Монистовый звон

***

Дни шли своим чередом. Однообразность не расстраивала Лань Сичэня - жизнь во дворце Баньляня мало чем отличалась от нынешней. Тоска по дому давала о себе знать в поздние часы, когда Цзян Чэн больше не бранил всех на чем свет стоит, а Вэнь Цин не ругалась с ним от скуки. Оставаясь один на один с самим собой, тайцзы вспоминал об отце и брате, иногда о строгом, но справедливом дяде, и очень редко о матери. Воспоминания о ней согревали, но настолько же были болезненными. Ее образ почти растворился во множестве других, смешался. Сичэнь боялся, что представляет мать не той, а возможно, он и вовсе забыл лицо родительницы. Только голос, тихий напев колыбельной по-прежнему звучал отчетливо… Наследник прикрыл глаза, погружаясь в нахлынувшие воспоминания. - Тайцзы? Лань Сичэнь обернулся. Из темноты выглянула невысокая фигура. Мэн Яо. - Удивительно, что вы бодрствуете в столь позднее время, при этом, вставая раньше восхода солнца,- служащий хана переложил тяжелые свитки на другую руку. - Дядя всегда ругал меня за это,- Сичэнь усмехнулся и подошел ближе, - Господин Мэн… - Не стоит. Прошу, просто «Мэн Яо». - Хорошо,- тайцзы удержался от неуместной шутки: «может лучше Яо-Яо?», - Раз уж вы не спите, не составите ли мне компанию на этой ночной прогулке? Поглядев на свитки и вокруг себя, служащий хана согласился. Они прошли вдоль небольших пристроек, окружавших главный дворец, остановившись почти на краю резиденции, чуть не доходя до массивных ворот в составе крепостных стен. Лань Сичэнь в тишине разглядывал звездное небо, не заплывшее сворой туч, а Мэн Яо стоял рядом, неуместно засматриваясь на молчаливого императорского наследника. - Бай Ху,- неожиданно проговорил тайцзы, - Белый Тигр запада. - Что? - Яо недоуменно уставился на небо, куда указывал Сичэнь. - Небесные животные - Сы Сян. Бай Ху представляет осень и символизирует запад, - молодой мужчина провел указательным пальцем по воздуху, перечисляя созвездия, - Куй, Лоу, Вэй, Мао, Би, Цзы, Шэнь. Служащий хана прищурил глаза, но так и не разглядел порядок в скоплении звезд. - На самом деле, я не столь силен в астрономии,- Лань Сичэнь опустил руку, взглянув на собеседника, - Мой младший брат превзошел меня в этой науке. - Я и вовсе ничего не знаю, - Яо улыбнулся, отводя взгляд, вновь устремляясь к небу, - Я благодарен матери за то, что научила меня грамоте и счету - этого достаточно. - Неужели вы бы не хотели знать больше? - Больше? Для чего? - улыбка превратилась в усмешку, - Я даже не смог в полной мере освоить воинское искусство, - с тайцзы почему-то хотелось быть откровенным. - Ум зачастую ценится выше боевых умений. А я думаю, что вы, Мэн Яо, очень умный человек. Плененный наследник вызывал доверие. Его речи были чистыми, даже невинными. С ним ощущалась некая легкость, от которой Яо становилось по-странному хорошо. - Вы мне льстите… - Нисколько. Служащий хана на миг задумался и тихо произнес: - Я бы хотел стать вашим другом. Лань Сичэнь кивнул, но вдруг свел брови, нахмурившись. - Я надеюсь, что это ваше искреннее желание, а не… Мэн Яо растерянно застыл. Тайцзы с какой-то жалостью посмотрел на него. - Вы же не соглашаетесь на дружбу со мной только ради сохранения вашей тайны? От страха, что я выдам ее. Яо отшатнулся. Кровь отлила от лица, но кончики ушей словно загорелись. Благо, ночная темнота сокрыла эти изменения. Он постарался взять над собой контроль, который разом растерял. - О какой… О какой тайне речь? - Я ведь стал невольным свидетелем, - извиняющимся тоном ответил Лань Сичэнь, - Ваши отношения с братом Великого хана меня не касаются, я не стану говорить о них с кем-либо, а тем более доносить на вас. Мэн Яо не знал, что ответить на это. Впервые за долгое время не находил подходящих слов. - Не стоит об этом переживать,- тайцзы протянул руку, погладив оцепеневшего главного помощника хана по плечу. Неожиданно послышался гулкий удар, будто что-то тяжелое упало на землю. Оба мужчины повернулись на звук. Действительно, кто-то пытался подняться с колен. - Великий хан,- первым опомнился Яо, узнав в человеке своего господина. Они подбежали к Не Минцзюэ, помогая подняться. Тот все держался за голову, морщась, словно терпел невыносимую боль, оттого и говорить не мог. - Великий хан, я отведу вас в покои и позову лекаря,- Мэн Яо выронил свитки, которые до этого все держал в руках. - Того болвана? Не смей! - взревел Минцзюэ. Лань Сичэнь поднял рукописи и, быстро сориентировавшись, предложил: - Со мной прибыла лекарша. Она дочь почившего придворного врачевателя и обладает прекрасными знаниями в медицине. Уверен, что ее помощь не окажется лишней. Хан, удерживаясь одной рукой за голову, а другой опираясь на Яо, тяжело поднялся по ступеням, ведущим к покоям. Он снова скривился от боли и бросил: - Зови!

***

Вэнь Цин почти что выгнала из ханских покоев всех посторонних: Лань Сичэня, Мэн Яо, прибежавших слуг и даже одного воина. Затворив двери, она оставила их на пороге, не дав опомниться. Во всеобщей суматохе тайцзы успел просмотреть свитки, оказавшиеся у него совершенно случайно. Записи были иероглифами, что дало возможность разобрать написанное. Западная Ся? Государство тангутов? Заметки о вооружении и обороноспособности страны? Не долго думая, наследник сделал вполне обоснованные выводы, которые почти сразу подтвердились, стоило неизвестному молодому воину подойти к Мэн Яо. - Со своими сородичами сговариваешься? - едко спросил он по-китайски, - Ну конечно, я то полагал, что ты сам додумался до идеи захвата тангутов, так противясь походу на запад, а ты вот как, блюдешь интересы ланьских псов… До сих пор служишь своей Империи? - Ты не знаешь о чем говоришь! - огрызнулся главный помощник хана. - Интересно, какая участь тебя постигнет, когда Великий хан прознает о твоем предательстве? - злобно посмеиваясь, произнес воин, прежде чем удалиться. «Он и правда не знает о чем говорит…» - подумал Сичэнь, осмысливая произошедшее. Этот молодой монгол считает, что Мэн Яо желает мести тангутам за войну против государства, из которого он родом. Но все совсем не так, как может показаться на первый взгляд. Нет, это не сговор в пользу Империи Сун - нисколько. Не предательство Не Минцзюэ. Напротив, натравив монгольского правителя на Западную Ся, Мэн Яо проложит прямой путь для дальнейшего захвата соседнего государства, которым является то, откуда сам, то, которым правит отец Лань Сичэня. В заметках свитков намеренно искажена информация об обороноспособности тангутов на юге. Тайцзы знает, что пограничные укрепления там куда мощнее, а армия сильнее. Не для того ли, чтоб почти не тонко намекнуть на предоставленную возможность захватить всю Поднебесную? Вот только зачем? Утвердиться в Монгольской Империи? Занять должность выше за успехи в военной стратегии? Все эти вопросы подождут. Теперь у Лань Сичэня появилась вполне конкретная задача - не дать планам «Яо-Яо» осуществиться. Пленник вскинул голову. Белый Тигр раскинулся на небе. «Бай Ху… Символ, покровитель запада…» - задумался тайцзы, глядя на звезды. «Так противясь походу на запад» - сказал тот воин ранее. «Поход на запад непременно должен состояться» - заключил наследник, переводя взгляд на испуганного Мэн Яо, стоящего в стороне. - Ты уронил,- Сичэнь протянул ему свитки и мягко, успокаивающе улыбнулся.