Монистовый звон

***

— Его Высочество очнулись! Первое, что услышал Лань Сичэнь, открыв глаза. Голос Цзян Чэна на миг удалился, а после вернулся вместе с еще одним — Вэнь Цин. — Ваше Высочество, я осмотрю рану. Рана? Тайцзы, недоумевая, уставился на лекаршу. Но тут же вскрикнул от боли, стоило ей прикоснуться к перевязанному животу. — Поосторожнее, - проворчал Цзян Чэн. — Будешь мне указывать? - девушка скептически уставилась на закатившего глаза телохранителя. Лань Сичэнь хотел бы посмеяться над этими двумя, но слишком опрометчиво было бы напрягаться, когда не так давно твое тело пронзили саблей. Сколько часов я был без сознания? — Вы не приходили в себя восемь дней, - будто прочитав его мысли, спокойно произнесла Вэнь Цин, нанося лечебную мазь на заживающую рану. Восемь дней? Казалось, только этой ночью он со страхом смотрел на то, как Великий хан теряет рассудок, как его истощенный младший брат рыдает на груди, как мятежные воины стремятся убить своего правителя. Лань Сичэнь резко поднимается на локтях, в беспокойстве оглядываясь. — Не Мин..Не Минцзюэ…, - он вспоминает обмякшее на земле тело. Вэнь Цин сердится, укладывая беспокойного наследника обратно. — Не нужно совершать такие резкие движения. Может открыться кровотечение. Она накладывает новую повязку. — А Великий хан чувствует себя лучше, - не отвлекаясь от дела, продолжает девушка, — Он очнулся несколько дней назад. Без лечения его болезнь была запущена. Сейчас Великий хан еще слаб, но если будет соблюдать все мои предписания, то уже в следующем месяце снова сядет в седло. Хотя с таким младшим братом у него просто нет иного выбора, - лекарша усмехнулась. Лань Сичэнь выдохнул с облегчением и позволил себе расслабиться. Услышав добрую весть, он не смог сдержать улыбки. — Только открыли глаза, а уже о нем спрашиваете… Вэнь Цин шикнула на телохранителя: — Мы ведь уже говорили об этом! — О чем? - вмешался Сичэнь, переводя взгляд с девушки на мужчину. Оба разом замолкли, опустив глаза. Однако неловкая тишина продлилась недолго. В комнату кто-то вошел. — Госпожа Вэнь, я…,- Не Хуайсан осекся, увидев пришедшего в себя тайцзы, — Сичэнь-гэ, Сичэнь-гэ! - он бросился к постели, кидаясь на шею раненому. — Младший господин Не…, - казалось, юноша его сейчас удушит объятиями. Хуайсан наконец оторвался. — Нет, нет, зовите меня по имени! Вы спасли жизнь моего брата, теперь и вы мне как брат! Лань Сичэнь все еще плохо понимал происходящее, поэтому только кивнул и улыбнулся, удобнее устроившись на подушках. — Как сегодня себя чувствует Великий хан? - спросил он, боковым зрением заметив снова закатившего глаза Цзян Чэна. — Ах, брат, - Хуайсан, измучено выдохнув, опустился на край кровати. Тайцзы напрягся. Минцзюэ вновь нездоровится? — Сил моих нет, - запричитал юноша, — Он еще еле на ногах стоит, а уже собрался созывать военный совет. Я ему говорю, что Госпожа Вэнь настаивала оставаться в постели, а он ворчит и не слушает меня. Лань Сичэнь успокоился, ведь все это значило, что Великий хан в полном порядке. — Военный совет…,- он призадумался, — Что стало с воинами, которые… — Казнены. - не дослушав, холодно ответил Хуайсан. В комнате повисло напряжение. — Ваше Высочество, вы еще слабы, поэтому поспите, а мы пойдем, - девушка подтолкнула Цзян Чэна и монгольского наследника к выходу. «Мгм» - произнес Лань Сичэнь и почти сразу погрузился в сон.

***

«Подобный недуг, как показывает практика, передается по наследству. От отца к сыну. В особенности подвержен риску унаследовать болезнь старший ребенок. Переизбыток энергии Ян влияет на общую циркуляцию Ци в организме. Недуг развивается стремительнее, если человек продолжает накапливать в себе энергию Ян и не дает ей требуемого выхода…» Тайцзы сосредоточенно читал принесенную Вэнь Цин книгу. Только в старом трактате, состоящем из одного уникального экземпляра, сохранились сведения о редком заболевании, встречающемся у кочевников. Он так увлекся, что не заметил, как оказался в покоях не один. Прошло три дня после того, как наследник очнулся, но лекарша строго настрого запретила вставать с постели, а тем более покидать комнату. — Сичэнь… Тайцзы, вздрогнув от неожиданности, поднял взгляд на вошедшего. Недавнее состояние Не Минцзюэ выдавало лишь побледневшее лицо. Хотя, Лань Сичэнь так давно его не видел, что мог ошибаться. Мог не заметить изменений. — Великий хан…, - он попытался подняться и поприветствовать правителя как полагается, но был остановлен. — Не вставай. Почему-то Минцзюэ продолжал мяться, словно боясь подойти ближе. Тайцзы закрыл книгу и отложил в сторону, принимаясь ждать дальнейших действий мужчины. — Как твоя рана? — Заживает. Сичэнь лишь слегка испытывал волнение, но сердцебиение сбилось. — Мне следует попросить прощения, я самовольно нарушил ваш приказ и вышел отсюда… — Тебе не за что извиняться, - несколько сурово ответил хан, — Это я поступил несправедливо. Пленник удивленно застыл. Не Минцзюэ все же набрался смелости и подошел к кровати. В его руках оказался шелковый мешочек, в котором что-то зазвенело. В следующее мгновение солнечный свет из окна упал на золотые монеты, соединенные воедино. Хан опустился подле тайцзы на колени и надел на того тяжелое украшение. — Это…? - Сичэнь посмотрел на драгоценный металл на своей груди. — Подарок. Сложно было не понять, что таким образом Не Минцзюэ проявлял благодарность. Видимо, иначе он не умел. Тайцзы немного растерянно перебирал в пальцах звенящее монисто. — Я плохо разбираюсь в подобном, но Хуайсан сказал, что это украшение красивое, - смущенно произнёс хан. — Спасибо, - Сичэнь посмотрел на мужчину, — Нравится… как выглядит на мне? Минцзюэ приобрел такой вид, будто его застали врасплох. — Да. Несмотря на небольшую боль в районе живота, тайцзы рассмеялся. Надо же, подарить мужчине женское украшение! То, что Хуайсан носил подобное, в расчет не берется. — Тебе пришелся не по душе подарок? - казалось, хан расстроился. Сичэнь осознал, что его смех поняли неправильно и поспешил исправиться. — Напротив, очень даже по душе, - он еще раз коснулся монисты, — Только вот выйти в люди в подобном украшении я не смогу. Хан нахмурился. — Это почему? Дабы не ставить в неловкое положение неразумного в делах прекрасных Минцзюэ, тайцзы решил немного слукавить: — Не хочу чтобы видели ваш подарок посторонние. Буду носить под одеждой, - последнее слова он произнес чуть тише, несмело улыбаясь. На побледневшем от болезни лице мужчины показался румянец и он отвел взгляд. Не зная зачем, Лань Сичэнь вкрадчиво добавил: — Если монеты поранят мою кожу, я тут же вспомню о вас… В глазах Минцзюэ что-то блеснуло. Он сжал лежащую на кровати руку тайцзы и, приподнявшись, небрежно коснулся приоткрытых губ того своими. Но сразу отстранился и поднялся на ноги. — Поправляйся, восстанавливай свои силы. Пленник растерянно проследил за тем, как хозяин дворца дошел до дверей и остановился. — Спасибо, - тихая благодарность за спасенную жизнь послышалась прежде, чем хан вышел наружу.

***

Ванцзи зачерпывает ледяную воду и умывается. Река, извиваясь по степи, медленным течением уходит вдаль. Солнце только-только появляется на горизонте, а дымка над водой постепенно рассеивается. Неожиданно, где-то недалеко, слышится знакомый голос, напевающий легкомысленную песенку, которую впору услышать в весеннем доме. Кто бы это мог быть, если не темник? Вот только удивительно, что в такой ранний час Вэй Усянь уже на ногах. Циньван прячется за невысокой растительностью, когда молодой мужчина подходит к реке, ведя за собой лошадь. Он продолжает напевать под нос песню, путаясь в словах. Почему-то Ванцзи непременно хочет проследить за темником, но ни в коем случае не выдать себя. Вэй Усянь скидывает с головы юудэн, а после расстегивает дэгэл, одновременная снимая обувь. Оставшись в одной нательной рубахе и штанах, он, недолго думая, снимает и их. Несмотря на холодное время года, темник заходит в ледяной поток. Река неглубокая. Вода достает лишь до пояса. Ванцзи не может оторвать взгляда от обнаженной фигуры, не переставая следить за каждым движением Вэй Усяня. Он знает, что это неправильно, но продолжает сидеть в укрытии и бесстыдно наблюдать. Они провели с этим человеком долгое время вместе. Уже через день-другой они прибудут в Каракорум. Циньван знает, что этот пьяница человек весьма вольных нравов, что он не следует привычным ему, Ванцзи, правилам, что разбрасывается словами направо и налево, выпивает по пять сосудов вина за вечер и пристает к порядочным людям, к коим себя циньван и относит. Но, с другой стороны, пьяница заботливо отдает свою одежду, когда становится слишком холодно, отгоняет солдат, если те решат нарушить личное пространство императорского сына, а иногда даже готовит отдельно для него более привычные, но простые блюда. Казалось, на короткое время Ванцзи выпал из реальности, погруженный в свои мысли, но одновременно следящий за обнаженной фигурой в реке. — Эй, Лань Чжань, долго скрываться будешь? - крикнул Вэй Усянь, выходя на берег. Кровь прилила к лицу, а сердце ушло в пятки — его раскрыли. Циньван, спотыкаясь, бросился бежать, представляя, как вслед ему смотрит темник. В какой-то момент он даже решил, что с сего дня он даже взглядом с ним не встретится, а если и встретится, то тут же провалится сквозь землю, и на том будет ему спасение.