Как братья Пак стали убийцами

Проснувшись, Чимин медленно приоткрыл глаза, не сразу сообразив, где находится. Комната была залита дневным светом, пробивающимся сквозь неплотно закрытые шторы. Он зевнул, прижавшись щекой к подушке, и потянулся, чувствуя, как приятно тянутся мышцы спины. Потом, лениво потянувшись он взглянул на часы — 12:07. — Что?.. — пробормотал он, приподнимаясь на локтях. — Уже полдень? Он быстро сел, провёл рукой по лицу и взъерошил волосы. Немного посидев на диване, пытаясь окончательно проснуться, он поднялся, аккуратно сложил подушку, свернул покрывало и задвинул диван обратно, превращая спальное место обратно в сидячее. Чимин прошёл на кухню, где всё ещё стоял лёгкий запах яблок со вчерашнего вечера. Он достал из миски яблоко, взял нож и начал методично нарезать его тонкими дольками, складывая на тарелку. Затем, не раздумывая, взял соль и слегка посыпал сверху. По пути в ванную он выпил витамины, которые стояли на полке у зеркала, и уже собирался вернуться к еде, как взгляд скользнул по комнате. Он остановился в дверях, обвёл взглядом квартиру — и только сейчас, на фоне яркого дневного света, заметил, насколько пусто здесь было. Никаких тумб, книжных полок, даже шторы были едва заметны — простые, тонкие. В ванной — только зеркало, пара полотенец, и всё. На кухне — стол, один стул, пара тарелок. Один шкаф, один диван. Всё. — Ну и минимализм, — пробормотал он с ухмылкой, почесав затылок. В голове сразу всплыло решение — нужно съездить и купить хотя бы базовую мебель. Шкаф для одежды, комод, прикроватная тумбочка, может, полки… да хотя бы ещё один стул и кровать. Он направился в сторону спальни, точнее, того угла комнаты, где хранилась его одежда в больших сумках и чемоданах. Открыв один из них, Чимин начал перебирать вещи — сначала лёгкие свитшоты, потом джинсы, футболки, куртки, потом снова возвращался к худи. Он никак не мог выбрать. Вроде бы хотел выглядеть нормально, но не слишком нарядно. Доставал вещи, прикладывал к себе, снова убирал. Прошёл час. То ему казалось, что слишком ярко, то — что скучно. То неуютно, то не по погоде. Наконец он натянул чёрную кофту, свободную и мягкую, и такие же чёрные штаны. Он подошёл к зеркалу, посмотрел на своё отражение — и вдруг замер. Глаза его встретились со своим собственным взглядом. Он долго смотрел на себя, потом медленно выдохнул. Словно по щелчку, желание выходить из дома исчезло. Он снял только что надетую одежду, аккуратно сложил её на край дивана, подошёл к чемодану и достал любимую пижаму — мягкую, тёплую, с длинными рукавами, в которой было приятно просто находиться. Он надел её, провёл рукой по животу, чувствуя, как снова возвращается уют. И с лёгкой улыбкой на губах направился вглубь квартиры, чтобы наконец заняться тем, на что раньше никогда не хватало времени. Чимин вышел на задний двор, приоткрыв тяжёлую стеклянную дверь, за которой простирался небольшой участок с редкими деревьями. Трава была чуть влажной, и под босыми ногами приятно холодила. Он вдохнул свежий утренний воздух и направился к одному из старых, крепких деревьев, неся приготовленную мишень — круглая деревянная доска, уже покрытая следами от прежних тренировок. Он аккуратно повесил мишень на ствол, проверил, хорошо ли держится, и на несколько шагов отступил назад. В его руках был кожаный чехол с десятью метательными ножами — каждый из них был аккуратно вычищен, сбалансирован, немного потёрт, но всё ещё остёр. Чимин глубоко вдохнул, сжал один из ножей, прицелился — и бросил. Лезвие, свистнув, пролетело мимо, стукнувшись о кору дерева рядом. Он нахмурился, чуть разочарованный, но не удивлённый — давно не практиковался. Взял второй нож — снова промах, затем третий, четвёртый… Наконец, с пятой попытки, нож с глухим звуком вонзился в мишень. Он расправил плечи, сконцентрировался, и следующие пять бросков были куда точнее: каждый нож попадал в круг, а три из них — почти идеально в центр. Металл приятно дрожал в дереве, и это ощущение точного попадания возвращало уверенность. Чимин пошёл собирать те ножи, что упали мимо — нагибался, вытягивал их из травы, отряхивал. Вернувшись на линию броска, он встал чуть дальше, примерно на полтора метра от предыдущего положения. Снова поднял руку, прицелился и метнул. Лезвие вошло в дерево почти у самого края центра. Он улыбнулся. Почувствовал, как мышцы тела снова привыкают к знакомым движениям. Он подошёл к мишени, вытащил ножи, аккуратно уложил их обратно в чехол, снова отошёл назад и начал метать по новой, отрабатывая силу, угол и дыхание. Каждый бросок становился увереннее, тело вспоминало забытую технику. Спустя некоторое время, слегка запыхавшийся, но довольный, он вернулся в дом. Пройдя на кухню, он снова взял яблоко, нарезал его тонкими дольками, положил на тарелку и привычно посыпал солью. Присев за стол, он позволил себе немного отдыха, ощущая приятную усталость и лёгкое удовлетворение от возвращения к чему-то близкому и любимому. Чимин, сидя на диване с тарелкой солёных яблок, вдруг задумался. Он нахмурился, потянулся за телефоном и, не раздумывая, набрал номер Эллроя. — Алло? — быстро ответили на другом конце. — Слушай, Эллрой, — Чимин помолчал пару секунд, будто собираясь с духом, — а я вообще сексом заниматься могу? На другом конце повисла короткая пауза, затем врач спокойно ответил: — Лучше всего будет, если приедешь. Сделаем УЗИ, осмотрим — тогда точно скажу. Без лишнего риска. — Жди, через двадцать минут буду, — тут же отозвался Чимин, уже поднимаясь с места. — Ты же на мотоцикле. Едь осторожно, — Эллрой чуть повысил голос, зная, как Чимин бывает импульсивен. — Тогда полчаса, — бросил Чимин, закончив звонок. Он быстро отнёс тарелку в раковину и пошёл в спальню. Скинул пижаму, натянул ту самую чёрную кофту и штаны, которые собирался надеть для похода в магазин. Вылез в коридор, обулся и, не забыв надеть шлем, сел на мотоцикл, завёл двигатель и умчался по тихим улицам. Через полчаса он уже парковался у больницы. Не тратя времени, зашёл внутрь, поднялся по лестнице и постучал в кабинет Эллроя. Тот, как всегда, был собран и спокоен, жестом пригласил его внутрь. — Ложись, — сказал врач, доставая перчатки и гель. — Посмотрим, что там у нас. Чимин устроился на кушетке, закатал кофту, оголив живот. Эллрой мягко провёл пальцами по коже, прощупывая, а затем включил аппарат УЗИ и начал водить датчиком по округлившемуся животику. — Уже семнадцать недель, — сообщил он, с улыбкой глядя на экран. — Всё в порядке. Сердцебиение стабильное, малыш развивается хорошо. Можешь послушать, хочешь? Чимин кивнул, и в кабинете раздался быстрый, чёткий ритм крохотного сердца. Он замер, глядя на экран, где тенью двигалось крошечное существо. — А что насчёт секса? — наконец спросил он, не отводя глаз от изображения. Эллрой взглянул на него поверх очков: — Если нет болей, кровотечений, и ты себя чувствуешь нормально — можно. Просто аккуратно. Никаких жёстких нагрузок. И лучше, чтобы партнёр был… ну, внимательным. Чимин усмехнулся, но кивнул серьёзно. — Поза наездницы подойдёт? — вдруг спросил Чимин, глядя на Эллроя так, будто обсуждал погоду, а не интимные детали. Эллрой поднял бровь, чуть отодвинув датчик от его живота, и сдержанно усмехнулся: — Ну ты прям сразу в лоб… — пробормотал он, выключая аппарат и аккуратно откладывая прибор. Снял перчатки, стряхнул с пальцев каплю геля, и уже спокойнее добавил: — В теории — да, подойдёт. Эта поза даёт тебе контроль над глубиной и ритмом, а значит, меньше шансов на дискомфорт. Он посмотрел на Чимина чуть строже, с лёгким оттенком профессиональной заботы: — Но ты должен хорошо себя чувствовать. Прислушивайся к телу. Если почувствуешь давление, тянущую боль, тяжесть или что-то просто непривычное — сразу прекращай. Сейчас главное — не навредить ни себе, ни малышу. Чимин кивнул медленно, явно обдумывая услышанное, и на секунду взгляд его стал отстранённым. Он слегка погладил живот, и Эллрой, наблюдая за этим, вдруг сказал почти вслух: — Ты очень интересный омега, знаешь? Тебя ведь похитили, подстрелили, ты терял сознание — а ведёшь себя так, будто это прогулка по набережной была. — Нормально, — равнодушно ответил Чимин, словно это действительно не стоило особого внимания. Эллрой покачал головой: — Ты странный. — Мне нормально, — пожал плечами Чимин, слегка усмехнувшись. — Легко. И правда — в его голосе не чувствовалось ни пафоса, ни попытки произвести впечатление. Он просто говорил, как есть. — А что с тошнотой? — спокойно спросил Эллрой, поднимая взгляд от планшета, куда вносил последние данные с УЗИ. — Стало лучше? Чимин, сидевший на кушетке и лениво поправлявший край кофты, кивнул: — Когда ем то, что хочется — да, нормально. Главное, чтобы это были те сочетания, которые прямо тянет. Но… только если продукты сырые. — Сырые? — переспросил Эллрой, приподняв брови. — Угу, — небрежно подтвердил Чимин, словно говорил о чем-то совершенно обыденном. — Вот недавно ел сырое мясо. Эллрой резко замер. Его пальцы застыл на экране компьютера, и по выражению лица стало ясно — он уже готовился выдать целую лекцию с упрёками, предупреждениями и настойчивыми рекомендациями. Но в тот момент, когда он открыл рот… — Замороженное, — спокойно добавил Чимин, как будто нарочно выдержав паузу. Эллрой резко выдохнул, закатил глаза и опустил плечи, будто его только что вернули с грани инфаркта. — Боже, Чимин… — выдохнул он. — Ты так рассказываешь, будто я должен тут сразу скорую вызывать. Чимин усмехнулся, склонив голову набок: — Ну, я же сказал — нормально всё. Просто захотелось, вот и съел. Он посмотрел на врача с лёгким вызовом. — Замороженное, не свежее. Не переживай. — Я не переживаю, — буркнул Эллрой, снова уткнувшись в экран. — Я просто пытаюсь понять, ты специально меня на провокацию выводишь или это у тебя инстинкт такой — инфантильно-пугающий? Чимин пожал плечами, довольный собой, и медленно сполз с кушетки: — Удивлять — это мой стиль. — Да ты просто катастрофа, — пробормотал Эллрой, но с улыбкой. Чимин потянулся, поправляя край кофты, и с ленивой ухмылкой глянул на Эллроя: — Ну, я пошёл… развлекаться, — протянул он, словно между делом, будто не о таком уж важном сейчас говорил. Эллрой сразу оторвался от планшета, посмотрел на него внимательно и, как врач, и как человек, который уже знал, насколько Чимин может быть непредсказуемым: — Только давай осторожно, — строго, но мягко произнёс он. Чимин прищурился и с притворным покорством вздохнул: — Ну лааадно… как скажешь. — Чимин! — Эллрой нахмурился, но в уголках губ уже пряталась улыбка. — Никаких «ну ладно». А чёткое — «да, сэр, понял, буду хорошим», — сказал он, всё-таки не сдержав лёгкой насмешки в голосе. Чимин фыркнул, склонив голову набок: — Ладно-ладно, точно, да, — проговорил он, выпрямляясь и направляясь к двери. — Уж раз ты так настаиваешь. Эллрой вздохнул, но улыбка на его лице только расширилась: — Иди уже, катастрофа. Чимин вышел из кабинета врача с лёгкой пружинкой в шаге. Он чувствовал себя куда спокойнее — малыш был в порядке, и это снимало часть напряжения. Добравшись до парковки, он подошёл к своему мотоциклу, провёл ладонью по зеркалу, затем достал телефон и, не раздумывая, набрал знакомый номер. — Хочешь покататься на мотоцикле? — спросил он, как только Юнги ответил. — Конечно хочу, — прозвучал мгновенный, живой отклик, без капли сомнений. — Ты где? Дома или в участке? — уточнил Чимин, усаживаясь на байк. — Дома, — вздохнул Юнги. — Мне ещё много наверстать… родители пять лет провели в тюрьме, теперь всё на мне. Чимин ненадолго замолчал, улавливая в голосе Юнги нотки усталости и ответственности, затем тихо спросил: — Ты уверен, что хочешь поехать со мной? — Уверен, — последовал быстрый и уверенный ответ. Юнги завершил звонок и, не теряя ни секунды, направился к шкафу. Открыв его, он начал перебирать вещи, ища что-то удобное для поездки: в конце концов, с Чимином никогда не знаешь, куда он тебя заведёт. В итоге он выбрал свободную толстовку и тёмные джинсы. В этот момент раздался лёгкий стук в дверь. — Входи, — отозвался Юнги, обернувшись. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Чори — его мама. Она осмотрела его с головы до ног и прищурилась: — Ты куда-то собираешься? — На свидание, — не скрываясь, ответил он, поправляя капюшон на кофте. — С Чимином, надеюсь? — в голосе её прозвучала смесь любопытства и лёгкой надежды. Юнги усмехнулся: — Конечно с ним. Чори подошла ближе, опершись плечом о дверной косяк, и, чуть мягче, спросила: — А тебе Чимин действительно нравится? Или ты с ним из-за ребёнка? Юнги на секунду замер, потом сел на край кровати, задумчиво оглядываясь в сторону: — Я вообще недавно узнал, что он беременный. Как я раньше не заметил этого — не понимаю. Чори мягко кивнула: — Ну, если что-то хорошо скрыть… то можно ничего никогда не узнать. Она произнесла это почти шёпотом, как человек, который знал цену тайнам, а затем тихо вышла из комнаты, оставив сына в его мыслях — и в предвкушении встречи. Юнги услышал низкий, уверенный рёв мотора ещё до того, как увидел Чимина. Сердце внезапно забилось чуть быстрее. Он откинул штору, увидел знакомую фигуру в шлеме и сразу вышел на улицу. Под ногами хрустела гравийная дорожка, воздух был прохладным, и пахло бензином вперемешку с весной. Чимин, уже стоя возле мотоцикла, снял шлем и посмотрел на Юнги с лёгкой полуулыбкой: — Ну что, поехали? Юнги кивнул, но, подходя ближе, с сомнением посмотрел на Чимина: — А тебе вообще можно кататься на мотоцикле? — Да можно, — отмахнулся Чимин, как будто это само собой разумеющееся. — Я у врача только что был. Всё нормально. Садись сзади. Юнги на секунду замялся, глядя на мотоцикл, потом на живот Чимина — уже заметный, но не мешающий ему двигаться с прежней лёгкостью. — А как мне держаться? — спросил он, уже подходя ближе. — За живот точно нельзя… Чимин закатил глаза, но с мягкостью в голосе ответил: — Юнги, ты чего? Конечно, не за живот. Обними за талию, только аккуратно. Я тебе доверяю, если что — скажу, если неудобно. Юнги, всё ещё сдерживая лёгкую тревогу, забрался на мотоцикл позади него и осторожно обнял Чимина, положив руки чуть выше бёдер, оставляя живот вне прикосновения. — Ну держись крепче, будет весело, — сказал Чимин, надевая обратно шлем и включая зажигание. — Ты пугающе воодушевлён, — пробормотал Юнги себе под нос, но на губах уже играла улыбка. И мотоцикл срывается с места, унося их вдоль улицы, в шум ветра и запах дороги. Чимин уверенно выкручивал ручку газа, и мотоцикл плавно, но с нарастающей скоростью начал набирать ход. Ветер стал плотнее, прохладный и бодрящий, а деревья вдоль дороги размывались в зелёные полосы. Юнги почувствовал, как скорость увеличивается, и инстинктивно крепче обнял Чимина. Он держался не за живот — это было бы неправильно — а чуть выше, обхватывая грудную клетку, стараясь не мешать дыханию, но в то же время не отстать от упрямого всадника. Чимин был полностью в моменте — ветер в лицо, шум дороги, дрожь двигателя под телом. Он снова чувствовал себя так же, как тогда, в далёкие, почти забытые времена, когда отец ещё был жив. Отец учил его ездить на мотоцикле, смеялся, когда Чимин терял равновесие, и поправлял руль, пока тот не научился держаться уверенно. Эти воспоминания сейчас были тёплой тенью за спиной, как будто отец вновь где-то рядом. На очередном светофоре мотоцикл притормозил, мягко покачнувшись. Юнги, чуть выдохнув, сказал громче, чтобы его услышали через шлем: — Нам ещё долго ехать? Чимин чуть обернулся, уголки губ задорно дёрнулись вверх: — А что, тебе страшно? — голос был с ноткой вызова и лёгкой игривости. Юнги усмехнулся, сжимая руки чуть крепче: — Я просто не хочу выпасть из седла, потому что ты решил лететь как угорелый. — Расслабься, Юнги, — хохотнул Чимин. — Я знаю, что делаю. Просто держись — и доверяй. Юнги закатил глаза, но, прижавшись ближе, прошептал: — Тебе доверяю. Но если мы разобьёмся, я тебя с того света вытащу и ещё раз убью. — Справедливо, — рассмеялся Чимин и вновь рванул с места, словно им обоим не хватало скорости, свободы и этой тонкой грани между адреналином и воспоминаниями. Мотоцикл мягко замер на обочине лесной дороги, скрытой от чужих глаз. Вокруг стояли высокие деревья, воздух был напоён свежестью, смолой и тихим шелестом листвы. Лес словно дышал — спокойно и размеренно, в контраст к городской суете, от которой они только что уехали. Юнги огляделся и, вытащив шлем, прищурился: — Ты что, решил меня прибить за то, что я тебе нервы потрепал? Чимин, уже глуша двигатель, притворно удивился: — Ты что-то сказал? Юнги скосил на него взгляд и тихо фыркнул: — Нет, ничего. Чимин, ничего не отвечая, слез с мотоцикла и, даже не глядя по сторонам, прошёл чуть дальше и опустился прямо на траву. Он лёгкой ладонью провёл по поверхности земли, будто проверяя, действительно ли она настоящая. Потом просто закрыл глаза, вдохнув воздух так, словно пытался запомнить каждый его оттенок. Юнги стоял немного в стороне, наблюдая. Его глаза стали мягче, когда он смотрел на Чимина — тот был спокоен, почти умиротворён, и в этот момент Юнги увидел в нём человека, уставшего от всего вокруг. Через пару минут он всё же подошёл ближе и сел рядом. Не слишком близко — так, чтобы не нарушать личное пространство, но и не теряя ощущение присутствия. Прошло минут сорок. Тишина была неспешной и полной — не гнетущей, а наоборот, дающей возможность отдохнуть и побыть собой. Чимин вдруг медленно поднялся и, потянувшись, сказал, почти шепотом: — Поехали домой. Юнги кивнул, легко улыбнувшись: — Хорошо. Он не спрашивал, зачем они приехали. Не стал лезть с выводами или советами. Просто встал, отряхнулся и пошёл за Чимином.