Монистовый звон

***

Жирные капли мясного бульона растеклись пятнами на светлом дэгэле. Хуайсан посмотрел в глубокую тарелку. Батан все же не весь расплескался при падении. В покоях хана невозможно было пройти не споткнувшись. На полу была разбросана и так имевшаяся в малом количестве утварь. Хуайсан, аккуратно придерживая блюдо, прошел к месту, где в последнее время чаще всего заставал брата - к постели. Мужчина лежал на боку, отвернутый от вошедшего. На нем не было ничего из одежды, помимо длинной нательной рубахи. Обычно собранные в косу волосы стали похожи на спутанные шерстяные клочья. — Брат,- тихо позвал Хуайсан, присаживаясь на край постели. Не Минцзюэ не ответил ему. — Брат, я принес для тебя батан. Юноша дотронулся до плеча хана, однако тот никак не отреагировал. Казалось, тот вовсе не спал, а уже встретился с предками в загробном мире. — Брат! - громче позвал он. На этот раз хан проявил признаки жизни, натянув на себя покрывало. — Остынет ведь… Видимо аромат супа заставил Минцзюэ прийти в себя. Он повернулся, равнодушно взирая больным взглядом на младшего брата. Покрасневшие глаза хана оказались влажными, однако того никогда не заставали плачущим. Минцзюэ, ничего не произнеся потрескавшимися губами, взял из рук Хуайсана тарелку. Вот только трясущееся и ослабшие собственные конечности не смогли удержать даже такой легкий предмет, и если бы не подхвативший емкость юноша, суп растекся бы по постели. — Острожно,- Хуайсан зачерпнул бульон, — Давай я? Не Минцзюэ не привык проявлять слабость и принимать помощь, но сейчас выбора у него особо не было. Оставалось лишь пересилить остатки гордости и позволить младшему брату позаботиться о себе. Первая ложка за эти дни, которую он смог проглотить. Впервые за последнее время пища не вызывала тошноту. Это странное улучшение собственного состояния хан трактовал не иначе как предвестие скорой кончины. Разве не так чаще всего случается? Больной человек незадолго до смерти вдруг как будто начинает идти на поправку, а после испускает дух. Так было и с матерью Минцзюэ. Женщина, промучившись в лихорадке не одну ночь, неожиданно пришла в себя, лицо приобрело здоровый вид. Маленького сына даже пустили к ней поиграть, но спустя пару дней ее гэр опустел. — Так странно,- вдруг произнес Хуайсан. Хан вопросительно посмотрел на брата. — Я помню, как ты так же кормил меня, когда мне было около четырех или пяти лет, - юноша улыбнулся, зачерпывая ложкой суп так, чтобы брату досталось побольше мяса, — Я постоянно отвлекался и не хотел есть, а ты сердился. Конечно, ведь ты сам еще был ребенком. Тебе приходилось придумывать хитрые уловки, чтобы хоть как-то накормить меня. Хан тоже помнил. Помнил, как изображал ложкой летящую птицу, как утешал маленького брата в долгие, холодные ночи, застав того плачущим, как заплетал короткие волосы в тонкие косички, вплетая в них, по настоянию Хуайсана, украшения. Минцзюэ всегда заботился об этом глупом мальчишке. И будто бы было что-то неправильное в том, что они поменялись местами. — Брат, ну же, осталось немного, - юноша протягивал последнюю ложку батана, — Нет ничего постыдного в том, чтоб принимать помощь, в особенности, если ты болен. Скоро ты пойдешь на поправку и забудешь об этом. Неожиданно, даже для себя самого, Минцзюэ выбил тарелку из рук Хуайсана и та разлеталась осколками по полу. — Ты…,- впервые попробовал произнести что-то хан. Юноша затравлено уставился на осколки. — А-Сан, ты дол… ты должен понимать, я не смогу побороть болезнь! Хуайсан перевел взгляд на брата. Минцзюэ впервые увидел в этих родных и знакомых глазах истинную злобу. — Конечно, брат,- почти прокричал он, вставая на ноги, — Конечно, не сможешь побороть! Ты с самого первого дня болезни твердишь это. И вместо того, чтобы предпринимать хоть что-то, запираешься здесь и никого не подпускаешь к себе. Тебе нравится говорить подобные вещи? Ты Великий хан Монгольской империи! И ты просто сдашься? На кого ты оставишь государство, за которое наши отец, дед и дядя проливали кровь? А как же твои подчиненые, твое войско? Вот так просто ты разрушишь все? Конечно, Великому хану легче умереть! На кого ты оставишь меня? - голос Хуайсана сорвался и он остался стоять, часто дыша. — А-Сан… Минцзюэ не знал, что ответить. — Прости… мне не следовало говорить все это,- совсем неискренне сказал юноша, опускаясь на прежнее место. — Я правда не знаю,- тихо произнёс хан, - Не знаю, что можно сделать. — Брат, не так давно тебе было лучше, помнишь? Тогда тебе помогала Вэнь Цин, она искусная врачевательница. А еще… твое болезнь отступала, когда рядом был сунский наследник. Хуайсан на мгновение потупил взор, а в груди Минцзюэ неприятно защемило. — Если так подумать, вины тайцзы в случившемся нет, не стоит наказывать его за неразумность отца, тем более, что его присутствие может пойти не пользу… Младший брат говорил правду. В заключении Сичэня не было никакого смысла. — Прикажи Мэн Яо привести Вэнь Цин,- собравшись с силами сказал Минцзюэ. Хуайсан слегка дернулся от упоминания имени этого человека. — Мэн Яо… Брат, ты ведь еще не знаешь, - он и забыл сообщить, — Мэн Яо ушел. — В каком смысле «ушел»? - поразился новости хан. — Воспользовался твоей болезнью и сбежал,- с обидой в голосе произнес юноша. На злость у Минцзюэ не было сил. Осталось лишь непонимание. Почему тот решил уйти? Мэн Яо был незаменимым помощником. И хану казалось, что тот видит, как его ценят. — Тогда сам приведи девушку. — Конечно, брат,- Хуайсан заулыбался и уже принялся выполнять поручение, как вновь посмотрел на Минцзюэ, — А что с тайцзы? — Мне требуется время,- вздохнув, ответил хан.

***

— Не спится? Вэй Усянь лениво откинулся на снятое с лошади седло. В его руке неизменно находился сосуд с известным напитком. — Хорошее у вас вино,- темник отпил, и с блаженством посмотрел на небо, наслаждаясь вкусом. Лань Ванцзи, укутанный в меховое одеяло, присел рядом, уставившись сонным взглядом на догорающий костер. — Не Минцзюэ, конечно, не узнает, да и тебе доносить на меня незачем, - темник осмотрел съежившегося от холода циньвана, — Вот эти вот ящики с вином я запросил у вашего дворца. Вэй Усянь разом осушил сосуд и тут же потянулся за следующим. — Может на этот раз составишь компанию? - почти моляще спросил он. В ответ, как и всегда, получил лишь многозначительное молчание. — Мне даже нравится твоя немногословность, - темник усмехнулся, — Хотя порой кажется, что ты совсем нем… Но вот что! Мне удавалось пару раз вытянуть из тебя слова. И это по праву может считаться моей личной победой. — Убожество,- куда-то в сторону тихо произнес циньван. — Выпью за это! - громко рассмеялся Вэй Усянь. Огонь потух. Все уже успели уснуть, измотанные долгой дорогой. Только темник без малейшего признака опьянения допивал последний из имевшихся сосудов с вином. В то время как его тихий компаньон статуей сидел рядом. — Отчего не спится, Ваше Высочество? - из уст темника подобное обращение звучало издевкой. Эта ночь была ясной. Луна блекло освещала степь. — Вы видели брата? - еле слышно спросил Ванцзи, не сталкиваясь взглядом с монгольским воином. — К сожалению, нет, - Вэй Усянь покачал головой, - Когда прибыл в Каракорум сразу же отправился на совет, там же меня вновь отослали. Не было возможности познакомиться с тайцзы. Они и правда не были представлены друг другу. Однако, что говорить, с Лань Сичэнем он встречался, и обошёлся с ним в ту встречу не радушно. Циньван оказался огорчен и заметно сник. — Не думай о плохом, с твоим братом ничего не случится, - случиться могло что угодно, однако этому императорскому сыночку знать того не следовало, — Здесь вот осталось, допей. На удивление в этот раз отказываться Ванцзи не стал. Взял сосуд и залпом проглотил содержимое. — Пришлось не по вкусу? - со смешком уточнил темник, правильно трактуя сморщившееся выражение лица напротив. Однако циньван неожиданно выпустил из рук емкость и завалился на плечо Вэй Усяня, успевшего удержать того от неаккуратного падения. — Лань Чжань, ты чего это? - он похлопал неудавшегося пьяницу по щеке, вот только тот никак не отреагировал, — Не пил никогда что ли? Для удобства темник положил голову уснувшего юноши к себе на колени. Прикрыв глаза, он неосознанно начал поглаживать шелковистые волосы циньвана. — Как только тебя твой брат терпит? Или он такой же полунемой? Интересно, как вы тогда общаетесь… Может мысли читать умеете? - приятно было наматывать длинные пряди на пальцы, а после распускать, приглаживая, — А мои читать тоже можешь? Нужно быть с тобой осторожным. — Не нужно,- донесся голос снизу. — Проснулся? Лань Чжань вмиг поднялся и снова сел в надлежащую позу. — Не нужно быть с Ванцзи осторожным, он не умеет читать мысли. — Ах вот оно как? - Вэй Усянь рассмеялся и с любопытством оглядел охмелевшего циньвана. Тот лишь кивнул. — Ну а что твой брат? Он умеет? Казалось, тот задумался. — Ну и ладно… Ты первый раз попробовал алкоголь? — Нет. — Неужели? — Ванцзи пил с братом, - он чуть помолчал, — Один раз. — Значит это второй? — Да. Грех было не воспользоваться такой разговорчивостью, решил для себя Вэй Усянь. — Лань Чжань, не кажется ли тебе, что твой дядя напоминает старую цаплю на болоте? — Мгм. Темник рассмеялся. — Лань Чжань, ты выбирался сам из дворца? — Нет. — Нарушал правила, установленные твоим дядей? — Мгм. — И что ты сделал? — Кролики. — У тебя есть кролики? Ванцзи кивнул. — Что бы еще спросить? - циньван являл собой образец непорочности, — Лань Чжань, ты был с женщиной? — Нет. Что и следовало ожидать. Однако, несмотря на уверенный ответ, юноша стыдливо потупил взгляд. — Нечего стесняться, ты молод, успеешь еще, - поспешил приободрить Вэй Усянь, — В Каракоруме множество красивейших девушек, вот увидишь! Лань Ванцзи ничего не ответил. Только прикрыл веки и снова завалился на колени темника. — Не на долго тебя хватило… Он поднял опьяневшего циньвана на руки и донес до кибитки. Тот, не почувствовав никакой перемены, лишь подтянул на себя теплое одеяло.

***

Вэнь Цин успела выучить местный язык, поэтому отвратительные фразы в ее адрес, что извергались изо рта одного из охранников, она прекрасно могла разобрать. — Я пришла осмотреть его, вы обязаны меня впустить, - твердо стояла она на своем, когда монголы вздумали преградить ей дорогу к Цзян Чэну. — И что мы за это получим? Знаешь ли, в ханском дворце служанки ни на что не годятся, - ухмылялся воин, переглядываясь с другом. — Правда? - она подняла бровь - не впервой сталкиваться с мужским хамством, — Знаете, господа, я достаточна хороша в своем деле. Могу приготовить любое лекарство. Но и яд приготовить мне под силу. А еще меня отправили на кухню после всего произошедшего. Вкусный вам обед сегодня достался? В действительности, не пускать девушку не было никакого смысла. Она заявлялась сюда не первый раз. — Иди уже, - буркнул один из охранников. Цзян Чэн придвинулся к решётке. — Госпожа Вэнь! — Я принесла лекарства, - она взглянула на покрытое синяками лицо напротив, — Они снова избили… — Подожди, Вэнь Цин, подожди, - перебил он ее, — Я должен сообщить! Заключенный телохранитель схватил ее за руку. — Что произошло? — Пообещай передать все Его Высочеству! — Конечно, но… — Готовится заговор. Не Минцзюэ могут убить. Тайцзы грозит опасность. Они нападут на дворец через несколько дней, - быстро, на одном дыхании проговорил Цзян Чэн. Вэнь Цин ошеломленно уставилась на него. — Ты должна сообщить это тайцзы.