Монистовый звон

***

- Ваше Высочество, не считаете ли вы, что ваши действия бесчестны? - решилась задать мучавший ее вопрос Вэнь Цин. Не ее одну волновали сложившиеся отношения между тайцзы и Великим ханом. Цзян Чэн срывался упреками на всех и вся, поскольку не мог прямо высказать наследнику свое негодование. Вот только его выводила из себя сама форма этих «отношений», а вот Вэнь Цин… Она несколько иначе смотрела на ситуацию и волновало ее кое-что еще. Лань Сичэнь отложил книгу, которую они ранее обсуждали с девушкой. - Бесчестны? Что ты имеешь ввиду? За время проведенное в Каракоруме Сичэнь сблизился с лекаршей. Общение здесь ограничивалось несколькими людьми, и только с ней он мог поговорить о том, о чем не мог с другими. Вэнь Цин была умной, образованной, успела за свою недолгую жизнь увидеть мир, путешествуя с отцом, прочитать множество книг. Обсудить подобные вещи тайцзы мог лишь с ней. Цзян Чэн был далек от литературы, Не Минцзюэ не интересовало подобное, а Мэн Яо избегал его. - Простите, я не виню вас,- девушка несколько замялась, - Вот только думали ли вы о Великом хане? - О чем я должен был подумать? - Лань Сичэнь начинает понимать про что говорит дева Вэнь, но хочет выслушать ее мысли до конца. Лекарша нервно поправляет волосы - ей неловко, но отвечает: - Я вижу, вижу как Великий хан смотрит на вас… Это не мимолетный интерес, даже не похоть. Так смотрят на тех, к кому испытывают… сильные чувства. - Я тоже не слепец,- улыбается тайцзы. - Но… Разве и вы? - Влюблен ли я в Великого хана? Это ты хочешь спросить? - он посмеивается, - Это не столь важно. Вэнь Цин недоуменно глядит на своего господина. - Разве я бы решился на тот шаг, если бы не видел, как он смотрит на меня? Конечно, мне доставляет удовольствие проведенное с Не Минцзюэ время, но только и всего. Главное, что ему приятно быть со мной. Он уже подпускает меня ближе, чем кого-либо. Уже внимает моим советам и выполняет просьбы. Мои действия никого не обделяют,- Сичэнь задумывается только об одном человеке, который не выигрывает при данном раскладе - Мэн Яо. - Но вы лжете,- тихо произносит девушка. -Немного,- соглашается тайцзы.

***

У хана теплая постель. Вставать не хочется, Сичэнь позволяет себе прикрыть глаза и притвориться спящим. Как бы его отругал дядя, застав в непотребном виде в столь поздний час? А если бы узнал где и с кем… Тайцзы счастлив, что дядя и отец никогда не узнают о происходящем в этих покоях. Минцзюэ только вчера вернулся в Каракорум. Плененные изменники, вырезавшие несколько стоянок союзных племен, были казнены ночью. А после хан направился к тому, по кому успел соскучиться за время, проведенное порознь, чуть ли не на руках донеся ланьского наследника до собственной комнаты. Сичэнь засматривается на широкую спину хана, сидящего у раскрытой карты. Он все же лениво поднимается и тихо подходит сзади, не удосужившись прикрыть наготу. - Тяжелое решение? - тайцзы присаживается позади, приобнимая за плечи Минцзюэ, и заглядывает через него на раскинутую карту местности. - Я разбудил тебя? - сокрушаясь, спрашивает хан. Сичэнь нежно улыбается, отрицательно мотая головой. - Я мечтал отправиться на Северо-Запад. Грезил этим еще с юношества,- монгольский правитель тянет любовника к себе, усаживая рядом, - Но, возможно, сейчас не подходящее время, тем более, что многие не разделяют моего стремления. Мэн Яо верно говорит. Отправившись на тангутов, победа обеспечена, а что произойдёт с войском в дальних землях неизвестно. - Есть то, чего боится могущественный Великий хан? - удивленно приподнимает брови тайцзы. - Не боятся только глупцы,- усмехается Минцзюэ. - Но страх можно преодолеть. Если не попытаться, то можно упустить нечто важное. Возможность осуществить мечту,- Лань Сичэнь проводит пальцами по карте. На время монгол задумывается. - Слышал, что многих старейшин беспокоит возможная распутица в западных землях,- осторожно говорит тайцзы, ненавязчиво поглаживая руку хана, - Но ее можно избежать, если выбрать правильное время для выдвижения в поход, тем более, что вот тут и тут,- он указывает на обозначенные на карте места, - можно будет переждать. И еще, прошу простить меня за дерзость, плохие погодные условия и неподходящий период года лишь оправдание нежелания затрачивать силы и ресурсы. Так ли преданы вам те люди, что противятся перспективе расширения на Северо-Запад? - Сичэнь поднимает голову, сталкиваясь с заинтересованным взглядом напротив. - Значит, ты полагаешь, что монголы смогут захватить эти территории? - Разве есть что-то, что не может ваша армия? Не Минцзюэ довольно смеется и, перехватив обнаженного любовника за талию, усаживает к себе на колени. - Ты прав, нет такого,- хан слегка сжимает чужие бедра. - Великому правителю от моря до моря все под силу. Зачем топтаться на месте? Тангутское царство само падет в ваши руки рано или поздно, а вот упускать время, дожидаясь подходящего для похода на Запад, нельзя,- Сичэнь обхватывает лицо монгола, чувственно касаясь пальцами скул. - Его Высочество Империи Сун весьма убедителен,- сбивчиво произносит Минцзюэ, прежде чем повалить ланьского наследника на пол. Слишком просто, - мелькает мысль в голове тайцзы и он податливо обхватывает ногами тело хана.

***

Грохот скачущих на конях воинов слышится на всю округу. Вихрем целый тумен врывается в Каракорум. Лань Сичэнь выходит из комнаты посмотреть на то, что происходит за ее пределами. Только небольшой отряд въезжает на территорию дворца. Во главе него молодой мужчина в черном дэгэле с перекинутой на плечо косой и вплетенной в нее красной лентой. Он спрыгивает с лошади, нежно потрепав ее за гриву, и вверяет спутницу слуге. Рядом с тайцзы оказывается Мэн Яо, вечно куда-то спешащий. - Кто этот человек? - Ваше Высочество, вы слышали о нем. Это Вэй Усянь. Темник. Самый главный соратник Великого хана, - отвечает Яо и скорее убегает. - Так вот значит какой из себя Вэй Усянь…,- сам себе говорит Сичэнь. - Самоуверенный,- фыркает подошедший Цзян Чэн. Они наблюдают, как темник скрывается, заходя туда, где проходит совет. И тайцзы уверен, что знает, что на нем обсуждается. Пленник недолго смотрит на вход в главный зал, а затем замечает, как из него осторожно выходит куда-то испарившийся Мэн Яо. Слишком осторожно выходит. - Проследи за ним! - приказывает Лань Сичэнь телохранителю. Цзян Чэн кланяется и исполняет приказ.

***

- Ваше Высочество, я мало понял из того, о чем они говорили, но эта лисица передала какое-то письмо с печатью тангутского наместника гонцу,- докладывает Цзян Чэн. Тайцзы вскакивает с места и вырывается из комнаты. - Где они? - спрашивает он, поспешно направляясь в указанное телохранителем место. Если Не Минцзюэ получит ложное донесение о восстании тангутов, то ему придется менять планы и перенаправлять все силы на Западную Ся. Нельзя допустить! Сичэнь первым врывается в комнату Мэн Яо, наблюдая, как гонец спускается в вырытый прямо в помещении проход под землю. - Задержи! - приказывает он Цзян Чэну. Тому удается вырвать письмо, но неизвестный сообщник скрывается под землей. Телохранитель, решив, что угроза миновала вместе с отобранным посланием, хватает опешившего служащего хана. - Лань Сичэнь,- шипит он, - Зачем ты вмешиваешься? - Эй, обращайся как следует! - встряхивает его Цзян Чэн за золотой дэгэл. - У меня такой же к тебе вопрос,- уже спокойно, вернув на лицо маску небожителя, спрашивает тайцзы. Мэн Яо безуспешно пытается вырваться, но в конце концов сдается. - Ты прекрасно осведомлен почему я не могу допустить поход на тангутов, но мне не понятны твои мотивы, изволь объясниться,- крайне доброжелательно для представленной обстановки говорит Сичэнь. Яо молчит, отвернувшись, преодолевая боль во всем теле от натяжения с которым его удерживает телохранитель. - Отвечай, когда тебя спрашивают! - взрывается Цзян Чэн, ударяя мужчину о стену головой. - Тише, тише,- успокаивает его наследник, - Господин Мэн расскажет все сам, так ведь?- он опускает руку подчиненного, и заложник падает на пол. Яо растирает красные следы на шее от перетянутой ткани. - Сначала предлагаешь дружбу, а после нападаешь,- обиженно произносит он. - Нападаю? Зачем мне это? Ведь стоит только рассказать Великому хану некоторые детали из жизни его младшего брата и…, - сидящий на полу поджимает губы, а Лань Сичэнь продолжает: - Но я хочу решить эту проблему раз и навсегда. Мэн Яо уже не тот молодой служащий с раболепной улыбкой, и не тот гордый монгольский посол при дворе Императора. Он прерывисто дышит и шипит, как загнанная в капкан лисица, диким взглядом оглядывая незваных гостей. - Так уж и быть, Цзян Чэн присмотрит за тобой, а я навещу Не Минцзюэ. Совет уже должен был завершиться,- разворачивается тайцзы, направляясь к выходу. - Стой! - выкрикивает Яо, зажимая двумя руками голову, - Подожди… Он молчит, но в какой-то момент начинает посмеиваться, а после и вовсе смеется словно умалишенный во весь голос. Сичэнь наблюдает. - Вы…,- пытается отдышаться Мэн Яо,- … все такие. Вы все одинаковые! - Кто - «мы»? - интересуется ланьский наследник. - Я расскажу, я все расскажу,- еле слышно произносит служащий хана.