Любишь меня - люби и моих фанатов

      На следующий день Эрика опять просыпается с опухшим от слёз лицом, и решает, что никуда не пойдёт. Вот ещё. Нашли дурочку!       Но на самом деле ей легче. Гораздо легче. Потому что наконец она опять во всём может винить Бакуго Кацуки. Знакомая злость куда-куда лучше вчерашнего глухого отчаяния. Тогда-то Эрике винить кроме себя некого было.       Нет, ну она снова налажала знатно, конечно. Потому что планировала опять извиниться перед Мидорией-саном. А не орать на его же мужа у него на глазах. Но её довели. Эта скотина безмозглая, качок тупорылый, горилла со взрывами. Сам виноват, в общем.       Желание извиняться перед Мираи Токой, вчера было смутно зашевелившееся, исчезает без следа. Эрика прикидывает моральный ущерб Токи и свой моральный ущерб — так на так выходит. Карма сработала, а с самой Эрики спросу нет.       Хм, получается, в этой истории она — зло? Ну, хотя бы зло, уже получившее по заслугам. Отстрелялась, теперь можно просто валяться в кровати. А Мидория-сан пусть со своим Бакуго милуется, ы-ы-ы-ы-ы.       Эрика утирает всё-таки выступившие слёзы, хлюпает носом и просит у кого-то сил. Может, у Всемогущего, может — у богини Инари, может у Каннон-сан. Простых человеческих сил не соваться больше в архив, в ту гостиницу, и вообще по городу не бродить. А сделать это сложно. Там же Мидория-сан. Всамделишный.       Нужно себя занять чем-то, значит. Домашку на лето поделать, что ли… Но зубрить английский, когда за окном прекрасный мир, и в нём прекрасный Мидория-сан — это ещё более уныло.       Эрика думает, вертится на кровати, и в итоге решает написать Каземаки-сэмпай. Та, конечно, посмеётся и назовёт её дурой, но зато, возможно, удержит от дурацких поступков.       Взявшись за телефон, Эрика с удивлением обнаруживает, что Каземаки уже написала ей первой. Сегодня. В три часа ночи.         Ты мне блин не повееериииишь — гласит первое сообщение.         А далее следует косое селфи. И на этом селфи Каземаки Цубаса собственной персоной, а рядом, в чёрной майке и чёрной кепке… Бакуго Кацуки.       Каземаки верно угадала — Эрика не верит глазам своим. Щурится на фотку — сзади этих двоих полка с чипсами. Кажется, они в комбини недалеко от дома Каземаки-сэмпай.       Ну, Каземаки-сэмпай в сети, как ни странно, значит, её не убили с особой жестокостью. Разве что убили с особой жестокостью, забрали телефон и вдобавок решили окончательно свести Эрику с ума.       Она ещё никогда не набирала сообщения так быстро.         Что ты делала в чёртовом комбини в три часа ночи?         Да ещё и с Бакуго Кацуки, чёрт бы его побрал?       Каземаки отвечает мгновенно — хотя, если уж её не убили, она должна быть хотя бы в отключке.         Ну мы тсили у мня дома с Сатчан и Митчан а птом нам захтелось чипсов. И харшо, птмучто угадай, кому ещё захотелось чипсов?         Ты что, ещё не ложилась?  — догадывается Эрика. Если уж Каземаки не спала в три ночи, то к девяти ни за что не встала бы. Как и любое человеческое существо.         Да кааак после такого заснёшь?  — резонно отвечает Каземаки, и разражается целым потоком сообщений.         Ну кароч прости что на тусу не позвали но ты блин ещё мелкая да и мама твоя сказала что опять ты вся в каких то своих стрёмных делах       Дел было так. Заходят три идиотки в комбини а там Бакуго Кацуки конец анекдота       Но он канеш такой ну такоооой       Разрешите пожамкать ваши бубисы ах какая жалость что вы женаты       Я ему даже чё-то про свою учёбу на героя насвистела, нифига не помню, чё       Блиннн, он разрешил мне сделать селфи чисто потому что нечем было оставить автограф ну ещё я намекнула что у меня есть подруга-зануда, которая без фотки не поверит мне ни в жизнь)))))))) пасиба даже заочно выручаешь       А Сатчан и Митчан тупо стояли и не выкупали прикола ахахаха       Потом спросили что это за стрёмный дядька был, лооооол       Он кста проводил нас до дома потому что была ну ночь       Такой джентльмен, я тащууууусь       Всё, конец истории       Теперь до конца жизни я покупаю только эти отвратительные острые чипсы кста здоровья погибшим         Эрике хочется сказать, что она не мелкая. Эрике хочется сказать, что они не американские подростки, чтобы бухать ночами, и пусть Каземаки завязывает с этой ерундой. Эрике хочется сказать, что нифига Бакуго Кацуки не джентльмен. А ещё, шуточки Каземаки совершенно отвратительны. Эрика по ним скучала.       Вместо этого она пишет короткое:         Иди спать         А в ответ получает уже что-то более внятное, чем восторженные вопли.         Оооо, а ты всё такая же цундере, прям вылитый Бакубро. Ладно, бегу спать. Желаю тебе простого человеческого встретить своего героя в соседнем комбини!         Каземаки и правда выходит из сети, а Эрика без сил откидывается на подушки. Ой, знала бы ты, Каземаки-сэмпай. Ой, знала бы.       А в голове, помимо воли Эрики, крутится кое-что ещё.       Каземаки была в комбини в три часа ночи. Бакуго Кацуки был в комбини в три часа ночи. И он вам не обалдевшая от встречи с кумиром старшеклассница. Он, поди, потом пошёл в гостиницу, и спать себе завалился.       И до сих спор спит.       Он и вчера-то объявился только к закрытию архива, а сегодня уж точно к обеденному перерыву не придёт!       Правда, и Мидория-сан вчера на обеденный перерыв не вышел. Но Эрика, наверное, знает почему. Если бы она была сотрудницей архива, она бы ему подсунула на подпись каждую бумажку. А в благодарность поделилась бы обедом, чтобы ему никуда тащиться не пришлось.       Остаётся надеяться, что к сегодняшнему дню неподписанные бумажки в архиве кончились. Впрочем, когда Эрике оставалось что-то другое?       Она подрывается с кровати и начинает собираться. Чтобы снова ехать в этот проклятый архив.       ***       Пока Эрика едет в автобусе, она успевает передумать десять раз. Пока стоит у архива — ещё раз двадцать. Тревожность захлёстывает её с головой, заставляет теребить поясок платья — на этот раз жёлтого.       Нужно на что-то переключиться, чтобы не струсить. Лучше всего, наверное, переключиться на злость. На Бакуго Кацуки.       Нет, ну вот как он мог, как он мог? «Ты всё можешь, просто не хочешь» — типичный нудный взрослый! А Каземаки ещё считает его прикольным. «Стремилась бы к чему-нибудь». Откуда ему знать, что Эрика ни к чему не стремится? Откуда ему о ней хоть что-то знать? Он её встретил-то два дня назад. А уже мнение составил, сволочь такая.       Вы-то к таким хорошим вещам в моём возрасте стремились, Бакуго-сан. Вы-то никого не сталкерили, не травили в интернете. Хотя, погоди-те-ка… Ну да, в интернете не травили. Вы ж гораздо круче меня, вы всё сразу в реальную жизнь перенесли.       — Горилла со взрывами, — на пробу произносит Эрика. И уже громче, с удовольствием: — Горилла со взрывами!       Конечно же, другого момента, чтобы выйти на обеденный перерыв, Мидория-сан выбрать не мог.       — Здравствуй, Эрика-чан, — улыбается он ей.       У-улыбается!       — Здравствуйте, Мидория-сан! — заполошно кланяется она.       — Ну-ну, не надо так формально, — его улыбка теплеет, и Эрика официально готова умереть.  — Прогуляемся?       И что может Эрика? Только зачарованно кивнуть. Даже если её заведут к какой-нибудь пропасти, полной лавы и акул. Но, во-первых, не заведут, а во-вторых — это всё равно сон. Самое плохое, что может случиться — она проснётся.       Они идут, и Эрика старательно смотрит себе под ноги. Мидория-сан неловко вздыхает, и наконец произносит:       — Я бы хотел перед тобой извиниться.       Тут Эрика сразу уверяется, что не спит. Потому что такая фигня ей бы не приснилась!       — Вам-то за что, Мидория-сан? — она от удивления даже поднимает голову.       Мидория-сан трёт нос, и снова вздыхает.       — Потому что по сути, я выместил на тебе злость на всех, кто тогда обижал Току. Просто потому, что ты под руку подвернулась. Я не должен был.       Ну… Ну вот почему он такой невозможно-прекрасно-нежно-замечательный? Ещё и говорит о себе так, будто он Бакуго Кацуки какой-то!       — Извинения не принимаются, — сурово заявляет Эрика, хотя её сердце полностью растаяло. — Потому что вам всё ещё не за что извиняться, и вы были правы, и я это заслужила, и…       — Понял-понял, — смеётся Мидория-сан. — А примешь извинительное мороженое?       Эрика оглядывается, и понимает, что они стоят у комбини. Комбини тоже здорово её убеждает в реальности этого мира.       Она соглашается. Потому что не упускать же возможность сравнять счёт с Каземаки! И ещё потому что жарко.       Оказывается, смотреть на Мидорию-сана среди полок с растворимой лапшой, или на то, как он что-то бормочет, выбирая себе готовый обед — совершенно невыносимо прекрасно. Каземаки была права, как всегда. Это определённо важный опыт в девичьей жизни.       Потом они находят лавочку в местном микро-парке. Лавочка козырная — под деревом. Эрика сидит, и пялится на мороженое, совершенно не представляя, как теперь его есть. Мидория-сан тоже приступать к обеду не спешит.       У Эрики уже собирается маленькая коллекция его вздохов. А лучше бы коллекция улыбок была побольше.       — В общем, я забираю назад свои слова о том, что ты должна извиниться перед Токой.       Эрика внутренне ликует, а Мидория-сан заканчивает фразу:       — Но мне будет очень приятно, если ты это всё-таки сделаешь.       Да блин же блинский! Когда он так просит, разве может Эрика отказать? Не может. А вот поныть — вполне.       — Да она, наверное, и думать забыла, — юлит Эрика. — И потом, я считаю, за такое извиняться надо лично, а это не получится, потому что…       — Для неё это будет важно и ценно, — тихо произносит Мидория-сан. — Я знаю.       Эрика пыхтит. Эрика находится в мощной стадии отрицания. Всё ещё.       — Ну ты подумай об этом, ладно? — Тон у Мидории-сана ни к чему не обязывающий, и вообще он сейчас больше заинтересован в распаковке онигири.       — Подумаю, — ворчит Эрика, и тоже принимается за мороженое, пока оно не закапало ей подол.       Мороженое кончается свински быстро. Эрика вытирает руки салфеткой из своей сумочки, а в голове у неё опять начинают бродить опасные мыслишки. Ну как опасные — просто жажда действия. Пока Мидория-сан обедает и утратил бдительность, Эрике опять выпадает отличный шанс.       — Мидория-сан… А можно я кое-что глупое спрошу?       — Угу, — кивает он, и поскорее доедает последний кусочек.       — А почему вы выбрали Току своей преемницей?       — Я же вроде рассказывал. Много раз, — не понимает её Мидория-сан.       — Ой, да вы в этих интервью всё больше о том говорите, какая она вся классная, сильная и как у неё хорошо с тренировками, — отмахивается Эрика, что-то уже совершенно обнаглевшая. Это всё совместный поход в комбини виноват. — А я про другое. Вот был же такой момент, когда вы посмотрели на неё и поняли — оно? Ну, то есть она.       Мидория-сан откидывается на спинку скамейки, и, кажется, серьёзно задумывается. Начинает он издалека:       — Ты же знаешь, как меня выбрал Всемогущий? Ну, это все знают.       Конечно, Эрика в курсе! Это вообще одна из её любимых историй про Мидорию-сана. То, как он кинулся на того грязевого злодея, даже без причуды! Э-хе-хе, и спас ведь не кого-нибудь, а Бакуго! Ох и злился он тогда, наверное.       — У него-то точно был «вот оно!»-момент. А у меня… Даже не знаю.       — Ну всё-таки, всё-таки… — почти канючит Эрика. Не просто же так Мидория-сан вспомнил эту историю? Может, горилла без взрывов тоже спасла кого-то у него на глазах? Не то чтобы это заставит Эрику признать её, но…       — Да не-ет, — смеётся Мидория-сан, видимо, угадав её мысли. — Ничего такого не происходило, поэтому и трудно вспомнить конкретный момент. Просто я наблюдал-наблюдал за Токой, за её волейбольной командой — помнишь, да? Она туда и беспричудных брала, и тех, у кого причуда слабая, не боевая. Наблюдал, а потом вдруг подумал — вот оно, будущее, которое нам надо построить.       Он запускает руку в волосы, будто стесняется своих немного пафосных слов. И добавляет ещё:       — А если бы она при мне рисковала жизнью… Не знаю, я бы сказал ей быть осторожнее. А взял ли бы преемницей — вопрос.       Эрика молчит. Что-то ворочается у неё внутри. Такая ли уж замечательная эта история — о беспричудном ребёнке, атаковавшем злодея голыми руками? А он же правда был ребёнком. Он был младше Эрики. А уж к её возрасту что с ним успело приключиться…       Нет, Эрика всё ещё любит Мидорию-сана. И всё ещё гордится им. Но определённо есть те вещи, которых ей никогда не почувствовать, не узнать и не понять. Его боль, его злость. Может, даже улыбки из своей коллекции она не понимает до конца?       Мидория-сан тем временем смотрит на экран телефона, встаёт с лавочки, и потягивается.       — Та-ак, перерыв скоро кончится! Я, пожалуй, снова за работу. А ты — домой? Или хочешь ещё раз с Каччаном увидеться?       Вот эту улыбку Эрика точно понимает — хитрющая-хитрющая и подначивающая.        — Нет, спасибо, — бурчит Эрика.        — А зря-я, — тянет Мидория-сан всё с той же улыбкой. — Каччан мог бы тебя здорово проинструктировать по поводу извинений.       «Пусть сначала передо мной извинится» — чуть не выпаливает Эрика, но всё-таки прикусывает язык. Сдались ей его извинения, на самом-то деле!       Она прощается с Мидорией-саном, и едет домой. Она не знает, придёт ли ещё сюда завтра. Надо бы уже оставить его в покое. Сколько можно портить человеку отпуск (или исследование, или как это назвать)? И разве не будет идеально закончить всё это вот так — солнце светит сквозь листья, руки липкие от извинительного мороженого, и рядом — глаза, веснушки, улыбка?       Но что-то ещё неправильно. Эрика чувствует, что история ещё не закончена.       В основном из-за этого чувства она наконец пишет Токе сообщение с извинениями. Довольно официозное и сухое, ну да и сойдёт. Но отправить его не находится сил.       Нужно нажать всего одну кнопку. Одну кнопку, и из черновиков сообщение переместится в реальность. Простое действие, ёлки-палки!       Эрика мучается до самого вечера. И половину следующего дня сидит как на иголках. Нет, смелости так и не находится.       Тогда она решает, что ей нужно увидеть Мидорию-сана ещё раз. Может, на самом деле она всё это время просто искала этому оправдание. Может, у неё уже зависимость выработалась за эти три дня — кому не плевать?       Эрика составляет план, пока едет в автобусе. Всё будет так: она правда на него просто посмотрит, уровень её храбрости тут же взлетит до небес, она отправит это дурацкое сообщение, и сможет тут же похвастаться Мидории-сану. Может, он её похвалит, а может и нет — неважно. Но так наконец всё будет правильно и завершённо.       Но встретиться с Мидорией-саном у архива Эрике не удаётся.       Зато там снова, как памятник самому себе, торчит Бакуго Кацуки.