Монистовый звон

***

Кролик юркнул под длинное светлое ханьфу, прячась от собратьев, стремящихся отобрать принесенный гостинец. Только вот угощение слишком быстро кончилось, и маленький зверек высунул мордочку наружу в поисках съестного. Тут его подхватили и подняли высоко над землей. Он было дернулся, попытавшись вырваться, но вкусно пахнущие руки прижали к себе. Ванцзи опрометчиво опустился на траву, пачкая одежду. Если дядя снова застанет его здесь, в саду, то непременно накажет. Хотя, что касается наказаний, Лань Цижень до сих пор не преуспел в этом. Если на старшего племянника он мог хоть немного влиять посредством увещеваний, а в раннем возрасте прибегая к более суровым методам, то с младшим он никогда не справлялся. Ванцзи смиренно переписывал длинные трактаты, оставался в своей комнате на несколько дней без права покидать ее, молча выслушивал нравоучения, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Но вот после всегда поступал по-своему. Юноша сидел в окружении пушистых комочков то и дело запрыгивающих к нему на колени. Поглаживая одного из кроликов, он достал свернутое письмо. Письмо от брата, полученное накануне вечером. Сразу прочитав его, он фыркнул, отбросив подальше. Потом перечитал и поморщился, но оставил в руках. А затем перечитывал снова и снова. Бумага помялась, но прочитать написанное было возможно. Слегка корявые иероглифы - Ванцзи уверен, что отцу досталась лучшая версия. Сичэнь никогда не старался там, где это не необходимо. А вот то, что в спешке писал, младший Лань заметил сразу. Формальное приветствие и «все хорошо». Такие приевшиеся слова. Он говорит их постоянно. У тайцзы непременно все должно быть хорошо. Ванцзи ждал письмо от брата несколько месяцев, а получил лишь эти жалкие строки. Он до сих пор в обиде на отца-императора, позволившего забрать Сичэня в плен. Но теперь сердится и на последнего, а еще на этого хана, и на дядю, и на себя. А еще скучает. Циньван не знает какое чувство сильнее. Он никогда не расставался с братом на столь долгий срок. Больше никто не врывается в его комнату, разрушая самим своим присутствием весь покой. Больше не на кого обижаться, притворяясь оскорбленным. Не с кем поговорить обо всем о чем можно и нельзя. Ванцзи случайно прижимает к себе кролика слишком сильно. Тот взвизгивает и выпрыгивает из рук, тем самым приводя юношу в чувство. - Прости,- тихо произносит он, с сожалением глядя на испуганного зверька. Циньван тянется к нему, но тот запрыгивает в кусты, заставляя младшего наследника повалиться следом. - Цижень, дай мне все обдумать! Ванцзи вздрагивает, слыша голос отца. Он все еще лежит, упав меж веток кустарника, а где-то на той стороне сада находится император. Юноша благодарит богов, что его не видно в настолько ненадлежащем состоянии. - Брат, поймите, если не предпринять ничего сейчас, то потом будет уже поздно,- голос Лань Циженя дрожит. Молчание. - Дай мне время! - тяжело выдыхает император. - Не я решаю давать ли вам его. Снова молчание. - Я…,- император не договаривает. Ванцзи слышит топот. Кто-то прибегает в сад. - Ваше… Ваше Вели… - Говори! - требует Цижень. - Монгольский наместник отправил гонца с известием о восстании. Тишина. Юноша думает, что ослышался. Восстание? Ему никто не сообщал. Он ничего не знал. - Я… Я говорил, что нужно было сразу же отправлять войска, - не выдерживает Лань Цижень, срываясь на крик, - Перехватить, перехватить этого гонца! - приказывает он. - Не поможет. Наместник пошлет другого, - обреченно произносит император. - С ним можно договориться! - циньван не теряет надежду. Правитель ничего не отвечает, уходя из сада во дворец. За ним, чуть погодя, уходит и Лань Цижень. Ванцзи наконец поднимается на ноги. И только после он осознает произошедшее. Что будет с братом?