Как братья Пак стали убийцами

Чимин и Юнги приехали домой к Чимину. Двигатель мотоцикла затих, и оба, не говоря ни слова, зашли внутрь. Дверь за ними мягко захлопнулась, оставив шум улицы за пределами уюта. Юнги неспешно подошёл к Чимину сзади, обняв его за талию, прижимаясь щекой к его плечу. Его объятие было осторожным, но в нём чувствовалась некая нужда — как будто он пытался ухватиться за то, что уже почти упустил. Чимин закатил глаза, не оборачиваясь. — Юнги… — выдохнул он с лёгким раздражением. Он убрал руку Юнги со своей талии, не грубо, но уверенно, и ушёл в спальню. Через пару минут вернулся переодетым — вместо мотоциклетной экипировки теперь на нём была простая домашняя одежда: мягкие спортивные штаны и облегающая футболка, подчёркивающая округлившийся животик. Юнги уже сидел на диване, наблюдая за ним с неподдельным вниманием. Когда Чимин опустился рядом, Юнги тихо спросил: — Когда, милый, ты узнал про беременность? — Давненько, — отозвался Чимин, усаживаясь поудобнее. — Помнишь, как ты на меня наехал в первый раз? Так вот, в тот день я хотел сказать тебе про ребёнка, но ты меня даже не выслушал. Юнги почувствовал, как в груди кольнуло. Он опустил взгляд, потом наклонился ближе и аккуратно взял Чимина за руку. Его пальцы были тёплыми, движения — нежными. Он поднёс ладонь Чимина к губам и поцеловал её, как некое молчаливое извинение. — Прости, пожалуйста, — тихо сказал он. Чимин посмотрел на него краем глаза и усмехнулся: — У тебя один шанс. Кстати, я тебя уже простил. Если бы не простил, ты бы уже был без дома. Юнги ошарашенно моргнул, не сразу найдя, что сказать. Чимин хмыкнул: — А чего ты удивляешься? Ты меня действительно очень расстроил. Можешь Тэмину спасибо сказать — он поймал мою руку, когда я хотел швырнуть в тебя чем-то тяжёлым. Юнги усмехнулся, но в его глазах всё ещё читалась вина. — Прости меня за то, что я тогда сказал. Я был на эмоциях. Нёс кучу глупостей… — Неужели ты только сейчас это понял? — перебил Чимин с легким прищуром, но без злости. — Зря я начинал ссоры. Зря говорил всё это. Прости меня, Чимин. Я понимаю, что мог сильно тебя задеть… и жалею об этом. Между ними повисла тишина — но она уже не была тяжёлой. Чимин молча смотрел на него, будто оценивая, насколько искренни эти слова. Потом, не говоря ни слова, слегка сжал руку Юнги в ответ. Юнги сидел на диване, изредка бросая взгляды на Чимина, словно хотел что-то спросить, но не знал, с чего начать. Он мялся, прикусывал губу, опустив взгляд, будто боролся с собственными мыслями. Чимин, уловив напряжение, решил разрядить обстановку. Он неспешно встал, прошёл к тумбе и достал оттуда бутылку красного вина. Открыл, налил один бокал и молча подал Юнги. — Держи. Расслабься немного, — сказал он с легкой улыбкой. Юнги взял бокал, поблагодарил взглядом и сделал большой глоток. Почувствовав, как тепло алкоголя разливается по груди, он, наконец, осмелился: — Почему ты не любишь, когда тебя трогают за шею? Чимин вздохнул с заметным облегчением — он ожидал чего-то более тяжёлого. — Это… не такой уж сложный вопрос, — начал он спокойно, опуская взгляд. — Когда я был маленьким, меня чуть не задушила моя тётя… Хва Ён. Он сел обратно на диван, слегка отвернувшись от Юнги. — Она вцепилась в мою шею с такой силой, что я реально подумал, что умираю. А потом дядя… — он на мгновение замолчал. — Он сначала тоже держал меня за шею, а когда я вырвался, бросился на меня. Почти разодрал мне ногу своими клыками. Он альфа. Юнги застыл с бокалом в руке, его лицо вытянулось от ужаса. Он опустил вино, потянулся к Чимину и обнял его крепко, прижимая к себе, будто хотел защитить сейчас, пусть и слишком поздно. — Господи… Чимин… — только и смог выдавить он. Чимин не сопротивлялся, просто сидел в его объятиях, как будто немного растаял. Его удивляла не сама реакция Юнги, а то, как сильно его тронуло прошлое, о котором сам Чимин уже давно пытался не думать. Юнги продолжал крепко держать его, а в груди нарастало ощущение вины. Он вспомнил, как в начале общения Чимин был мягче, открытее. А он… дурак… всё испортил своими обвинениями и криками. Юнги с грустью допил остатки вина, поставив бокал на стол. Чимин посмотрел на него с тихим выражением лица и вдруг задал вопрос, который сам не до конца понимал, зачем задал: — Хотел спросить… Ты вообще рад ребёнку? Или просто притворяешься что не против? Юнги вскинул брови и сразу повернулся к нему: — Что за вопросы? Конечно рад. Просто… я не ожидал. Всё это… внезапно. И мне правда очень жаль, что тогда не выслушал тебя. Чимин смотрел ему в глаза, словно пытаясь понять, говорит ли он искренне. Минуту он молчал, а потом коротко кивнул и откинулся на спинку дивана, будто отпуская часть накопленного напряжения. Чимин сидел на диване, не отрывая взгляда от Юнги. Внутри него всё бурлило — воспоминания, боль, страх, и… желание. Он не мог объяснить, почему вдруг ощутил это сильное влечение. Может, потому что рядом с Юнги впервые за долгое время было по-настоящему спокойно. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто Юнги мог его услышать. Он встал и подошёл к нему, вглядываясь в лицо парня. Тот смотрел в ответ, немного напряжённый, но не отстранявшийся. — Юнги… — прошептал Чимин, прежде чем мягко коснуться его губ. Поцелуй был лёгким, пробным, как будто он спрашивал: можно? Юнги ответил сразу — крепко, сдержанно, но с теплом. Он обнял Чимина за талию и без усилий посадил себе на колени. Чимин устроился поудобнее, его ноги обвили бёдра Юнги, а руки легли на его плечи. Он взглянул ему прямо в глаза. — Знаешь… — начал он, чуть дрогнув голосом, — я всё думаю, может, если я сам попробую… если ты… как брат. Тогда, может быть… Он не договорил, просто взял руку Юнги и медленно, с осторожностью, положил её на свою шею. Там, где раньше была паника и ужас, теперь — тёплая ладонь. Юнги замер, удивление отразилось на его лице, но он не отпрянул. Его пальцы остались там, мягко прикасаясь к коже, будто боясь причинить вред. Он чувствовал, как под кожей бьется пульс, и дыхание его стало сбивчивым. — Ты уверен? — прошептал он. Чимин кивнул. Юнги медленно наклонился, коснувшись губами шеи, сначала осторожно, почти благоговейно. Потом поцелуи стали чаще, глубже, и страсть, спрятанная за недосказанными словами и извинениями, вырвалась наружу. Он легко прошёлся языком по губам Чимина, и тот приоткрыл рот, пуская его внутрь. Их поцелуй стал жарким, затягивающим, и Чимин почувствовал, как всё его тело начинает дрожать от возбуждения. Руки Юнги скользнули вниз, осторожно пройдясь по животу — и тогда, внезапно, он отпрянул, оторвав губы и глубоко задышав. Чимин, сбитый с толку, посмотрел на него, моргая: — Почему ты остановился? Юнги провёл рукой по лицу, будто приходя в себя: — Ты же беременный… На это Чимин едва не рассмеялся — в голосе Юнги было столько паники и заботы одновременно. Он наклонился вперёд, вновь коснувшись его губ: — Врач разрешил. Я спрашивал. Сказал: если партнёр будет хороший — можно. — А ты уверен, что я — хороший партнёр? — хрипло спросил Юнги. — Сегодня — точно, — прошептал Чимин, и вновь поцеловал его. Юнги лежал на диване, подперев голову рукой и наблюдая за Чимином с мягкой улыбкой. В его взгляде было что-то ласковое, но и с примесью огня. Он чуть развернулся на спину и похлопал по своему бедру. — Иди ко мне, — его голос был тёплым, слегка хриплым. Чимин, не отводя глаз, медленно перелез и устроился сверху, обвивая Юнги ногами. Он начал двигаться бёдрами медленно, в такт собственному дыханию, и чувствовал, как внутри разгорается возбуждение. Лёгкая пульсация внутри живота, словно в унисон с дыханием Юнги, только усиливала ощущения. Он наклонился и поцеловал Юнги. Их губы слились, тягуче и глубоко, словно весь мир сузился до этих двоих. Вкус Юнги был знакомым, но в этот момент казался особенно сладким, тянущим за собой в бездну желания. Юнги легко стянул с Чимина футболку. Его взгляд тут же задержался на шрамах и едва зажившей ране на плече. Он приподнялся, провёл губами по этим следам боли, особенно задержавшись у раны от пули. Осторожно, почти благоговейно он поцеловал её. — Прости… — прошептал он. Чимин не ответил. Он просто посмотрел на него, как будто этот поцелуй сказал всё за него. Затем снял с себя штаны и трусы одним движением, кинув их на пол, и потянул ремень с пояса Юнги. Тот резко втянул воздух, чувствуя, как всё внутри замирает от предвкушения. — Что ты делаешь? — с ноткой удивления спросил Юнги, полуулыбаясь. Чимин наклонился к его уху, слегка проведя губами по его щеке. — Я тебя сейчас свяжу. И считай, что так я тебя полностью простил, — прошептал он с усмешкой. Юнги ошарашенно замер. — Ты… серьёзно? — Очень, — ответил Чимин, уже перебрасывая ремень через его запястья. Его движения были уверенными, быстрыми, не оставляющими сомнений, что он это делал не в первый раз. — Ты что, раньше…? — начал Юнги, но осёкся. Чимин просто кивнул — затягивая узел. С Чесаном. В колледже. Особенно, когда у него была течка, они… экспериментировали. Юнги смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Чимин, ты меня всё больше удивляешь. — Попробуй освободиться, — сказал Чимин, откинувшись чуть назад и любуясь результатом. Юнги попробовал — дёрнул рукой, потом другой. Узел держал крепко, не давая даже шанса на движение. — Ничего себе… — выдохнул он. Чимин хищно улыбнулся. — Прекрасно, — прошептал он, склонившись, чтобы вновь поцеловать его губы, не прерывая ни на секунду игру, которую сам же и начал. Чимин, всё ещё сидя на Юнги, медленно провёл пальцами по его груди, взгляд его был ленивый, почти насмешливый, но в нём явно читалась страсть. Он наклонился ближе к лицу Юнги, их губы почти соприкасались, и, чуть склонив голову, он прошептал: — Скажи, у тебя омеги сидели на лице? Юнги застыл, его дыхание сбилось. Он не ожидал такого прямого вопроса. Немного замешкавшись, он ответил, глядя Чимину в глаза: — Один раз. Но… обычно омеги об этом не говорили. Просто… случалось. Чимин кивнул, усмехнувшись, и облизал губы. — А сейчас ты не против? Юнги вздохнул, его взгляд метнулся к связанным запястьям. — Я же тебя придержать не смогу. Ты мне руки связал, — с лёгким упрёком, но больше с шуткой в голосе, сказал он. Чимин провёл ладонью по его щеке, чуть прижавшись лбом к его лбу. — Сам справлюсь. Так что? — его голос стал ниже, почти бархатным, обволакивающим. Юнги закрыл глаза на мгновение, будто пытаясь совладать с накатывающим волнением, и чуть улыбнулся, покорно поднимая взгляд: — Будет по-твоему. Чимин довольно улыбнулся, мягко отстранился, и, не отрывая взгляда от Юнги, начал медленно подниматься, перенося вес на его грудь, в его глазах плясало что-то одновременно озорное и глубокое, как будто в этот момент он чувствовал контроль, но и откровенное доверие. Юнги выдохнул, и Чимин вздрогнул от его горячего дыхания. Юнги медленно высунул язык, скользя им по коже Чимина. Вкус был непривычно сладким, и, почувствовав легкую смазку, он понял, что все это — не просто игра. Чимин крепче вцепился в спинку дивана, его дыхание участилось, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. В тот момент Чимин не мог не заметить, как запах Юнги наполняет комнату, его феромоны медленно распространялись, создавая ещё большую атмосферу возбуждения и силы. Чимин наслаждался этим ароматом, который казался настолько интимным и притягательным, что его собственное тело отзывалось на него с новой силой. Юнги хотел подхватить Чимина руками, сильнее прижать его к себе, почувствовать его тело, но ремень, который сковывал его запястья, не позволял ему двигаться так, как хотелось. Внутри него всё сжалось, и, несмотря на ограниченность его действий, он ощутил, как волнение возрастает. Он смотрел на Чимина с ярким, горящим взглядом, и в этом взгляде было что-то отчаянное, полное нетерпения и жгучего желания, которое он не мог скрыть. Чимин заметил, как Юнги напрягся, пытаясь хотя бы слегка подвинуть руки, чтобы дотронуться до него. Улыбка на его лице стала чуть шире, он чувствовал, как Юнги сдерживает себя, как каждое его движение полотно желания и страсти. Чимин наклонился ближе, его дыхание стало более ощутимым, он чувствовал, как его тело откликается на близость Юнги, несмотря на ограниченные возможности того. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и Чимин наслаждался этим, чувствуя, как каждый мускул Юнги напрягается, а его дыхание становится всё более прерывистым. — Ты хочешь, чтобы я отпустил руки? — мягко прошептал Чимин, его голос был как бархат, манящий и возбуждающий, будто тянул к себе, обещая что-то, чего Юнги ещё не знал. Он намеренно продолжал двигаться, приближаясь, наслаждаясь тем, как тело Юнги откликалось на его присутствие. Юнги ускорил действия языком, глубже вошел в Чимина. Тот вздрогнул, резко выгнувшись, его тело на мгновение потеряло всякую силу, а сердце стало биться быстрее. Юнги тут же отстранился, его глаза наполнились тревогой. — Всё хорошо? Живот не болит? — спросил он с мягким беспокойством, его голос звучал едва ли не так же напряжённо, как и его тело, не в силах скрыть свою озабоченность. Чимин, пытаясь справиться с быстрым сердцебиением, усмехнулся, отпуская напряжение в голосе: — Ты решил весь настрой сбить, если меня беспокоит живот или что-то не так? Юнги замер на мгновение, его взгляд был полон смятения, будто только что осознал, что может быть что-то важное, чего он не заметил. — Ты уверен? У тебя уже пятый месяц… — его слова прозвучали с оттенком беспокойства, а руки, которые так стремились прикоснуться, слегка дрожали. Чимин посмотрел на него, его лицо стало более серьёзным, но в глазах всё ещё горела искорка насмешки. — Ты издеваешься? — сказал он, чувствуя, как его тело отвечает на напряжение в воздухе, а сердце всё так же бешено колотится. — Ты хочешь, чтобы я думал об этом прямо сейчас? Чимин, почувствовав, как его раздражение растет, резко отстранился от Юнги, его глаза потемнели от возмущения. — Зря я вообще дал тебе шанс, Юнги, — произнес он с яростью в голосе, его дыхание было прерывистым, а взгляд — острым, как нож. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Юнги мгновенно остановил его слова, не дав продолжить. Он снова вошел в Чимина языком, глубоко и решительно, не позволяя тому оторваться от происходящего. Чимин замолчал, вздрогнув от неожиданных, но таких знакомых ощущений. Его тело моментально отреагировало на Юнги, забывая о возмущении и гневе. Юнги, ощущая, как его желание растет, с каждым движением становилось все сильнее, но его связаны руки не позволяли делать то, что он хотел. Он хотел взять Чимина за бедра, прижать его к себе сильнее, но не мог. Взгляд Юнги стал более напряженным, его тело все еще стремилось к действию, Чимин почувствовал, как напряжение снова сжалось в воздухе, Юнги снова вошел в него, и Чимин сопротивляться не собирался. Его тело само стало реагировать, несмотря на все слова, на все возмущение, которое он пытался скрыть. Юнги почувствовал, как его сердце колотится быстрее. Он не мог позволить себе ничего большего, но внутренне хотел это. Этот конфликт желаний был мучительным и возбуждающим одновременно. — Ты ещё можешь жаловаться, Чимин? — тихо прошептал Юнги, снова вставляя в его действия столько страсти, сколько мог. Его голос стал низким и обжигающим, словно искрящийся огонь, готовый охватить все вокруг. Чимин, прижавшись к дивану, почувствовал, как его собственное тело сдается под тяжестью эмоций. Несмотря на гнев и все слова, его тело требовало того, что давал ему Юнги. Юнги ускорился, его движения становились всё более решительными и интенсивными. Чимин не мог удержаться от тихого стона, когда ощущал, как каждое движение Юнги проникает в него с растущей силой. Он был доволен, удовлетворён, но его тело не могло забыть, что оно всё ещё испытывает нужду в этом, в Юнги. Чимин крепко держался одной рукой за край дивана, ощущая, как его пальцы вгрызаются в ткань, а другая рука, почти инстинктивно, уперлась в грудь Юнги, как бы пытаясь контролировать его движения. Он ощущал мускулы Юнги, их напряжение, и это возбуждало его ещё сильнее. Каждое его дыхание было прерывистым, а внутреннее напряжение только усиливалось с каждым движением, которое Юнги делал. Юнги же, чувствуя отклик Чимина, ускорился ещё больше, и его дыхание стало громче, глубоким и горячим. Он не мог остановиться, не мог думать ни о чём, кроме как о том, как всё его тело и чувства переполняются этим моментом. Его руки были связаны, но это не уменьшало его желания — наоборот, только усиливало его реакцию на каждое движение, которое он делал. Чимин стиснул зубы, не в силах больше сдерживать эмоции, чувствуя, как его тело отзывается на каждое прикосновение Юнги. Его взгляд был напряжённым, глаза — полные страсти и удовлетворения, и он чувствовал, как его тело с каждым движением всё больше отдаётся этому моменту. Юнги заметил его реакцию, и это ещё сильнее подстегнуло его. Он двигался с уверенной силой, зная, что Чимин не может удержаться, и это только возбуждало его больше. Чимин сильно вздрогнул, его тело резко откликнулось на следующее движение Юнги. Он почувствовал, как его сознание на мгновение отключается от всего, кроме того, что происходило между ними. Вздох вырвался из груди, и с удовольствием он закрыл глаза, позволяя себе полностью отдаться происходящему. Каждое движение, каждая волна удовольствия, которая прокатывалась по его телу, становилась всё ярче и интенсивнее. Он почувствовал, как мышцы напрягаются, как его дыхание становится более тяжелым и прерывистым, и это ощущение было мучительно приятным. Чимин прижал руку ещё сильнее к груди Юнги, как бы стремясь удержать себя от того, чтобы полностью потерять контроль. Его пальцы глубже вонзились в ткань дивана, а второй рукой он всё крепче держался за грудь Юнги, словно пытаясь найти опору в том, что было рядом. Юнги не замедлялся, его движения становились всё более уверенными, и он почувствовал, как Чимин, не в силах сопротивляться, всё больше сдается, теряя себя в этом моменте. Юнги был готов продолжать, пока Чимин не достигнет предела, и его собственное тело откликалось на каждый сигнал, который посылал ему Чимин. Глаза Чимина оставались закрытыми, его мысли рассеивались, растворяясь в волнах удовольствия. Всё остальное исчезло, и он был здесь, только с Юнги, с его прикосновениями, с каждым движением, которое вызывало в нём всё более сильные чувства. Чимин медленно слез с лица Юнги, его дыхание было тяжёлым, а тело дрожало от пережитого. Он немного отстранился, чувствуя, как его грудь поднималась и опускалась в такт с быстрым дыханием. Юнги посмотрел на него, его взгляд был полон удовлетворения и уверенности. — Доволен? — спросил Юнги, его голос был низким и хриплым, как будто каждый его слова вытекали прямо из глубины желания. Чимин поднял глаза, встречая взгляд Юнги. Его губы были красными, чуть припухшими от страсти, и его лицо было немного раскрасневшимся. Он посмотрел на Юнги, не скрывая своего удовлетворения, и с улыбкой ответил: — Очень. Его голос был мягким, но в нём явно читалась искренняя признательность и удовлетворение. Чимин сел на колени Юнги, мягко устроившись сверху, и обвёл пальцами его возбуждение, нежно дразня головку. Он водил подушечками пальцев, будто изучая каждый миллиметр, пока та не стала влажной и чувствительной до дрожи. Юнги едва сдерживал стон, каждый его мускул напрягался от предвкушения. Чимин, не спеша, переместился, усевшись на ноги Юнги, широко расставив свои собственные, чтобы тот видел всё. Его пальцы начали медленно скользить вокруг своей дырочки, осторожно, но вызывающе. Он знал, что сводит Юнги с ума. Он чувствовал это. Видел это. От возбуждения у Юнги вылезли клыки, и он непроизвольно прикусил губу, оставив на ней тонкую алую царапину. Его взгляд был почти звериным — сдерживаемая страсть и желание прожигали Чимина насквозь. Чимин, поймав этот голодный взгляд, усмехнулся. — Прямо как хищник, — прошептал он. Он медленно опустился на Юнги, ощущая, как его горячее, твёрдое тело заполняет его изнутри. Он закрыл глаза, выдыхая сквозь губы, и крепче прижал бёдра. Тело отзывалось на каждый сантиметр, наполненное тёплым напряжением и сладкой мукой. Юнги чуть двинул бёдрами, инстинктивно подмахивая, желая большего, но Чимин остановил его, резко прижав ладони к его животу: — Нет. Сегодня — я веду. Связанные руки Юнги напряглись, его кулаки сжались до побеления пальцев. Он стонал, и не только от наслаждения, но и от того, что не мог прикоснуться к нему, прижать его ближе, держать его так, как жаждал. — Чимин… — прошипел он, тяжело дыша, — сжалься… пожалуйста… развяжи. Мне нужно… прикоснуться к тебе… держать тебя… Чимин замер, глядя сверху на отчаянное лицо Юнги, на то, как дрожали его плечи, как глаза были полны желания и мольбы. — Пожалуйста… — повторил Юнги, тише, почти сломленно. — Ну… развяжешь? В груди Чимина что-то дрогнуло. Он медленно наклонился, коснулся его губ своими и прошептал: — Только потому, что ты так просишь… Он аккуратно потянулся за ремнём, развязывая узлы, и освободил запястья Юнги. Ремень скользнул с его рук, как змей, и в тот же миг Юнги прижал Чимина к себе с жадной, долгожданной силой. Юнги обвил Чимина руками за талию, его прикосновения были уверенными, но бережными. Он медленно и осторожно начал опускать его на себя, направляя, поддерживая, чувствуя, как тело омеги охватывает его с приятным, затягивающим теплом. Чимин задыхался от каждого движения, изгибаясь в ответ, будто танцуя над ним, следуя ритму, которому сам же позволил случиться. Юнги держал темп медленным, намеренно не торопясь. Он хотел, чтобы Чимин чувствовал всё — каждый дюйм, каждый толчок, каждый вздох, рождающийся в их слиянии. Альфа подался вперёд, его губы скользнули по груди Чимина, а затем он дотянулся до его шеи, где дыхание стало горячим, тяжелым. Он поцеловал чувствительную кожу, прикусил её с едва ощутимой настойчивостью, заставив тело Чимина задрожать. В ответ Чимин резко выдохнул, и его глаза засветились хищным блеском. Он обнажил свои острые, хоть и не такие крупные, клыки и, не сдерживая себя, наклонился к шее Юнги. Его укус был чуть глубже, чуть смелее, но всё ещё игривый, как вызов, как позволение — почти. Юнги понял намёк. Он начал облизывать шею Чимина, чувствуя, как пульс под его языком стучит неровно. Его клыки коснулись кожи, и он вонзил их чуть глубже, но не настолько, чтобы оставить метку. Он знал, как Чимин относится к этому — шея была для него местом особой уязвимости. Метка могла не только оставить след, но и причинить длительную боль, а Чимин не любил, когда его вынуждали чувствовать уязвимость дольше, чем он готов. Он позволил себя укусить. Но ничего не сказал про метку. Юнги понял: граница тонкая, но важная. — Ммм… — выдохнул Чимин, слегка дрожащим голосом, чувствуя, как наслаждение натянулось едва заметная, но сладкая нить. Юнги медленно откинулся назад, позволяя Чимину остаться сверху. Он не спешил — просто держал его за талию, его пальцы крепко, но нежно обвивали хрупкое тело омеги. Он не стал перехватывать контроль, хотя внутри всё горело от желания. Он знал — сейчас Чимин должен вести. Он — беременный, он — хрупкий центр этой страсти, и Юнги не мог себе позволить хоть как-то навредить. Чимин сразу понял, что делает Юнги. Угол. Ритм. Контроль. Всё в его руках. Его бедра начали двигаться, сначала медленно, проверяя, как лучше чувствовать, где приятнее, где глубже. Он ловил отклики своего тела и стоны Юнги, ловил момент, когда его дыхание сбивается, когда пальцы на талии сжимаются крепче. Юнги прикусил губу, глядя на то, как Чимин двигается над ним. Он был прекрасен — напряжённый, пылающий, с влажной кожей и затаённой болью в глазах, которую тот скрывал за стонами наслаждения. Юнги чувствовал каждое движение, и хотя он позволил Чимину вести, он не мог не участвовать: его руки крепче сжимали талию, помогая удерживать тот ритм, который задал омега. — Так… правильно, — выдохнул Юнги, чувствуя, как волны жара прокатываются по его телу. — Продолжай… Чимин чуть сильнее опустился, запрокинув голову и крепко вцепившись в плечи Юнги. Его движения стали более уверенными, глубокими, он ловил именно тот угол, от которого всё внутри дрожало. Юнги следил за ним взглядом, полным страсти, обожания и желания защитить. Он не мог оторвать глаз, не мог насытиться этим зрелищем. — Скажи, если тяжело… — прошептал Юнги, притягивая его ближе. — Ты важнее всего. Но Чимин лишь улыбнулся, сдавленно, с наслаждением, и продолжил двигаться. Чимин, охваченный желанием, начал двигаться быстрее — всё глубже, всё сильнее, с каждым толчком будто забывая обо всём на свете. Его дыхание сбилось, стоны становились всё громче, движения — менее сдержанными. Он с жадностью ловил ощущение наполненности, будто стремясь заглушить всё, что гремело в нём изнутри: страсть, боль, волнение, любовь. Юнги сначала позволил ему увлечься, наслаждаясь тем, как Чимин теряется в ощущениях. Его бедра рефлекторно подались навстречу, отвечая на ритм. Но вскоре Юнги заметил, как губы Чимина дрожат, как его тело сотрясается чуть сильнее, чем нужно, и как слишком глубокие толчки начинают сказываться на его напряжённом животе. В его взгляде что-то изменилось. — Чимин… — прошептал он, почти не дыша, и, обняв его за талию, замедлил его движения. — Осторожно… ты слишком глубоко. Чимин, будто вынырнув из жара, встретился с его глазами — в них всё ещё пылало желание, но сквозь него просочилось лёгкое замешательство и непонимание. Тогда Юнги, не отпуская его, мягко приподнял его за талию, изменяя угол, делая проникновение не таким глубоким, но куда более безопасным и всё таким же чувственным. — Вот так… медленнее… — выдохнул Юнги, снова подстраиваясь под его ритм, помогая двигаться так, чтобы каждая волна удовольствия не причиняла боли. Его ладони скользнули по спине Чимина, мягко массируя, поддерживая. — Ты мне важен… не хочу, чтобы тебе стало больно. Чимин в ответ тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в шею Юнги, и начал двигаться в новом, более осторожном ритме. Его пальцы сжались на плечах альфы, а бедра уже не рвались вперёд, а словно танцевали в унисон с дыханием. — Прости… — прошептал он. — Я… слишком увлёкся. — Всё хорошо, — прошептал Юнги, целуя его висок. — Ты просто слишком сладкий, чтобы остаться спокойным. Чимин почувствовал, как Юнги удерживает его, не позволяя двигаться глубже, и в нём вспыхнула игривая злость, подогретая разгорячённым телом и всё ещё жаждущей страстью. Он резко прижался к Юнги и, не сдерживая эмоций, вонзил зубы в его плечо, оставляя на коже явный, чувственный укус. Юнги не вздрогнул, не оттолкнул — напротив, из его груди вырвался низкий, довольный стон. Он резко вдохнул, а потом рассмеялся, приглушённо, с ноткой желания. — Ах, значит, мы играем в месть? — прошептал он, крепче обнимая Чимина за талию. — Маленький хищник… Он совсем не был против. Напротив — этот укус лишь подлил масла в огонь. В его взгляде снова зажглось что-то хищное и тёплое одновременно. Он позволил Чимину немного опуститься ниже, но, словно играя, сам встретил его движение бёдрами, добавив больше силы, больше страсти. Чимин зашипел от удовольствия, проводя руками по груди Юнги, его животу, наслаждаясь тем, как их тела сливаются в одном темпе. Они снова утонули в жаркой, неугасающей страсти. Чимин, держа его взгляд, снова сел глубже, чувствуя, как его тело отзывается на плотное соприкосновение с Юнги. Его дыхание стало тяжёлым, а глаза блеснули с вызовом. Он шепотом проговорил, прикусывая губу: — Мне нормально… — его пальцы скользнули по груди Юнги, уперевшись в его кожу, словно напоминая, кто сейчас держит контроль. — Я, вообще-то, беременный. Мне решать, как мне нравится. И вот сейчас… — его глаза сузились, он притянул его к себе и на мгновение задержал дыхание, — я жалею, что развязал тебе руки… Юнги усмехнулся, прищурив глаза. Вместо того чтобы продолжить спорить, он резко потянул Чимина за затылок и поцеловал его, этот поцелуй был горячим и требовательным, в нем было всё — и извинение, и ярость, и жажда. Его поцелуй был настоящей попыткой заткнуть Чимина, пока тот не успел снова выдать что-то дерзкое. — Ты слишком сладкий, когда ворчишь, — прошептал Юнги, прижимая лоб к его лбу. — Но ты же знаешь, если будешь так сильно садиться, я не выдержу и всё-таки снова свяжу тебя. Чимин фыркнул, его губы покосились в усмешке, и он слегка отстранился, глядя в глаза Юнги с прищуром: — По-моему, ты уже что-то путаешь… Это же я тебя связал, а не наоборот. Юнги ухмыльнулся, его глаза заблестели от веселья и искры в них, и он притянул Чимина к себе ещё ближе: — Ну, поймал, — прошептал он, — попался, значит… В тот момент, когда Чимин наклонился, чтобы снова укусить его, Юнги почувствовал, как его клыки вонзаются в плечо, чуть сильнее, чем раньше. Чимин продолжил, оставляя красный след, и Юнги тихо застонал — не от боли, а от удовольствия и того странного ощущения, когда он позволял Чимину быть таким упрямым и страстным. Он не сопротивлялся, только крепче держал его за талию, словно боялся, что тот ускользнёт. — О, так ты мстишь? — хрипло выдохнул Юнги, глядя в его глаза. — Давай, покажи, кто тут главный. Всё равно ты мой. До последнего стона. Чимин фыркнул, с вызовом наклоняя голову, чувствуя, как его тело начинает действовать по своему собственному желанию. Юнги хотел бы перехватить контроль, но тот факт, что Чимин был беременным, остановил его. Это не значит, что он не мог позволить Чимину делать всё, что он хочет, но, как бы Юнги ни старался, в этот момент он чувствовал, что уступает. Чимин снова начал двигаться глубже, и Юнги не мог сдержать стон от того, как это ощущение заполняло его. Он задыхался, чувствуя, как его тело откликается на каждый его шаг. — Тебе нормально? — выдохнул Юнги, глаза его почти закатились от наслаждения, когда он посмотрел на Чимина. — Великолепно, — прошептал Чимин, не сдерживая ни удовольствия, ни настойчивости в своих словах. Юнги нахмурился, будто пытаясь понять, что происходит. Он посмотрел на Чимина, и его голос прозвучал с оттенком возбуждения, в котором всё же сквозила лёгкая обеспокоенность: — Ты же не делаешь мне назло, а? Чимин, с вызовом приподняв бровь, наклонился ближе, словно ещё раз напоминая, кто сейчас держит ситуацию под контролем. Его голос был тихим, но уверенным, как шелест пламени: — Много чести для тебя. Юнги продолжил двигаться, всё быстрее приближаясь к пику, но внезапно остановился. Вместо того чтобы спешить, он мягко притянул Чимина к себе и поцеловал его — глубоко, осознанно, с тем самым вниманием, которое говорит больше любых слов. Этот поцелуй не был игрой. В нём была забота, признание, благодарность. Он позволил себе замедлиться, сосредоточившись на Чимине — наблюдая каждую его реакцию, каждый дрожащий вдох. Он помог ему достичь вершины, не торопясь, почти бережно. И только когда почувствовал, как тело Чимина расслабилось, Юнги вновь начал двигаться, окончательно отдаваясь своему желанию. Когда оргазм накрыл его, вместе с кратким испугом — вдруг Чимин окажется недоволен — тот сразу ответил ему мягким поцелуем, будто говоря: «Я рядом. Всё хорошо». Чимин, чувствуя, как усталость охватывает его тело, тихо улегся на диван, еще храня в себе тепло прикосновений Юнги. В мыслях ещё витали обрывки страсти, но с ними пришло умиротворение, спокойствие, которое оставляет после себя настоящая близость. Юнги подошёл к комоду, достал бутылку воды и открыл её. В этот момент Чимин, глядя на него с лёгкой улыбкой, почти шепотом сказал: — Набери мне ванну… Не задавая лишних вопросов, Юнги сразу направился в ванную. Он тщательно проверил температуру, наполняя ванну теплой водой. Он хотел, чтобы всё было идеально — чтобы Чимин мог забыться в этой тишине и тепле. Когда вода была готова, Юнги осторожно поднял Чимина на руки и понёс его в ванную, словно самое ценное в своей жизни. Юнги аккуратно разложил диван, собираясь привести пространство в порядок, но его мысли все равно были в ванной, где был Чимин. После того как он проверил, что всё на своём месте, он снова вернулся в ванную комнату. В темноте только слабый свет от лампы освещал лицо Чимина, который, как и ожидалось, уже успел уснуть, погружённый в тёплую воду. Юнги замер у дверей, глядя на того, кто так близок и так важен ему. Чимин был в ванной, голова покоилась на бортике, его тело слегка покачивалось на воде, словно в полусне. Его дыхание было ровным. Без лишних мыслей, он осторожно подошёл к нему, наклонился и, не желая будить, провёл пальцами по его влажным волосам. Затем он медленно наклонился и, чуть наклоняя Чимина, осторожно поднял его, обвив его руки вокруг талии, чтобы не потревожить его спокойный сон. Чимин, чуть ворочаясь, но не проснувшись, лишь вздохнул и прижался к Юнги. С аккуратностью, которой ему не хватало бы в любой другой ситуации, он вынул Чимина из ванны и нежно вытер его тёплым полотенцем. Гладя его кожу, Юнги чувствовал, как каждый касание было наполнено нежностью. Когда он завернул его в тёплое полотенце и увидел, как лицо Чимина расслабляется в момент, Юнги мягко прикрыл его одеялом, почти как малыша. Чимин зашевелился и открыл глаза, но тут же снова закрыл их, не желая просыпаться. Юнги стоял рядом, наблюдая за этим с улыбкой, которая была искренней и тёплой. Он сел рядом, обняв Чимина за плечи, и когда его любимый снова прижался к нему в сонном состоянии, Юнги почувствовал, как его сердце успокаивается. Он слегка поцеловал его в лоб, поглаживая волосы. — Спи, — прошептал он, — я рядом. Чимин слегка шевельнулся, но не открывая глаза. Юнги снова усмехнулся, чувствуя, как его любовь растет с каждым моментом, как она наполняет его душу. Он лег рядом, укрывая их обоих одеялом, и погрузился в сон.