Как братья Пак стали убийцами

Чимин сидел на мягком ковре в гостиной, поджав ноги под себя. Его пальцы лениво перебирали страницы книги, но глаза всё чаще отрывались от текста, следя за стремительным движением маленького Чию. Малышу недавно исполнился год, и он только начал уверенно ходить, но уже носился по комнате с такой энергией, словно пытался обогнать ветер. Чию с визгом радости пробежал мимо кресла, зацепился за плед, едва не упал, но ловко восстановил равновесие и, громко засмеявшись, побежал дальше. Его ножки топали по полу, а ручки то и дело махали в воздухе, будто он собирался взлететь. — Осторожнее, Чию, — мягко предупредил Чимин, не отрываясь от наблюдения. Он отложил книгу в сторону, прислушиваясь к каждому звуку. Мальчик заметил открытую дверь на задний двор и с радостным визгом рванул туда, оставляя за собой шлейф детского смеха. Но вместо того чтобы выбежать на улицу, он вдруг остановился у линии деревьев, росших недалеко от дома. Маленькие ножки шуршали по траве, и он с важным видом начал что-то собирать у самых корней. Чимин приподнялся, опершись на руки, чтобы лучше видеть, но не вмешивался — просто наблюдал с нежной улыбкой. Через пару минут Чию, весь в пыли и с листьями в волосах, вернулся обратно. Он осторожно держал в ладошке несколько тонких, зелёных травинок, словно нечто бесценное. Подбежав к Чимину, он остановился, торжественно вытянул руку вперёд и серьёзно сказал: — Воть, папа! Чимин наклонился, принял подарок с трепетом, будто это был самый важный букет в его жизни. — Спасибо, мой хороший, — прошептал он, прижав травинки к сердцу. — Это для меня? Чию гордо кивнул, сияя от радости. Чимин потянулся и обнял малыша, прижав его к себе, чувствуя, как тот пахнет солнцем, травой и детским счастьем. — Ты мой маленький волшебник, — прошептал он, целуя мягкие волосы сына. Чию снова выбежал во двор, с серьёзным выражением на лице, будто отправился в важную экспедицию. Его крошечные ножки топали по мягкой траве, пока он сновал между деревьями, внимательно всматриваясь в землю, что-то раздвигая, поднимая, сравнивая. Он был сосредоточен, как настоящий исследователь, решивший найти самое лучшее сокровище для своего папы. Чимин тем временем снова устроился на ковре, приоткрыв книгу, но почти не глядя в неё — его взгляд всё равно то и дело возвращался ко двору, где мелькала светлая макушка сына. В этот момент тихо отворилась дверь и на пороге появилась Чори — бабушка Чию. Её лицо озарилось тёплой улыбкой, когда она увидела Чимина. — Как ты себя чувствуешь, Чимин? — спросила она, присматриваясь к нему внимательно. — Очень устал? Чимин покачал головой и мягко улыбнулся: — Нет, не очень. — А что ты тут делаешь? — спросила она, подходя ближе. — Книжку читаю… и за Чию слежу, — ответил он, повернув голову к окну, где малыш возился у дерева. — Он вот… принёс мне подарок, — добавил Чимин и указал на небольшой пучок травы, аккуратно разложенный на краю стола. Чори хмыкнула с нежностью: — Ах, какой заботливый мальчик у нас. И тут дверь снова отворилась, и вбежал Чию. В его руке был маленький полевой цветок — чуть помятый, но яркий и явно выбранный с любовью. Завидев Чори, он радостно воскликнул: — Ба-ба! Воть! Он быстро подбежал к бабушке, вытянув руку с цветком. Чори присела на корточки, оказавшись на уровне внука, и с мягкой улыбкой посмотрела на него: — Какой красивый цветочек, Чию. Но ты ведь папе его принёс, правда? Отдай его папе, а мне принесёшь потом, если захочешь. Чию серьёзно кивнул, как будто понял всю важность момента, и торжественно подошёл к Чимину, протягивая ему цветок. Чимин, растроганный, принял его с той же нежностью, с какой хранил бы самое дорогое украшение в мире. — Спасибо, мой хороший, — прошептал он и обнял сына, ощущая, как маленькие ручки сжали его в ответ. Чори поднялась с пола и, отряхнув колени, прошла к кухонной стойке. В руках у неё была большая сумка-холодильник. — Я тут принесла тебе суп с водорослями, — сказала она с улыбкой и поставила термос на стол. — И вот, нарезанное сырое мясо, свежее, как ты любишь. Чимин приподнялся, вытянувшись к столу, и широко улыбнулся: — Чори, ты лучшая! Чори хмыкнула с удовлетворением и протянула ему чистые палочки: — Вот, ешь пока свежее. Только аккуратно, оно ещё прохладное. Чимин сразу схватил несколько ломтиков мяса, положил их на язык и закрыл глаза от удовольствия. Сочный, мягкий вкус разлился по рту. — Великолепно… — с чувством произнёс он. — Просто невероятно… Чори тем временем уселась рядом и с гордостью пояснила: — Я нашла новый магазин, у них мясо просто шикарное. А потом поехала на ферму сама, всё проверила. Животные там в отличных условиях, мясо можно есть сырым — никаких сомнений. Чимин с полным ртом кивнул, потом проглотил и сказал с искренней теплотой: — Ты лучшая свекровь на свете. Честно. Чори покачала головой, но в её взгляде было заметно, как ей приятно слышать это. Чори с улыбкой посмотрела, как Чимин с аппетитом уплетает сырое мясо, и ободряюще махнула рукой: — Ешь, ешь, пока свежее. Чимин с удовольствием взял очередной ломтик, положил на язык и снова прикрыл глаза от удовольствия, медленно пережёвывая. Вкус был идеален — такой, как он любил. Он уже хотел поблагодарить Чори ещё раз, но в этот момент в комнату с грохотом вбежал Чию. Малыш, слишком разогнавшись, споткнулся у самого порога и с глухим шлепком упал на живот. Несколько секунд была тишина, а потом послышался тревожный всхлип. Чимин тут же вскочил с места и бросился к сыну, испуганно воскликнув: — О боже, Чию! Всё хорошо? Ты не ушибся? Малыш поднял голову, посмотрел на Чимина и, увидев тревогу на лице папы, расплакался — громко, взахлёб, будто только сейчас понял, что с ним произошло. — Так, так, — вмешалась Чори, вставая с места. — Не поднимай панику, Чимин. Он ведь не от боли, а от твоей паники расплакался. Дети очень хорошо это чувствуют. Чимин остановился, сев на корточки рядом, и виновато посмотрел на Чори. — Когда я только стала мамой, — продолжила она, подходя ближе, — и Юнги упал в саду или Динья немного поцарапала колени — я тоже начинала паниковать. Кричала, бежала, поднимала шум. Муж тогда выбегал из кабинета, думая, что случилось что-то страшное. А дети плакали… не от ушибов, а от того, что мы с мужем начинали суетиться. Она ласково погладила Чию по спине и мягко сказала: — Чию, садись. Всё хорошо. Малыш, немного всхлипывая, сел на ковёр, уткнувшись в колени. Чори осмотрела его с ног до головы и спокойно сказала: — Смотри, Чимин, ничего не случилось. Ни ссадины, ни крови. Просто испугался. Чимин внимательно посмотрел на сына и облегчённо вздохнул. Малыш уже не плакал, а тихо наблюдал за взрослыми, прислушиваясь к их спокойным голосам. — Он меня просто напугал, — выдохнул Чимин, всё ещё переживая. Чию, будто поняв, что всё действительно в порядке, резко вскочил на ножки и, забыв о падении, побежал обратно на улицу — к своим любимым деревьям, будто ничего и не было. Чори, глядя, как Чию снова с радостным визгом выбегает во двор, вздохнула с лёгкой улыбкой и обернулась к Чимину: — Если что, ты зови меня, — сказала она с мягкой уверенностью. — Я уже спец по детским травмам. Чимин удивлённо посмотрел на неё, а она, усаживаясь обратно, начала рассказывать: — Один раз Юнги упал прямо передо мной. Просто шёл по двору, и — бах! — грохнулся. Я тогда так испугалась, что сразу вызвала скорую. А они приехали, осмотрели и сказали: «Да он просто на солнце долго побыл, перегрелся, вот и слабость». С ним всё в порядке было, только воды попить и в тень. Она покачала головой с лёгкой усмешкой, вспоминая: — А потом была история… Динья как-то гвоздём себе ногу пробила. Господи, я тогда чуть сознание не потеряла! Хорошо, что моя мама рядом была. Она меня успокоила и помогла с первой медицинской помощью. Спокойно так, чётко. Я смотрела и думала — вот так надо реагировать. Чори обернулась к Чимину и серьёзно добавила: — Главное — когда ребёнок поранится, сначала посмотреть, что там вообще. Иногда — вообще ничего. А если взрослый начнёт паниковать, то и ребёнок от этого начнёт плакать. Не от боли, а от страха. Она на секунду задумалась, потом с лёгким хмыканьем продолжила: — В следующий раз, когда Юнги уже постарше был, катался на роликах и рухнул на асфальт — в кровь колени и локти… Я уже всё, спокойная. Села рядом, промыла, перекисью обработала, пластырь налепила — и всё. Ни одной инфекции не было, всё зажило. И главное — он вообще не заплакал. Потому что я сама ни на секунду не занервничала. Она посмотрела на Чимина и добавила с доброй улыбкой: — Дети очень чуткие. Им главное — видеть, что взрослые рядом и знают, что делать. Тогда и им не страшно. Чимин кивнул, усмехнувшись, и пробормотал: — Хорошо, если что, буду звать тебя, тут недалеко. Ты ж через дом живёшь. Чори удовлетворённо кивнула: — Вот именно. Поэтому — зови. Помогу сразу, не задумывайся. Чимин повернулся к столу, взглянув на цветок, который ему подарил Чию, и, вздохнув, сказал: — Я и сам могу рану обработать, не в этом дело. Просто… в тот момент, когда ребёнок ранится, сердце сжимается. Его так жалко. Хочется обезопасить от всего… Чори тут же отмахнулась рукой, почти рассмеявшись: — Забудь об этом! Это невозможно! Ребёнок будет раниться бесконечно. Он живой. Он будет лазить везде, где только можно и даже где категорически нельзя. Она сделала паузу, потом с хохотом добавила: — Ты бы видел, в каком мы были ужасе, когда в двенадцать ночи с фонариком нашли нашу семилетнюю Динью на крыше! Стоит такая, довольная, волосы развеваются, звёзды разглядывает! Мы с мужем чуть инфаркт не получили! А она — как ни в чём не бывало: «Я просто посмотреть хотела, как небо вблизи выглядит». Чори покачала головой, улыбаясь: — Так что привыкай. Это только начало. Чимин округлил глаза, от удивления чуть не выронив палочку с куском мяса: — А как она туда вообще попала? — спросил он, хмурясь. — Я сомневаюсь, что там была лестница, которая бы прямо вела на крышу… особенно когда в доме есть дети. Чори всплеснула руками и выразительно закатила глаза: — Вот именно! Там не было никакой лестницы! — Она сделала паузу, подчеркнув каждое следующее слово. — Она залезла через камин. КА-МИН, Чимин! Чимин застыл, уставившись на неё: — Через… камин?.. — медленно переспросил он. — Ты шутишь. — Нет! — Чори всплеснула руками. — Серьёзно! Мы думали, что он наглухо закрыт. А она как-то вытащила решётку, влезла внутрь и пролезла наверх. До сих пор не понимаю, как она туда уместилась. — Да она у тебя просто альпинистка, — пробормотал Чимин, всё ещё потрясённый. — Через камин… — Вот и я о том же, — с видом ветерана сказала Чори. — С детьми надо быть готовым ко всему. Чимин закончил есть мясо и, довольно улыбнувшись, провёл рукой по животу. — Ох… как же вкусно было, — пробормотал он и поднялся со стула. Он прошёл обратно в гостиную и снова опустился на диван, с облегчением откинувшись на подушки. Через мгновение к нему присоединилась Чори, устроившись рядом. — Я собираюсь готовить кимчи, — сказала она с живостью, чуть повернувшись к нему. — Если хочешь, приходи. Вместе будем делать. А с Чию — пусть Санхо посидит. Он всё равно дома будет. Чимин усмехнулся, повернув голову к ней: — Да, это будет интересно. Я приду. Он на мгновение задумался. — А когда будешь делать? — Я уже капусту в воду положила, с солью, — пояснила Чори. — Пусть ночь полежит, а завтра уже можно будет готовить. — Если буду себя нормально чувствовать, — кивнул Чимин, — обязательно приду. Чори кивнула в ответ, и на её лице появилась мягкая, тёплая улыбка: — Если вдруг что — приноси внука. Или позови меня — приду, заберу. Отдам мужу. — А у него разве работа не началась? — удивлённо спросил Чимин. — Он же обратно вернулся начальником полиции. Чори хмыкнула: — Я бы не сказала, что он сильно вернулся, — усмехнулась она. — Он, конечно, начальник, ездит туда, да. Но сидит там нечасто. Юнги теперь туда чаще ходит, он его посылает. Чимин приподнял брови: — Да, это я заметил, а Юнги мне обещал, что он с полиции уйдёт. Чори махнула рукой: — Уйдёт он с неё… Наверное. — Она фыркнула. — А то мой муж будет всё время дома сидеть. — А разве ты не любишь своего мужа, Чори? — с лёгкой улыбкой спросил Чимин. Чори покачала головой и вздохнула: — Да не в этом дело. Просто Санхо дома скучно. Если внука на руках нету, или если мы не обсуждаем какую-нибудь книгу, или сериал, или новости — ему всё наскучивает. Он привык к движению, к делам. Она немного замолчала, а потом добавила: — Когда он сидел в тюрьме пять лет, он тосковал по работе, как по дому. А сейчас — вроде бы дома, но сам себе не признаётся, что соскучился. Чимин с интересом наклонился чуть вперёд: — То есть ты хочешь сказать, что он просто пытается себя обмануть? Чори усмехнулась: — Именно. Но уже почти сдаётся. Скоро, глядишь, и вернёт тебе твоего мужа. Полностью. Чимин вдруг услышал знакомый рингтон со своего телефона. Он оторвался от разговора с Чори и оглянулся в сторону кухни, где лежал его мобильник. Рингтон продолжал играть — мелодия для международных звонков. Он подошёл и взял телефон в руки. На экране высветилось имя: Чесан. Лицо Чимина тут же озарилось лёгкой улыбкой. Он нажал на зелёную кнопку и поднёс телефон к уху. — Алло? — Чимин, — на другом конце послышался уверенный голос Чесана. — У меня для тебя новости. — Что случилось? — насторожился Чимин. — Я нашёл дневник твоей тёти. В уликах. Он восьмилетней давности. На несколько секунд повисла тишина. — Восьмилетней?.. — переспросил Чимин, глядя в никуда, словно прокручивая в голове даты. — Значит, там может быть написано… почему она убила моих родителей? — Я не знаю, — ответил Чесан. — Я не открывал его. Официально это улика. Но если что… я могу его где-то «потерять». А ты — «найти». Чимин медленно опустился на край дивана, сжимая телефон в руке. — Ты не можешь мне его просто отдать через человека? — спросил он с надеждой. — Нет. Если передам так — уволят. Это серьёзно. Но если ты его сам найдёшь — это уже другое дело. — Я буду тебе очень благодарен, если ты так сделаешь. — Только нужно поторопиться, — добавил Чесан. — Эти улики перевозят в другой архив. В другое место. — Когда? — быстро спросил Чимин. — Через четыре дня. — Я прилечу. В Корею. На том конце послышалось одобрительное хмыканье. — Жду тебя. Чимин усмехнулся: — А твой жених не будет ревновать? — Нет, не будет, — спокойно ответил Чесан. — Хорошо. Тогда я найду билеты из Портланда в Сеул. Максимально быстро, насколько смогу. — До встречи, Чимин. — До встречи, Чесан. Чимин, положив трубку, несколько секунд сидел в тишине, уставившись в одну точку. Мысли метались в голове, сердце гулко стучало в груди. Он глубоко вдохнул, а затем повернулся к Чори, которая всё это время молча сидела рядом на диване и внимательно за ним наблюдала. — Чори… — тихо начал он, — ты сможешь взять Чию на несколько дней? Мне нужно срочно улететь в Корею. Чори сразу кивнула, её лицо оставалось спокойным и уверенным. — Конечно, смогу. Я слышала разговор. Не переживай, для меня это не проблема. Он у нас будет как сыр в масле кататься. Чимин облегчённо выдохнул, но потом нахмурился, словно вспомнив что-то важное. — Ты ещё помнишь корейский? — спросил он с лёгким сомнением в голосе. Он говорил с Чесаном на корейском. Чори одарила его возмущённым взглядом и фыркнула: — Чимин, ты меня обижаешь. Конечно, помню. Я же Юнги заставляла его учить. — Я так понимаю, Юнги я не увижу, — сказал Чимин, поднимая глаза на Чори. — Несколько дней, как минимум. Чори вздохнула и кивнула, скрестив руки на груди: — Увы, ты полетишь скорее один. Юнги сейчас находится на другом конце страны. Его отец попросил о помощи — он не мог отказаться. — Весело, конечно, — слабо усмехнулся Чимин и посмотрел в сторону окна, где вечернее солнце окрашивало стекло в мягкое золото. — Ну ладно. Так даже будет проще в Корее одному. Он замолчал на пару секунд, словно что-то обдумывал, а затем добавил с кривой улыбкой: — Хотя… Я бы, конечно, хотел сходить с Юнги на свидание. В Корее. Поесть, погулять. Просто… быть вместе. Но раз так — то что ж. — Слушай, ну ты не драматизируй, — хмыкнула Чори, — вы же не на века расстаетесь. Всего несколько дней. А когда вернёшься, сходите хоть на сто свиданий. Только не забудь привезти мне что-то вкусное из Кореи. Например, те круглые пирожки из рисовой муки, помнишь? — С кунжутом? — уточнил Чимин, чуть посветлев лицом. — Вот именно! — улыбнулась Чори. — И себе тоже возьми. Ты будешь заслуживать награду после этой поездки. — Хорошо, — чуть тише сказал Чимин. — Но сначала нужно добраться до правды. Чимин встал с дивана, откинув плед, и потянулся, прежде чем направиться к выходу. Он мельком взглянул на часы на стене — время подходило к ужину. — Пойду заберу Чию, — бросил он через плечо Чори, которая уже направлялась на кухню. — Ему пора есть. — Хорошо. А то он успел уже всю траву исследовать. Чимин вышел через заднюю дверь дома, тихо прикрыв её за собой, и сразу услышал негромкое топотание маленьких ножек. В конце двора, возле клумбы с цветами, Чию возился в траве. Ему было всего один год, и он уже уверенно держался на ногах, хоть бегал не так быстро, как хотелось бы — движения его были неуклюжими, но полными энтузиазма. — Чию, пора кушать, — мягко позвал Чимин, подходя ближе. Малыш поднял голову, увидев папу, и его лицо озарилось сияющей улыбкой. Он радостно засмеялся и, пошатываясь, побежал навстречу. В руках он сжимал что-то маленькое, аккуратно, будто это было сокровище. Подбежав к Чимину, он протянул ладошку и гордо произнёс: — Воть, папа! На ладошке, действительно, сидел крошечный жучок, медленно перебирающий лапками. — О, Чию… — с нежной улыбкой сказал Чимин, присаживаясь на корточки. — Положи жучка обратно в травку. Пусть идёт домой. Малыш не сразу понял, но когда жучок оказался снова на земле и медленно пополз прочь, он опустился рядом и стал внимательно наблюдать. Когда жук скрылся среди стеблей, губы Чию задрожали, и через пару секунд он разразился плачем. — Эй-эй… — тихо произнёс Чимин и аккуратно поднял малыша на руки, прижимая к себе. — Не плачь, он просто пошёл к своей семье. У него там, наверное, родители тоже есть. Чию всхлипнул и уткнулся в плечо отца, всё ещё немного посапывая. В этот момент из дома вышла Чори, вытирая руки о полотенце. — Я домой пошла, — сказала она, кивая в сторону улицы. — Скоро «Зачарованные» начнутся. — Разве последняя серия не вышла в прошлом году? — удивился Чимин, поудобнее укладывая Чию на плече. Чори закатила глаза с лёгкой усмешкой: — Я несколько сезонов пропустила. Сейчас смотрю как раз тот, где Пайпер ещё с Лео ссорится. Ты же знаешь — я люблю смотреть с самого начала. — А как Санхо относится к «Зачарованным»? — поинтересовался Чимин, качая сына на руках. — Никак, — усмехнулась Чори. — Смотрит рядом со мной. Всё равно ведь никуда не денется. Он притворяется, что ему нравится этот сериал. А когда начинается серия, он первый меня зовёт. Сам сесть перед телевизором — нет, не сядет. Только если я позову. А потом сидит в своём кресле, листает документы с участка и одним глазом всё равно смотрит. — Хитрый, — рассмеялся Чимин. — Притворяется равнодушным, а сам, глядишь, за Пайпер переживает. — Вот-вот! — сказала Чори и подмигнула. — Всё, побежала, а то как раз та серия, где Кол вернулся. Пока! — Пока, — отозвался Чимин, провожая её взглядом. Потом посмотрел на сына, который уже успокоился и теперь зевал, прижавшись к его груди. — Ну что, пошли кушать, герой с жучком. Чимин направился на кухню, неся на руках полусонного Чию. Тот зевал, уткнувшись в папино плечо, но как только воздух наполнился ароматом тёплого супа с водорослями, мальчик оживился, приподнял голову и захлопал ручками. — Уже проголодался, малыш? — мягко улыбнулся Чимин, усаживая сына в высокий детский стульчик. — Сейчас будет твой любимый супчик. Он снял крышку с кастрюли, взял половник и аккуратно налил ароматный суп в маленькую детскую миску. Бульон был прозрачный, с кусочками мягкого тофу, мелко нарезанными водорослями и чуть-чуть риса — всё, что Чию так любил. Чори готовила изумительно. Чимин дул на каждую ложку, чтобы не обжечь малыша, и аккуратно кормил его. — А ты, я смотрю, прямо зверски голодный, — с удивлением проговорил он, глядя, как Чию с жадностью открывает рот, почти не отрываясь от еды. — Ням! — радостно сказал Чию и хлопнул по подносу стульчика, довольный. — Ну ты даёшь, — рассмеялся Чимин. — Настоящий ценитель супчика бабушки. Через несколько минут миска опустела. Малыш посмотрел на папу, потом на миску, нахмурился и протянул руки: — Хоцу щё! — Ты хочешь ещё? — переспросил Чимин, сдвинув брови. — Может, уже не суп, а рис? — Лис! Лис! Дя хоцу! — уверенно закричал Чию, хлопая ладошками. — Ну что ж, сам напросился, — засмеялся Чимин и поднялся, — сейчас достанем тебе рис. Твой первый ужин в два этапа. Он открыл холодильник, достал контейнер с уже приготовленным рисом и начал подогревать его, продолжая при этом поглядывать на сына, который, довольный, болтал ногами и напевал себе что-то под нос. Чимин присел рядом с сыном и с нежной улыбкой наблюдал, как тот доедает свой рис. Ложка в руке малыша двигалась всё медленнее, а глаза становились всё тяжелее. В какой-то момент Чию уронил ложку на тарелку и, уставившись в одну точку, зевнул так широко, будто хотел проглотить весь воздух на кухне. Он обмяк в кресле, его маленькая голова опустилась на грудку, а веки окончательно сомкнулись. — Засыпаешь, да? — прошептал Чимин, аккуратно поднимая сына на руки. — Ну всё, пошли спать. Он нес малыша через дом, прижимая к себе, чувствуя, как тёплое дыхание Чию щекочет ему шею. В комнате было тихо, только с улицы доносился лёгкий шелест листвы. Чимин бережно опустил сына в кроватку, поправил одеяльце, прижал к нему любимого плюшевого лисенка и поцеловал в макушку. — Спокойной ночи, — шепнул он, задержавшись на секунду у бортика. Он вышел из комнаты, прикрыв дверь, и направился в ванную. Разделся, быстро встал под тёплый душ. Вода смывала усталость с плеч, расслабляя мышцы и мысли. Он не задерживался долго — просто хотелось побыстрее лечь и отключиться. Уже в пижаме, он зашёл в спальню и тяжело вздохнул, плюхнувшись на кровать. Комната была наполнена слабым, еле уловимым ароматом, родным и тёплым. Чимин повернулся на бок и, не раздумывая, притянул к себе подушку Юнги. Обнял её, прижал к груди, зарывшись носом в наволочку. На ткани всё ещё хранился запах феромонов — тот особенный, тонкий и одновременно обволакивающий аромат, в котором смешались спокойствие, безопасность и тепло. Юнги запах. Запах дома. Глаза начали закрываться сами собой. Мысли становились вязкими, ускользали, растворялись в темноте. Он заснул, всё ещё обнимая подушку, как будто обнимал самого Юнги.