Ди — значит Убийца Драконов

Гажилу не следовало браться за эту работу. Холодно, полно придурков и просто общая боль в заднице из-за этих факторов. Но деньги есть деньги, даже если это в основном обещание денег и некоторой информации, которую Гажил искал. (Информация о возможных других Убийцах Драконов на морях.) Он переминается с ноги на ногу и шипит сквозь зубы. Дурацкий снег, проникающий сквозь его ботинки. Есть причина, по которой он обычно избегает Норт-Блю. Море глупо холоднее, чем другие моря, с дурацкими преступными синдикатами повсюду. Итак, работа. Следите за пиратами, но, что более важно, за Дьявольским Фруктом, который они каким-то образом заполучили в свои грязные руки. Сделай это, и ему щедро заплатят. Это обещание, данное третьей стороной. — Что такого важного в этом Фрукте вообще? — тихо удивляется он про себя. Конечно, все Дьявольские Фрукты уникальны и обладают своими особыми способностями, бла-бла-бла. Это все, что он знает, а это уже больше, чем большинство странствующих по морям за пределами Гранд Лайн. Но какую силу предлагает этот Фрукт, что делает его столь ценным? Стоит достаточно, чтобы определенный человек заставил его вступить в контакт с пиратами из-за этого? Что бы это ни было… Гажил морщится от вони, которую издает эта глупая штука. Он определенно не собирается в конечном итоге есть это. Или любой другой Фрукт. Каждый инстинкт кричит ему не делать этого, и он не зашел так далеко, не слушая их. — Пожалуйста! — Гажил переводит взгляд в сторону внезапного крика. О, смотрите, капитан снова избивает одного из своих подчиненных. Все, что связано с этим опытом, напоминает о Фантом Лорде и улицах перед гильдией, и Гажил ненавидит это. Тьфу. Подождите… он прищуривает глаза, присматривается. Этот конкретный подчиненный кажется меньше остальных. Меньше и моложе. Он встает на ноги и подходит, прежде чем остальные его полностью догоняют. — Эй, что ты делаешь? — Учу этого мальчика быть сильным, — капитан поднимает руку, чтобы нанести еще один удар. Но не справляется с этим. Не в этот раз. Потому что рука Гажила там, чтобы поймать его. Чтобы ненадолго сжать кости запястья, прежде чем отпустить. Позволяя мужчине отступить. — Не надо. — Я плачу за тебя! — бушует он. Лает, не кусается. Это нормально. У Гажила более чем достаточно укусов за них обоих. — На самом деле, это не так, — поправляет его Гажил с улыбкой. Улыбка, в которой слишком много острых зубов, чтобы любой нормальный человек чувствовал себя комфортно при виде подобного. — Я здесь из-за третьей стороны, а не из-за тебя. Отдайте должное парню, он не полный трус. Эвену удается стоять на своем перед лицом… всего Гажила. Едва ли. — Это моя команда и мой бизнес. Ты не должен вмешиваться! Гажил смотрит вниз. На окровавленного, избитого ребенка у их ног. — …не бей детей у меня на глазах, и ты можешь делать все, что угодно. Ударь его еще раз, и я… — он превращает свою руку в железную дубинку, чтобы подчеркнуть, — …ударю тебя в ответ. Мусор. На этот раз капитан отступает, размахивая руками. — Отлично! Ты можешь позаботиться об этом слабаке! Он пинает ребенка так, что тот подкатывается к ногам Гажила. Убийца Драконов ненадолго задумывается о том, чтобы выполнить свою угрозу, но ребенок хнычет против него. Говорит: — Пожалуйста… не… Не то, чтобы кто-то, кроме него, мог это услышать. Человеческий слух очень слаб по сравнению с его собственным. Он протягивает руку, хватает ребенка за плечо своей теперь нормальной рукой. — Я разберусь с этим, — рычит Гажил. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не избить этого так называемого «Капитана», а вместо этого оттащить ребенка на его охранное место. Боже, он так ненавидит эту работу. Лучше бы плата того стоила. Осторожное обнюхивание убеждает его, что у ребенка нет кровотечения, только синяки. — Садись сюда, — приказывает он, выбирая ящик для себя, чтобы прислониться. Ребенок садится. Быстро. — Ты должен бежать, малыш. Не задерживайся здесь, чтобы получить еще, — советует Гажил. — Не могу. Гажил косится на него. — А? — …верю в него, — сопит сопляк. Хм. Гажил откидывается на спинку стула. — Так… почему ты веришь в него? (Красные глаза с надеждой смотрят на него. Роуг, затем Риос, преследующий его, даже когда он пинает его. Гажил этого не заслуживает.) — Когда-то он был дозорным, так что в нем все еще должно быть что-то хорошее. Гажил моргает. Трет горло, когда отводит взгляд. Что он вообще может на это сказать? Это… детская логика в лучшем виде, и даже тогда она действительно черно-белая. Думаю, это все равно, что сказать, что Рыцари Рун все исправят на Земле, как бы неправдиво это ни было. (Или Хвост Феи может все исправить.) — Это неправильно, как он относится к тебе, — в конце концов соглашается Гажил. Малыш таращится на него. — Но ты пират, почему тебя это волнует? — ха, это забавно. Как будто все пираты — насильники детей, да? В любом случае, не Гажил пират, надо сказать ему правильно. — Не-а, — поправляет его Гажил. — Охотник за головами. Я не поднимаю флаг или что-то в этом роде. — …чем это отличается? Гажил кладет руки на ноги. — Флаги в этом мире очень важны. Говорят, что ты ценишь, кто твоя команда. Он тянется, чтобы потереть плечо. На его татуировку. Хвост Феи. — И эта команда… это единственная, частью которой я действительно когда-либо был. — Какая? — спрашивает мальчик с широко раскрытыми глазами. Гажил качает головой. Встает. — Не имеет значения. Они ушли. Он дергает головой в сторону. — Тебе следует уйти, малыш. Здесь я не могу тебе помочь. — Меня зовут Дори. Я не ребенок. — Хорошо. Дори. Убирайся отсюда. — И куда идти? — спрашивает Дори. Он смотрит вниз, пристыженный. — Я слишком слаб, чтобы что-то делать, так говорит папа… Тогда. Если парню так нравятся дозорные… что ж, Гажил знает, что не все они могут быть ужасными. Только не для него лично. — Ну, дозорные скоро будут здесь, верно? Малыш кивает. — Ради Дьявольского Фрукта. — Правильно. Ради этого тупого вонючего куска дерьма, — он наклоняется вперед. Кладет руку рядом с тем местом, где сидит Дори, а не на него. Это плохо, от этого вздрогнешь. — У меня есть кое-какие… связи, — останавливается он. — Может быть, я смогу убедить этих дозорных взять тебя и научить тебя. — Правда? Но мой отец… Тьфу. — Я позабочусь об этом, без проблем, — заверяет Гажил Дори. Будет ли это болезненно, зависит от самого мужчины. Дори выглядит обнадеженным. Первое положительное, что он увидел в ребенке, это хорошо. Гажил вздыхает и откидывается на свой ящик. Закрывает глаза. Немного. Возможно, ему также стоит следить за Дори. Как и за Дьявольским Фруктом. Хорошо. Кстати, об этом Фрукте. Честно говоря, Гажил не уверен, почему дозорные просто… не схватили его сами, вместо того, чтобы провести подобный обмен. Может быть, они в конечном итоге схватят его на бирже. Но если бы он был главным, ну, он бы пришел немного раньше, чтобы самому взять Фрукт, прежде чем кто-нибудь это поймет. На самом деле, он делал похожие вещи в составе Рыцарей Рун. Поэтому важно быть начеку. Берегитесь, несмотря на то, что пираты становятся все более и более беспечными в течение следующих нескольких дней. Как бы они ни издевались над ним. И за три дня до обмена паранойя Гажила подтвердилась.

***

Глупо, глупо, глупо! Должен был знать, должен был догадаться!.. Росинанту всегда не везло, и это только доказывает это! Первый дозорный, с которым он сталкивается, чтобы попытаться раскрыть заговоры своего брата… и это просто последний Коразон. Чтобы это вызвало негативную реакцию Ло… это еще хуже. Это причиняет боль. Но это не так невыносимо, как знать, что Верго платит той же болью и Ло. Нужно… остановить его. Каким-то образом. — Что, черт возьми, здесь происходит? — это… кто-то новый. Росинант моргает, смахивая кровь с глаз, и с трудом поднимается на ноги. Верго не останавливает его, отвлеченный тем, кем является этот незнакомец. Что является хорошей оценкой на то, что тот не является еще одним членом семьи Донкихотов. Это мужчина с волосами ежиком, одетый в черное и темно-серое, не в форму дозорного, и не тот, кого Росинант знает из семьи Донкихотов. Должно быть, один из пиратов, у которого он должен украсть Фрукт Опе-Опе. У него пирсинг почти везде, где Росинант может видеть. Красные глаза сужаются, когда они смотрят на него сверху вниз. И Ло, который стонет от боли рядом с ним. — Я продолжаю сталкиваться с отбросами, избивающими детей на этом проклятом острове, — замечает мужчина, небрежно хрустя костяшками пальцев. — Я действительно ненавижу это место. — Кто ты такой, чтобы вмешиваться? — спрашивает Верго. Росинант отмечает, что он явно готовит свою бамбуковую палку (даже в своем раненом состоянии). Незнакомец тоже замечает это, с усмешкой наклоняя голову. — Редфокс Д. Гажил, и сейчас я надеру твой зад! Д. Еще один Д. здесь, несмотря на их огромный мир? — Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь. — Хорошо. Дерзай. Верго атакует первым, Хаки наполняет бамбуковую палку, когда он движется вперед. Редфокс каким-то образом сражается с этим голыми руками, с темными пятнами, похожих на хаки. Улыбка, полная клыков. — Моя очередь. Удар железного дракона. Один удар, нацеленный в лицо Верго. Прорываемый прямо сквозь Хаки Верго. Росинант даже не видит, чтобы Редфокс продвинулся дальше этого. Опять же, это может быть кровь в его глазах снова. Или опухоль. — Извини, но у меня больше нет терпения разговаривать, — сообщает Редфокс бессознательному телу бывшего Коразона. — Не тогда, когда мне приходится иметь дело с другими людьми. Затем мужчина поворачивается к нему и Ло. — Кто ты? Ло снова на ногах. Кашель и дрожь, очевидно, болен. Но все еще на ногах, такой же упрямый, как всегда. — Не причиняй ему вреда! — кричит он, вставая между ним и незнакомцем. — Ло… я разберусь с этим, — Росинанте поднимает мальчика, не обращая внимания на извивающиеся удары в его разбитую грудь, когда он это делает. — Мы здесь не для драки. Красные глаза наблюдают. Красные глаза, которые совсем не похожи на человеческие. — Нет, ты здесь из-за этого Фрукта, не так ли? Росинант пробует улыбнуться со сколотыми зубами. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Ты ужасный лжец, — прямо говорит Редфокс. — Видишь, я же тебе говорил, — вмешивается Ло почти угрюмо. — Ты ужасен в этом, Кора-сан. — Ты… не слишком хорошо выглядишь. Болен? — он складывает руки на груди. Ждет ответа. — Не говори ему… — Ло разражается отрывистым кашлем. — Синдром янтарного свинца, — просто говорит Росинант. Может быть, это убедит Редфокса помочь. Если нет, что ж, Росинант был пиратом довольно долгое время. Он может ударить человека, если придется. Очки в его пользу, мужчина не уходит, как будто у Ло чума. Вместо этого он хмурится, сводит брови. Еще больше обнажая его пирсинг. — Свинец? Не знал, что от этого можно заболеть. Как Фрукт должен помочь? Он открывает рот, готовый объяснить. Все, что угодно, чтобы, надеясь, привлечь этого человека на свою сторону. (В конце концов, Редфокс помог против Верго. Росинант может надеяться, верно?) — Подожди. Что-то изменилось. На заднем плане слышен шум, если Росинант сосредотачивается. Не тихие звуки пиратов, укладывающихся на ужин, или на вахту, или сон. Что-то более жестокое. Звуки боя. О людях, кричащих: — Пожалуйста, это не я! Мне очень жаль! Знакомые звуки. — О, нет. Его брат здесь. — Дай мне Фрукт Опе-Опе. Нам нужно идти, — Росинант протягивает руку. Редфокс морщит нос. Его пирсинг блестит. — Проблема в том, что я отдаю тебе Фрукт, а мне не платят. Видишь? Росинант напрягается. Реакция Ло не намного лучше. — Значит, ты такой же, как любой другой пират, за деньги, верно? — малыш выплевывает свои слова, как огонь. — Кроме того, есть ребенок, за которым я наблюдаю, — продолжает Редфокс, как будто они ничего не сказали. Словесная кислота отскакивает без заботы. — Это проблема. — У тебя он есть или нет? — Ло шипит, сжимая кулаки. Он быстро освобождается от захвата Росинанта, нанося тому удар по яйцам. Тот, от которого Росинанте должен освободить его, чтобы уклониться. Редфокс хихикает при виде этого. Немного. — Может быть, есть. Ло… прыгает на него. Конечно. Они катаются по снегу. Росинант вздыхает, плечи опускаются. Возможно, ему нужно пойти за ними. По крайней мере, Редфокс кажется более удивленным, чем что-либо, просто позволяя Ло ударить его? Но это может только усугубить ситуацию. Малыш ненавидит, когда к нему относятся снисходительно. Что он может… — Не надо! — С дороги. Черт. Он знает этот голос. Уже несколько месяцев не слышал, но он знает, и это последнее место, где Росинант хотел бы это услышать. (Должен был уделять больше внимания. Дурак.) Гладиус. Хватает его сзади. Росинант слишком слаб, чтобы вырваться на свободу, и все, что он может сделать, это бороться. Борьба, когда его брат и остальные его последователи выходят на сцену. По крайней мере, они не все здесь. Просто… большинство из них. Что не очень хорошо. — Где Верго? — спрашивает один из участников. Кто это снова, высокий голос… верно, Пика. — О, этот засранец в белом халате? — Редфокс вытягивает шею, улыбается, как довольный кот, и поднимается на ноги. Притворяясь, что он не просто боролся с низкорослым ребенком. — Я надрал ему задницу, не нужно говорить спасибо. — Как ты смеешь! — Джолла, конечно, надувается. — На самом деле, это было довольно весело. Возможно, когда-нибудь придется снова драться, — продолжает Редфокс, переминаясь с ноги на ногу. Пауза. — Ну, настоящая драка. Это было не так уж запоминающе. Позади него Ло почему-то копается в снегу. Почему? Росинант щурится, пытаясь понять. По крайней мере, он держится тихо. Это хорошо. Редфокс также блокирует его из поля зрения. В основном. Тоже хорошо. Пока это не перестанет быть хорошим. — Подожди секунду, — Редфокс поворачивается на каблуках. К Ло. Мужчина наклоняется, хватает мальчика сзади за куртку. — Эй, у тебя там что-то есть. Отдай это мне. — Нет! — Ло кричит, борясь с чем-то розовым в руках. Это фрукт Опе-Опе! Он все-таки получил его! Но ненадолго. Некоторое бормотание со стороны Редфокса. Затем… Одним плавным движением Редфокс вырывает Дьявольский Фрукт из рук Ло и отбрасывает его на деревья. — Ло! Требол смеется. — Это один из способов позаботиться о сопляке! Росинант собирается убить его. Редфокса и Требола. Он вырывается из хватки Гладиуса, но падает в снег. То избиение, которое дал ему Верго… все еще оказывает на него свое воздействие. Как раз тогда, когда он не может себе этого позволить. Редфокс держит Дьявольский Фрукт. Фрукт Опе-Опе во всей его розовой красе в форме сердца. Держит его на виду, чтобы одна сторона была видна всем, а другая покоилась на его ладони. Явно без отметин, не укушенный. — Все ради этого, ха. Его рука крепко держит его. Достаточно плотно, чтобы брат Росинанте не мог просто налететь со своими нитями, чтобы развязать его. По крайней мере, без того, чтобы при этом не разрушив Фрукт. — Отдай его мне, и ты будешь вознагражден, — обещает его брат. Он развел руками. — Если хочешь, ты даже можешь присоединиться к нам. Ты кажешься тем типом человека, которого я бы оценил. — А как насчет твоего Верго? — спрашивает Редфокс, наклоняя фрукт Опе-Опе взад-вперед. — Я довольно сильно его приукрасил. — Принеси ему извинения и прояви должное уважение, и тебе обязательно будут рады, — он улыбается. Его брат улыбается, уверенный, что победа за ним. Редфокс в роли пирата Донкихота? Это было бы… плохо. Очень плохо. Красные глаза мужчины сужаются, когда он думает. Но ненадолго. — Не-а. И одним движением пальцев Редфокс полностью уничтожает Фрукт Опе-Опе. Раздавливает его, разбрасывая гнилую мякоть по всему снегу. — Нет! — Росинант обнаруживает, что плачет, как и почти все остальные, видя это. Только Доффи молчит, ярость тлеет за его солнцезащитными очками. — Может быть, тебе повезет найти его снова в своей жизни. Может быть, и нет, — Редфокс пожимает плечами, как будто это не он только что абсолютно уничтожил Дьявольский Фрукт. Этим он разбил последнюю надежду Росинанта на спасение Ло. (Может быть, если он соберет все до последнего кусочка… Но не так, как сейчас. Не сейчас, когда его брат здесь.) Звук, который издает Доффи, совершенно нечеловеческий. Рука, похожая на коготь, тянется к лицу Редфокса, натягивая струны. Редфокс отшатывается, на его щеках расцветает кровь. Капает на белый снег, чтобы присоединиться к кусочкам Фрукта у его ног. Другие офицеры расходятся, более чем довольные тем, как их капитан освежевывает Редфокса живьем. Росинант пытается встать на колени, но его останавливает удар ногой между лопаток. Толкает его глубже в снег. Диамант. — Он разберется с тобой позже, предатель. С этой позиции он не может видеть большую часть боя. Несмотря на то, что его лицо почти врезалось в землю, Росинант довольно хорошо видит фрагменты Фрукта. Достаточно хорошо, чтобы заметить, что на одном конкретном куске, похоже, есть следы зубов. Он…? Теперь, когда он смотрит, есть и другие похожие вещи. Не много, но кое-что. (Мы не видели весь Фрукт. Только с одной стороны!) (Требуется только один укус!) Этот безумец. Этот полный и абсолютный безумец. Ему удалось ударом ноги оттащить Ло от пиратской команды в сторону возможной безопасности. Ло все-таки может это сделать. Росинант смеется. Это захлебывающийся звук, полный крови и боли. Наблюдает за боем. Посмотрит, как это происходит. Редфокс держится довольно хорошо, у него нет видимых порезов, кроме первого на лице. Он также делает что-то, что мешает Дофламинго манипулировать им, странные темные пятна появляются тут и там на его теле. Такие же штуки он использовал против Верго. Это Хаки? Редфокс протягивает руку, в которой теперь меч. Он режет. Кровь. Красный. На щеке Доффи. Там, где раньше никогда не было. Этого достаточно, чтобы полностью разозлить его брата, достаточно, чтобы он перестал шевелить пальцами в знакомом жесте и потянулся к горлу. Буквально. Почти невидимые нити обвивают открытое горло Редфокса. Поднимает его с ног в воздух, крадет все возможные рычаги воздействия. Он цепляется за них двумя нормальными на вид руками. Безрезультатно, струны мерцают четким вооружением Хаки. Удушье. Разрезание горла. Даже Редфокс мало что может сделать, когда Доффи буквально душит его своими нитями. Капает крови. Так много крови. Росинант не может не дрожать в ответ, даже несмотря на то, что он прижат. Диамант смеется над ним. — Враги получают по заслугам, уха-ха-ха! Дофламинго улыбается, когда Редфокс медленно, но, наконец, перестает сопротивляться. Безвольно висит у его горла. Он щелкает пальцами, как будто прогоняет птицу. — Конец. Редфокс падает, как разрезанная марионетка. Снег под ним такой красный. (Красный, как когда умер их отец.) Слушай, слушай, он жив? Он жив? Росинант слушает неистово. Чтобы создать тишину, вы должны сначала услышать звук, который крадете. Его слух всегда был острее, но что-то в употреблении Фрукта Наги-Наги сделало его острее. Достаточно острый, чтобы уловить прерывистое сердцебиение. Все еще жив. Хорошо. И… посмотри на Редфокса. Осторожно. Каким-то образом кровь из ран Редфокса замедляется. Как будто он закрывает их. Но это ему не поможет, если его брат решит казнить его пулей в голову. Все, что он может сделать… надеяться, что Редфокс достаточно умен, чтобы притвориться мертвым. Помоги ему притвориться мертвым. Никакого движения. Редфокс все еще лежит на снегу, красный цвет окружает его кровавым ореолом. Сосредоточься. Сосредоточься. Даже несмотря на боль, заставьте его сердце биться тише. Его пульс. Его дыхание. Он мертв, потому что вы не слышите его сердцебиения. Редфокс умер, потому что его сердце остановилось. (Верьте лжи, верьте лжи.) — Он больше не двигается. Вы прикончили его, молодой господин, — кричит Пика. — Не слышно дыхания, — говорит Требол секунду спустя. Доффи ухмыляется. — Хорошо. Его брат поворачивается к нему, когда нога Диаманта отрывается от его позвоночника. Теперь его очередь. Но это нормально. Пока Ло уходит. Живет. Он садится и тянется к своему пальто. Достает пистолет, чтобы направить его на Дофламинго. Гладиус и Маквизе направляются к нему, но его брат поднимает руку. Рука, покрытая кровью. — Нет. Пускай. Он не выстрелит в меня. — Я сделаю это, если придется, — твердо говорит Росинанте. Его рука дрожит. Пистолет дрожит. Его брат смеется. — Неужели? Ты слишком мягкосердечен, чтобы пойти против собственного брата, Роси. Я хочу узнать от тебя одну вещь сейчас… Дофламинго подкрадывается ближе, розовые перья слишком яркие на фоне белого снега и красной крови, разбросанной по нему. С неподвижной фигурой в черном, лежащей на земле позади него. (Тихо, тихо. Не вставай, будь мертв.) — Почему ты предал меня? — Я… я никогда не был на твоей стороне, — он должен сказать это, убедиться, что это пройдет. Все, что угодно, чтобы отвлечь его брата от Редфокса и Ло. — Я присоединился, чтобы быть уверенным, что ты никогда не получишь в свои руки такой Фрукт, как Опе-Опе-но-Ми! Его руки дрожат. Сосредоточься, сосредоточься. — Ло… он никогда не будет таким, как ты сейчас. Он будет свободен. Я позабочусь об этом! — О, правда? Так же свободен, как и ты? — его брат протягивает руку и забирает пистолет у него из рук. Слабый. Всегда такой слабый, когда дело касается Доффи. Стыд горит внутри, как пламя. — Если он свободен… тогда почему бы мне не дать тебе то же самое, а? Брат. Теперь пистолет направлен на него. Росинант встречает его скрытые глаза лицом к лицу. Непоколебимый. — Что бы ни случилось… Ди всегда принесет бурю. Дофламинго нажимает на курок. Конечно, он это делает. Раздаются выстрелы. Бах! Бах! Бах! Это все, что Росинант может сделать, чтобы сохранить свой пузырь молчания, когда его бросают обратно в снег. Блокируй окружающие звуки. Не позволяй команде заметить, что сердце их последней жертвы все еще бьется. Что Ло все еще дышит среди деревьев. (Чтобы не дать Ло, если он не спит, услышать пули и приблизиться.) Все размыто. Больно. Боль. Кровь повсюду. Он едва слышит разговор над своим телом. — Собери кусочки, я придумаю, что делать с Фруктом позже. — Должны ли мы выследить сопляка? — Он уже умирает от синдрома янтарного свинца. Я просто позволю этому прикончить его. Шепот. — Роси… ты потерпел неудачу. (Но он этого не сделал.) Шаги. Они уходят. Слишком много… он может отпустить сейчас? Он что-то отпускает. Все становится черным.