Я дам тебе всё, что хочешь

В Большом чертоге было шумно и душно, воздух наполняли дым и громкие голоса. В каждом очаге пылал огонь, лучше зажжённых ламп на столах согревая и освещая помещение. Люди Карстарка опрокинули уже не по одному кубку вина, и теперь кричали и хлопали, хриплым смехом и грубыми остротами подзуживая друг друга есть больше и пить быстрее. Робб отодвинул от себя тарелку и протянул пустой кубок служанке, ждавшей тут же с кувшином вина. Сидящий рядом с ним Креган Карстарк, рыгнув, произнёс особенно вульгарную шутку. Всадив кинжал в стол, он перевернул блюдо из картофеля и лука. Робб поднялся, чтобы спастись от быстро растекающейся лужи подливки. Служанка поспешила к ним с ворохом полотенец, и Робб встал со скамьи, чтобы пропустить её, благодарный за повод хоть на минуту отойти от главного стола. Ему нравилось веселье пира, музыка, танцы и больше вина, чем обычно позволялось за ужином, но лорд Карстарк со своими людьми гостил в Винтерфелле уже больше недели. Робб устал ежедневно надевать лучшую одежду и вести вежливые беседы в каждом углу двора, и он скучал по тому времени, что он проводил вместе с Джоном. Когда знаменосцы отца приезжали с визитом, Джон всегда старался не попадаться им на глаза, тренируясь в дальних концах замка и обедая за последним столом. Джона он заметил за третьим от двери столом. Тот макал хлеб, сидя между двух мужчин подозрительного неряшливого вида, присущего вольным всадникам – безземельным воинам, примыкающим к двигающейся армии лишь за еду, выпивку и кров, что их ждёт в конце пути. В этой части Большого чертога музыка была едва слышна, заглушаемая неумолкаемым гулом пьяных голосов, резкими окриками, требующими ещё мяса и эля, нетерпеливой вознёй под скамьями собак, тявкающих и рычащих в ожидании упавших на пол объедков. Робб громко свистнул три раза, как обычно, когда они с Джоном теряли друг друга в Волчьем лесу. Джон поднял на него глаза и улыбнулся, кубок с вином в руке застыл на полпути к губам. - Как быстро ты сможешь оседлать две лошади? – спросил Робб, ущипнув Джона за предплечье и протиснувшись рядом с ним на скамью. - Быстрее, чем ты, если бы захотел, - спокойно ответил Джон. – А я не хочу. Твоя мать кастрирует меня, если ты уйдёшь со мной посреди пира. - Пир почти закончился, - ответил Робб, отпивая из кубка Джона. Вино, подаваемое на дальних столах, оказалось кисловатым и сильно разбавленным водой, но Робб жадно его выпил, вытер губы тыльной стороной ладони и протянул кубок, чтобы его опять наполнили. – Можем прогуляться, когда все разойдутся. Ночью в богороще тихо. - Ночью в богороще холодно. - Болван, - под нос пробормотал Робб. Джон улыбнулся и потянулся через стол за хлебом, тёплое твёрдое бедро прижалось к ноге Робба. Робб сделал ещё один глоток вина, чувствуя приливающую к лицу кровь и разрастающийся жаркий ком в животе. Ему не хватало разговоров с Джоном, обедов с Джоном и тренировок с Джоном во дворе, но ещё ему не хватало Джона в его постели ночью, не хватало ощущения кожи Джона под ладонями и губ Джона, прижимающихся к его губам. С тех пор, как приехали люди Карстарка, Робб делил свою комнату с Теоном и Браном. Сидя так близко от Джона, Робб уже наполовину возбудился и не мог найти себе места, а то, как Джон смотрел на него большими ясными глазами, как он медленными движениями языка слизывал куриный жир с пальцев, издавая тихие, посасывающие, почти кожей ощутимые звуки, только осложняло положение. - В богороще не обязательно будет холодно, - тихо произнёс Робб, сжимая колено Джона. – Можно взять с собой меха или искупаться в горячем источнике. - Что, уже надоел храп Грейджоя? – спросил Джон, разламывая пополам корку чёрного хлеба. - Мне надоело, что он приходит ближе к рассвету, воняя так, словно трахался на конюшне. Джон тихо фыркнул и опять потянулся через стол, перехватив руку Робба в попытке вернуть украденный кубок с вином. Большой палец его скользнул по внутренней стороне запястья Робба. У того перехватило дыхание, жар от живота поднялся и вспыхнул в груди, разливаясь жарким покалыванием под кожей. Его ладонь скользнула вверх по бедру Джона, он улыбнулся, услышав тихий всполошенный звук, вырвавшийся из горла брата. - Робб. - Тихо, - прошептал Робб, потянув завязки на штанах Джона и проскальзывая ладонью внутрь. – Ни слова. Джон ничего не говорил, но опять издал тот же тихий горловой звук. Он так же стонал, более громко и хрипло, но так же, когда его член находился во рту Робба. Сейчас он сильнее пригнулся к столу, плотно сжав ладони в кулаки рядом с тарелкой. Он закусил губу, пока пальцы Робба гладили его член по всей длине, резко втянул в себя воздух, когда член обхватила ладонь. Робб гладил его медленно, двигая рукой, насколько позволяло ограниченное пространство. Его собственный член ныл от одного лишь тёмного желания в глазах Джона, от его едва слышного прерывистого дыхания, от зрелища ярких пятен краски, разлившейся по щекам. За главным столом внезапно встал Рикард Карстарк и поднял свой кубок, провозглашая тост, который Робб не вполне расслышал. Отовсюду раздавались громкие весёлые возгласы, люди Карстарка вскочили на ноги и тоже подняли кубки. Докатившись до последних столов, шум стих до невнятного бормотания. Робб слегка повернул запястья, погладив рукой член выше, а большим пальцем потер головку, прежде чем скользнуть вниз. Джон тихо шипел, закрыв глаза и приоткрыв губы, мышцы шеи заметно подёргивались. Роббу так хотелось наклониться и поцеловать его, крепко укусить за губу, провести языком вдоль линии горла, хотелось трахнуть его прямо здесь, на столе, положив руки ему на бёдра и вцепившись зубами в шею, пока Джон обхватывает его за талию дрожащими ногами. Джон просунул руку под стол, его тёплые влажные пальцы впились в руку Робба, бёдра беспокойно ёрзали, а второй дрожащей рукой с побелевшими костяшками он изо всех сил мял салфетку. - Хочешь, чтобы я остановился? – спросил Робб. - Нет, - тихо ответил Джон задыхающимся голосом, проведя языком по увлажнившимся губам. – Нет. Робб двигал рукой с такой силой и скоростью, на какую только мог осмелиться, слегка сжимая ладонь, войдя в ритм, почти повторяющий рваные беспорядочные движения бедёр Джона. Его собственный член стал твёрже камня, болезненно прижавшись к плотной ткани штанов и отзываясь на каждый звук, срывающийся с губ Джона. Тот вздохнул и наклонился сильнее, и к столу, и к Роббу. Робб резко охнул, когда рука Джона проскользнула ему на колени, пройдясь прямо по члену. Вырвавшийся звук пришлось маскировать кашлем, когда один из вольных всадников бросил на него любопытный взгляд. Джон неуклюже попытался просунуть непослушные пальцы в разрез на штанах, запутался в завязках, и Робб обхватил пальцами его запястье, прижал сильнее и сам приподнял бёдра. Джон кончил с низким захлёбывающимся звуком, который ему почти удалось подавить. Он сидел, закрыв глаза и вцепившись пальцами свободной руки в полу куртки. Второй ладонью он продолжал поглаживать член Робба, быстрые движения заставляли жаркий ком в животе того сжиматься всё сильнее, пока он не кончил с горловым стоном. У него тряслись ноги, пальцы впивались в ладонь Джона. Робб ещё не успел перевести дыхание, а Джон уже сел прямо и набросил на колени салфетку. - Твоя мать, - объяснил он, пихая вторую салфетку в тёплую, покрытую семенем ладонь Робба. – Она только что посмотрела прямо сюда. Думаю, сейчас начнутся танцы. - Иные пусть танцуют, - тихо ответил Робб. – Сколько человек в твоей спальне? - Четверо, - ответил Джон. – Три оруженосца и бастард Артура Карстарка. - Когда пир закончится, придёшь в богорощу? Джон улыбнулся, щёки у него раскраснелись, на висках волосы взмокли от пота. - Приду.