Как братья Пак стали убийцами

Несколько дней спустя, в шумном аэропорту Сеула стоял Чимин. На нём были свободные тёмные брюки, чёрная облегающая кофта, которая подчёркивала стройную фигуру, и тонкая серебряная цепочка с подвеской — маленькой летучей мышью, у которой в глазах мерцали красные рубины. В этот момент к нему подошёл мужчина с камерой — фотограф. Он вежливо, но настойчиво спросил на корейском: — Когда выйдет Пак Чимин? Чимин чуть не рассмеялся от неожиданности, но быстро взял себя в руки. Он ответил на чистом английском, улыбаясь с лёгкой иронией: — Sorry, I don’t understand what you’re saying. (Извините, я не понимаю, что вы говорите) Фотограф удивлённо поморщился, попробовал повторить вопрос, но Чимин уже спокойно повернулся и направился к выходу из аэропорта. У выхода его уже ждал на машине Альт. Чимин сел на переднее пассажирское сиденье, плавно прикрыв за собой дверцу. Секунда тишины — и он устало откинулся на спинку, прикрыв глаза на миг. Альт скосил на него взгляд, завёл двигатель, и машина мягко покатилась прочь от аэропорта. — Почему Юнги и ребёнок не прилетели? Чимин чуть приподнял веки, но не ответил. Альт усмехнулся, не дожидаясь. — Ребёнка у свекрови оставил, — сказал он с лёгкой улыбкой. — А Юнги… убил и закопал возле дома. Да… Чимин? Чимин резко повернул голову, уставившись на него с прищуром. Пауза повисла в воздухе. — Я с мужем бы так не поступил, — спокойно произнёс он, без улыбки. Альт хмыкнул, не сбавляя скорости: — Охотно в это верю. Чимин повернулся обратно к лобовому стеклу, но в его голосе появилась ледяная нотка: — А вот своего друга закопать легко могу. — Всё-всё, — быстро заговорил Альт, будто обороняясь. — Молчу. Ты ж знаешь, у меня язык — враг мой. На мгновение в машине воцарилась тишина, нарушаемая только шумом шин по асфальту. — Как подготовка к свадьбе? — наконец спросил Чимин, когда тишина затянулась слишком надолго. Альт закатил глаза, но с усмешкой: — Тайн два раза чуть не убил меня. Один раз — за цветы. Я выбрал классические белые, а он сказал, что это слишком «траурно». Второй — за цвет салфеток. Ты знал, что «приглушённый лавандовый» и «дымчатая сирень» — это разные цвета? А я вот не знал. — И что в итоге? — с интересом спросил Чимин, чуть повернув голову. — В итоге я просто сказал «да, милый» и позволил ему всё выбрать самому. Это спасло мне жизнь. Наверное. — Мудро, — хмыкнул Чимин. — Куда едем? — спросил Альт, глянув в зеркало заднего вида и перестраиваясь. — Домой, — спокойно ответил Чимин. — Супер, — с облегчением выдохнул Альт. — Отвезу тебя прямо туда, и не придётся тащиться четыре часа потом. А то если бы ты остался в Сеуле, это было бы неудобно. Домой поздно ехать, плюс пришлось бы возвращаться почти ночью и как-то задобрить Тайна. А это, скажу тебе, совсем не просто. Чимин усмехнулся, глядя в окно: — Как будто Тайн у тебя такой злой. — Да нет, — мягко возразил Альт, и в голосе его прозвучала почти нежность. — Он не злой. Он очень хороший. Просто… иногда слишком серьёзный. Особенно когда дело касается организации. И ещё… я правда очень сильно его люблю. Чимин чуть повернул голову, взглянув на Альта с легкой полуулыбкой. — Тогда всё понятно. Он потянулся, устраиваясь поудобнее в кресле, и закрыл глаза. — Я посплю. Нам ехать четыре с чем-то. Разбуди, когда будем рядом. — Конечно, — с лёгкой усмешкой ответил Альт. — Отдыхай, принц. Я тебя довезу в целости и сохранности. Машина мчалась по скоростному шоссе, оставляя за собой огни большого города, а внутри салона воцарилась приятная тишина, наполненная ровным гулом дороги и спокойным дыханием Чимина. Через несколько часов пути, когда серое небо начинало окрашиваться в предзакатные тона, Альт вдруг резко выкрикнул: — ААА! Чимин дёрнулся, просыпаясь, и тут же сжал кулак. — Ты с ума сошёл?! — рявкнул он, протирая глаза. — Бедные мои уши! Альт фыркнул, не отрывая взгляда от дороги: — Я ж не собирался тебя трогать, чтобы разбудить. Ты бы меня в нокаут отправил — у тебя же рефлексы как у оперативника. А я, между прочим, за рулём! Чимин потянулся, зевнул и, прищурившись, взглянул в окно: — Ну что ж, мы в правильном направлении. А теперь — в полицейский участок. Альт тут же захлопал глазами, чуть не промахнувшись с поворотом: — В участок?! Чимин, ты что, полиции сдаться решил? Тебя же на пожизненное упекут. Если не смертная казнь. — Не смешно, — лениво бросил Чимин. — Мне просто нужно, чтобы ты остановился рядом. Там кое-что спрятано. Надо забрать, пока не нашёл кто-то другой. Альт выругался себе под нос, но всё же сбросил скорость и кивнул: — Надеюсь, это не труп. Или хотя бы не целиком. — А если это труп? — лениво протянул Чимин, глядя в окно. Альт скосил на него взгляд и фыркнул: — Будет сложно, конечно. Возле полицейского участка труп забрать незаметно — задачка ещё та. Он где хотя бы? За зданием или прямо у входа? — Не труп, — отмахнулся Чимин, — улика. Дневник тёти. Там написано, почему она заказала убийство моих родителей. Альт мигом посерьёзнел, сжал руль крепче: — …Ты серьёзно? — Полиция его перевозит. Сегодня последний день, когда я могу его найти. Детектив потерял улику по неосторожности. — Чесан помог, да? — тихо спросил Альт. — Да, — коротко кивнул Чимин. Альт резко нажал на газ, и машина рванула вперёд. Они подъехали к полицейскому участку, парковка была наполовину пуста. Чимин огляделся, потом указал подбородком на переулок сбоку: — В самом дне мусорки. Пойди, забери. Альт застыл: — Серьёзно? — У тебя перчатки на руках, — невозмутимо напомнил Чимин. Альт с кислой миной начал снимать одну: — Тогда иди сам. — Эй, я — рожавший омега. Обо мне надо заботиться. Альт цокнул: — Пусть о тебе Юнги заботится. Во-первых, он твой альфа. Во-вторых, эти роды были год назад, ты прекрасно восстановился. Чимин хитро прищурился: — А если я прямо сейчас позвоню Тайну и скажу, что видел тебя с кем-то в подворотне? Он точно легко додумает остальное сам. Альт выругался сквозь зубы и распахнул дверцу: — Всё, всё, иду я за твоим дневником, шантажист проклятый. Альт вернулся к машине с мрачным лицом и пакетом в руках. Его рубашка была измазана, а по рукаву стекала мутная жидкость с приторным запахом — похоже, испорченный сок или какая-то гадость из мусорки попала на него. — Фу, блин, — буркнул он, открывая дверцу. — Ты мне должен новый костюм. — Пришлю как свадебный подарок, — невозмутимо отозвался Чимин и потянулся за пакетом. — Держи, — сказал Альт, протягивая находку. — Спасибо. Я у себя дома открою. Хочу прочитать его в одиночестве. Альт посмотрел на него с прищуром: — Ты серьёзно хотел меня подставить перед Тайном? — Нет, я пошутил, — сказал Чимин, склонив голову чуть в сторону. — Просто ты так выразительно возмущался. Не удержался. Альт раздражённо выдохнул и завёл машину. Пока та тронулась с места, Чимин достал телефон и набрал номер. — Привет, — отозвался Тайн. — В чём дело? — Альт мне очень помог, — сказал Чимин тоном паиньки. — И… пожалуйста, не злись, но он сейчас поедет в отель. — Нет! — тут же заорал Альт, поворачиваясь к нему. — Не верь ему! Я не еду в отель! — Он в мусорке копался, Тайн, — спокойно продолжил Чимин. — Теперь воняет. На другом конце послышался сдержанный смешок: — Передай Альту, чтобы хорошо отмылся и не пахнул. — Что он сказал? — подозрительно спросил Альт. — Сказал, чтобы ты хорошо отмылся от запаха, — с невинной улыбкой произнёс Чимин. Альт свернул с главной дороги, и машина мягко покатилась по узкой лесной тропе, окружённой темнеющими деревьями. Ветви касались окон, скользили по корпусу машины, будто прощались с ними. Где-то вдалеке каркнула ворона. — Ты точно хочешь остаться здесь? — спросил Альт, чуть сбавляя скорость, пока впереди не показался дом — уединённый, утопающий в тени сосен. — Уверен, — спокойно сказал Чимин, глядя в темнеющее небо. Альт притормозил у крыльца, и Чимин открыл дверь машины. — Хорошего вечера, Альт, — сказал он, выходя, и запах хвои тут же ударил в лицо. — Не забудь прочитать дневник, — буркнул Альт, не выключая двигатель. К Чимину уже направлялся Ли Джун, в тёмной куртке. Он остановился перед Чимином и почтительно поклонился. — Господин Пак, охране оставаться или уехать? — Пусть остаются, — ответил Чимин. — Я ненадолго. Он зашёл в дом, запах древесины и слегка выветрившихся ароматов сразу напомнил о прошлом. Поднимаясь по лестнице, Чимин провёл пальцами по перилам, по которым когда-то быстро спускался, придерживаясь за живот. Сейчас в доме было тихо. Их малыш — с бабушкой в Америке. — Осталось всего два дня… — прошептал Чимин, входя в свою старую спальню. — Потом обратно. Он бросил взгляд на пакет в руке, всё ещё с дневником внутри. — Прочитаю сегодня, — тихо сказал он. Чимин устроился в мягком кресле у окна, положив дневник на колени. В доме царила тишина, нарушаемая лишь шумом ветра за окнами и лёгким потрескиванием старых досок под тяжестью времени. Он глубоко вдохнул, словно настраиваясь, и открыл потрёпанный кожаный переплёт. Первые страницы были исписаны аккуратным, строгим почерком. Он медленно читал строки, вглядываясь в слова, которые больше походили на ядовитое признание: «Она не достойна была выйти замуж за парня, который нравился мне. Мало было этого, так ещё и родила ребёнка, а я… я не могла забеременеть. Не хватало, чтобы она была счастливее меня. Так и её бизнес начал расти, а мой… провалился, развалился, сгорел, как моя надежда». Чимин сжал пальцы. Страницы хрустели, когда он переворачивал их, чувствуя, как гнев нарастает в груди. «Найк — бесплодное ничтожество. Если бы не наш совместный семейный бизнес, я бы уже давно избавилась от него. Но этот придурок слишком много где светил лицом. Люди подписывали контракты просто из-за его присутствия. Он был полезен. Как он мне надоел». Чимин смотрел в слова, как в пропасть. Каждая строчка дышала ненавистью и злостью, как будто она захлестнула тётю и вытравила из неё всё человеческое. «С меня хватит этой семейной идиллии. Я послала троих — троих, чтобы убрать её и его. Этот парень не должен был выбрать её. Он должен был быть со мной. Но теперь… теперь она исчезнет. А ребёнка я заберу себе. Он будет моим. Моя компенсация. Моя победа». У Чимина задрожали пальцы. Он пролистал до последней страницы — вся она была исписана, как манифест безумия. Ни капли раскаяния. Ни одного упоминания о любви, ни одной доброй мысли — только зависть, ненависть, жажда разрушения. Женщина хотела не просто мести — она хотела чужой жизни, как своей. Он тихо выдохнул, уставившись в огонь зажигалки, которую достал из ящика тумбы. — Зависть… — прошептал он, — худшее, что может сожрать человека изнутри. Пламя лизнуло край страницы, и дневник зашипел, как будто сама Хва Ён пыталась закричать через обугленные слова. Чимин смотрел, как страницы превращаются в пепел, и только одна мысль стучала у него в голове: А что бы она сделала, узнай, что у сестры были близнецы? Что не один, а два ребёнка… Она бы точно сошла с ума ещё раньше. Он опустил взгляд. Он частично мог её понять. — Но это были мои родители, — тихо сказал он. — Мои. Ты убила их. И за это я тебя никогда не прощу. Чимин смотрел на горящие страницы… но вдруг с резким жестом отбросил дневник в сторону. Он упал на пол с глухим шлепком, распахнувшись на середине — пепел осыпался из обгоревших краёв. Не задумываясь, Чимин встал, подошёл и со всей силы наступил на него. Ещё раз. И ещё. Бумага трещала под подошвой. Когда злость наконец отступила, он молча подошёл к кровати, сел на край, провёл ладонью по лицу… а потом сдался и плюхнулся на спину. Потолок расплывался в глазах — всё тело ныло от усталости. Он даже не заметил, как заснул, не переодевшись, не накрывшись — просто провалился в тяжёлый, непробуждающий сон. Утреннее солнце прорезало тишину спальни и ударило Чимину прямо в лицо. Он сморщился, поморгал и с трудом открыл глаза. Всё было непривычно тихо, пусто, холодно. Он сел на постели, провёл рукой по голове, вспоминая, где находится. Затем встал, натянул рубашку и спустился по лестнице. На кухне всё было так же, как и вчера — чисто, но пусто. Он открыл холодильник — пусто. Как раз в этот момент раздался стук в дверь. Чимин замер, потом осторожно подошёл и заглянул в глазок. За дверью стоял Ли Джун — с ровным лицом, в руках у него был плотный пакет. — Доброе утро, господин Пак, — вежливо сказал он, протягивая пакет. — Я подумал, что вы могли быть голодны. — Спасибо, — тихо ответил Чимин, принимая пакет и прикрыв за собой дверь. Он прошёл на кухню, поставил пакет на стол и достал продукты. Там было уже приготовленное мясо, пара контейнеров с закусками, бутылка воды и даже немного фруктов. Без лишних слов он сел за стол и начал есть, чувствуя, как еда наконец возвращает ему силы. Чимин вышел из дома ранним утром. Лес всё ещё дремал, утопая в лёгком тумане, а в воздухе стояла прохлада, от которой немного зябли руки. Но солнце уже начало медленно подниматься над верхушками деревьев, окрашивая всё вокруг в нежные золотистые тона. Он стоял на крыльце, глубоко вдохнув влажный, чистый воздух, когда с другой стороны дома появился Ли Джун. Он, двигался спокойно, внимательно следя за выражением лица Чимина. — Что-то случилось? — спросил он, подойдя ближе. — Мне нужна машина. Сейчас, — коротко ответил Чимин, не глядя на него. Его голос был тихим, но твёрдым. Ли Джун молча кивнул, полез во внутренний карман куртки и протянул ключи. — Возьмите. Есть одна, стоит за домом. Полный бак, всё в порядке. Чимин кивнул, принимая ключи, и, не говоря ни слова, пошёл в сторону машины. Он сел за руль, захлопнул дверь и на несколько секунд просто сидел, обхватив руль обеими руками, глядя в лобовое стекло. Никакой музыки, никакого радио. Он завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. Лесная дорога стелилась перед ним, как длинная лента, и только шорох шин по гравию нарушал утреннюю тишину. Он остановился у небольшого цветочного магазина на окраине города. Колокольчик у двери цветочного магазина звякнул, когда Чимин вошёл внутрь. В помещении стоял густой аромат свежесрезанных цветов, смешанный с легкой прохладой. За прилавком стояла пожилая женщина в фартуке, внимательно составлявшая букет. — Доброе утро, — кивнул он и направился к витрине. — Мне нужны розы и хризантемы. Продавщица подняла голову. — Молодой человек… ещё не время. Вы ошиблись. По заказу цветы должны быть готовы через четыре дня, как всегда. — Я знаю, — тихо ответил Чимин, глядя на белые лепестки. — Но мне нужны цветы сейчас. На лице женщины отразилось понимание. Она на миг замерла, затем кивнула и начала аккуратно собирать букет. — Понятно… — сказала она мягко. — Тогда как быть с тем заказом, что через несколько дней? Оставить его? — Да, — кивнул Чимин. — Пусть будет две пары цветов. Эти — сейчас. Вторые заберут… как обычно. — Хорошо, — сказала она, заворачивая свежие цветы в мягкую обёртку. — Тогда всё будет готово, как вы сказали. — Спасибо, — сказал Чимин и аккуратно положил цветы в машину. Дорога к кладбищу была короткой, но каждый метр будто тянулся вечность. Когда он дошёл до нужного участка, сердце стучало слишком громко. Перед ним были два памятника — простые, строгие, с выгравированными именами родителей. Он присел, поставил цветы и начал осторожно протирать камень от пыли и налёта. — Я отомстил за вашу смерть, — тихо произнёс он, голос его был хриплым. — Всё закончилось. Теперь я буду жить… жить по-настоящему. С ребёнком. С мужем. Он провёл рукой по прохладному граниту. — Мам, ты всегда говорила, что хорошие люди есть — я нашёл их. Отец, спасибо вам за всё. За то, что не подавили во мне мой стержень, за то, что я остался доминантным, даже будучи омегой. Вы сделали меня сильным. Я обещаю… я буду счастлив. На миг повисла тишина, только ветер раскачивал листву над головой. Чимин достал из букета две чёрных розы. Осторожно взяв их за шипы, он прошёл по аллее до самого конца кладбища. Там, в самом дальнем углу, стояли две плиты. Солнце почти не пробивалось сюда, и мрамор казался особенно холодным. Он бросил по розе на каждую из могил. — Вот теперь я выиграл, — сказал Чимин, глядя на надписи: Пак Хва Ён Пак Найк Он посмотрел ещё раз. Тётя ненавидела розы. А особенно — чёрные. Он узнал это из дневника: ненависть к шипам, к мрачному цвету. Он знал, что это будет последней иглой, хоть и запоздалой. Чимин обернулся, собираясь уходить… но задержал взгляд на плите Хва Ён. «Я бы закопал их у реки…» — пронеслось у него в голове. — «Но одна кровь с мамой не даёт мне это сделать. Убить? Да. Заказать убийство в тюрьме? Возможно. Но похоронить нормально… пришлось. Только ради мамы». Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь. Шаг за шагом, он уходил прочь — из прошлого. Чимин сел в машину и аккуратно закрыл за собой дверь. Тишина вновь окутала его, и только слабое шуршание листвы за пределами машины напоминало, что мир всё ещё живёт своей жизнью. Он положил руки на руль, глубоко вдохнул, собираясь с мыслями… как вдруг в кармане зазвонил телефон. Он вытянул его, взглянул на экран — Юнги. — Алло, — ответил он спокойно. — Ты где? — голос Юнги звучал привычно устало, но в нём была лёгкая радость. — Когда ты уже возвращаешься в Портленд? — Сегодня самолёт, — коротко ответил Чимин, глядя в окно. — Завтра утром я буду. На том конце раздался тихий вздох облегчения. — С малышом уже заждались тебя, — с мягкой улыбкой проговорил Юнги. — Он вчера плакал, говоря папа гте гте Чимин чуть прищурился. — Тогда я заеду, куплю булочек для Чори, — тихо сказал он. — Тех, что она любит с кунжутом. — Обожает, — рассмеялся Юнги. — Я передам маме, что ты привезёшь. — Обязательно передай. — Мы тебя ждём, Чимин, — мягко сказал Юнги. Связь оборвалась, но Чимин ещё несколько секунд держал телефон в руке, прежде чем положить его на пассажирское сиденье. Он включил зажигание, и машина плавно выехала от кладбища. К Юнге и его любимому малышу Чию.