для того, чтобы убежать с выручкой. Я заплатил, чтобы она с ним переспала, но та смекнула, что ничего не получится, потому струсила, что я заберу деньги. - Лучшая защита – нападение? - Именно. Тебе это ясно, а пастырь был уверен в её праведном гневе и корил себя, от того смешней вдвойне, - он окончательно расслабился при виде дьяволицы, что так же улыбалась происходящему, а не вдалась в любимую нею великодушную жалость. Хоть в чем-то она способна понять его юмор. - Ну так, что было дальше? – Виктория заинтригованно прикусила губу в улыбке и принялась ждать продолжения. Сатана усмехнулся и вернулся к повествованию. - Меня донимала глубокая неудовлетворённость. Священник не поддался соблазну, но и душу не спас. Сдается, я и сам тогда выпил, но пастырь выпил больше. Он проводил меня до дома, уверяя показать что-то невероятное. И, в сущности, показал, но не то, что рассчитывал, - он интригующе растягивал улыбку, от которой Уокер подавила любые поползновения сонливости. Интерес не унимался. В небогатом доме горел свет. Ларри этому удивился и пробормотал оправдания, приникнув к двери. - Наверно, отец дома, или брат, - Оскар заметил невнятную речь и почти полностью утратил интерес к происходящему. В этот вечер из священника едва ли вытянешь достойное развлечение. Может, задушить его? Хотя, в таком состоянии особенно трепыхаться не будет, тоже скучно. Пока он прибывал в дилемме, Ларри всё же отворил дверь и рухнул на пол. Оскар последовал за ним и, казалось, безвозмездно испорченное настроение озарила лукавая веселость при виде мужской фигуры за столом. Грант медленно закрыл дверь на засов, словно хотел сохранить образовавшуюся интригу внутри этой комнаты. - Отец? - Сын, ты пил? – за столом сидел серафим из Совета, ныне в нём не состоящий, имел славу любителя спуститься к землянам, от чего и постарел. Он поднялся со стула и направился к юноше. Священник кое-как встал на ноги, не без помощи отца. Когда пьяный взгляд сфокусировался на комнате, он, наконец, заметил мужчину у порога, к которому приветственно протянул руку. - Пап, познакомься, это мистер Грант. Оскар Грант, милейший человек, он донёс меня сюда, представляешь? И очень умный, он столько мне рассказал, вам будет любопытно побеседовать, - растягивая гласные, проповедник всё же справился с длинным предложением. Сдается, эта речь его полностью лишила сил, и он почти засыпал на руках отца. Серафим нежно глядел на сына в беззаботном неведеньи раскрытого преступления. В разговор вступил мистер Грант, поминая слова Ларри. - Поговорить быть может есть о чем. А тебе, приятель, стоит отоспаться, - сквозь неразборчивые возмущения, серафим затолкал сына в комнату. Воцарилась тишина, но тут же её чистоту помутила старческая шаркающая поступь. С удрученным видом, серафим вернулся к мужчине, с виду смертному. - Прошу простить за этот инцидент, мистер Грант, мой мальчик обычно не пьет, его может повести и из-за рюмки, - пожилой ангел протянул ладонь. Оскар принял её в слишком крепком рукопожатии и намеренно близко пододвинул к себе старика. - Оставь извинения для Совета, Риттр, - серафим испытал попытку отшатнуться, но нечеловечески сильная рука держала в стальном хвате. Оскар явил ту часть глаз, которая в мире бессмертных была подобна почерку. Индивидуальна и неповторима. - Самаэль? – мужчина кивнул. Риттр удивленно застыл, но тут же пришел в себя, поминая собственный статус и философию жизни Дьявола. Старик прокашлялся и обратился с пренебрежительной холодностью. - К делу, плут. Чего ты хочешь? – оскал лишь ширился от того, что серафим лишил его надобности объяснять о сделке. - Сними требования о возвращении одного ангела из моих тюрем. Быть может тогда я закрою глаза на твою безалаберность по отношению к законам, - Риттр вспыхнул, но оставил возмущения при себе. - На том проблемы с заключенным кончились. Его скормили Церберу. Самаэль закончил рассказ, вдохнув прохладу ночи. Скупая улыбка застыла на тонких губах, благородное лицо выражало добрую ностальгию, не омраченную мрачными деталями чужих судеб в его истории. Дьявол знал, как сейчас выглядит и обратил взгляд к Виктории, чтобы узнать, как она его видит. Уокер, покусывая подушечки пальцев, увлеченно слушала. В лазури и намёка не было на осуждение или презрение. Сатана разглядывал это удивительное явление, пока не был прерван вопросом. - И часто серафимы заводят потомство с людьми? - Бессмертные не любят таким мараться, потому правило было негласным. Тысячу лет назад, когда я попытался создать антихриста, закон ввели официально, - девица вспомнила, что история началась со слов о скуке, и некоторая черная ирония во всем этом заставила коротко рассмеяться. Уокер ничуть не сомневалась в реальности истории, Сатана не стал бы вряд ли стал врать по такой мелочи, это добавляло вес рассказу. Она откинула голову на дерево позади и удовлетворённо вздохнула. - Благодарю. История была хороша, - и утомляющая, раз ощущение сонливости настигло так резко, лишь только бодрствование перестал снабжать интерес. Самаэль наблюдал за столь резкими переменами, отмечая, как Уокер взрослеет. Сама она вряд ли признаёт, но он-то видит ясно, что оказывает на неё самое благоприятное влияние. Тонкие губы вновь тронула усмешка, мужчина вернулся к созерцанию звезд. Что ж, слушатель из Вики талантливый, хоть ей и не всегда удаётся сдержать любопытство. Как бы там ни было, она вполне рискует надоесть с этим в последующем. А до тех пор Дьявол позволит ей так развлекаться, пока развлекается сам. С этим решением, он неспешно придался сну.