Секрет небес

Мама подняла бокал. — За успешное окончание университета! — Мы гордимся тобой. — мягко улыбнулся папа. — Спасибо. Бокалы зазвенели, соприкоснувшись. Мама провела рукой по моим волосам. — Я так рада за тебя… — Самой не верится! "Так хорошо… будто это сон!" — Как же мне теперь справиться с двумя образованными женщинами? — Не волнуйся, любимый, мы будем направлять так, чтобы ты не заметил. Папа рассмеялся, взяв маму за руку и тепло посмотрел в глаза. — Как всякая мудрая женщина. "Какие же они милые…" Мама поцеловала его в щёку и обернулась ко мне. — А где Эллиот? Почему он не с нами? — Эллиот? Кто это? — Как же… твой парень. Или ты забыла? — папа рассмеялся. — Ками, наверное, от облегчения потеряла голову. — Да… да, простите. Не сообразила даже. — я попыталась вспомнить лицо Эллиота, его голос, запах тела, но не смогла… его будто бы не существовало. Холодок прошёлся вдоль позвоночника, желудок скрутило от страха, но чего я испугалась? "Кто такой Эллиот? Что со мной? Забудь. У нас семейный ужин. Подумаешь об этом после…" — У меня тут возникла идея. Может, вам с мамой открыть свою выставку? Ты же раньше этим занималась, Кьюнг-Су. — А что, было бы здорово! — Ох, не думаю, что это отличная идея. Мне хватает роли хранительницы очага. — мама скромно улыбнулась папе. — Готовить вам вкусные ужины, создавать уют… "Когда мы подошли, Кроули медленно повернул голову и посмотрел на нас. — Как ты? — в утешение мама положила ладонь ему на плечо, но движение это выглядело механическим. — Не мёртв, а значит, всё ещё бессмертен. — Кроули, ты слишком слаб. Школой займусь я. — Так решил Хананним или совет? — Так решила я. — Но как же?.. — Кто дал вам полномочия? У нас нет времени на бюрократические издержки. Будем честны. Ты стар, ты слишком много времени провёл на земле и здесь. Ты устал и не скрывал это. Твои действие стали необдуманными, кое-где даже истеричными. Иногда нужно вовремя уйти. Я не нянька, чтобы разжёвывать тебе такие вещи. Оставим тактичность и официоз на более мирное время. Ты временно отстранён. У меня всё. — она развернулась на каблуках и ушла". — Ками? Ками, что с тобой? В каких облаках ты витаешь? — Что? — я посмотрела на маму и стала жадно разглядывать её. Но она словно бы ускользала, я не могла как следует вобрать в себя её образ. Я сказала будто во сне: — Ты не моя мама. — Что? — О чём ты говоришь? — удивился папа. — Она бы не смогла смириться с такой жизнью. Ты — не она. Удивлённое лицо матери вдруг стало каменным, безэмоциональным, точно болванка. — Кьюнг-Су? Дверь распахнулась, и в гостиную медленно вошёл человек. Лицо мужчины было мне знакомым, но я не могла вспомнить, где его видела. — Кто вы? Что вы здесь делаете?! Он бросился на папу, схватил его за шею и ударил о стену. Удар был такой сильный, что проломил череп отца. — НЕТ! — Не трогайте меня, прошу… прошу, не надо… — мама упала на пол и стала ползти от него на карачках. Мужчина всё так же не торопясь подошёл к ней, стянул волосы на затылке, чтобы она подняла голову. Мы встретились взглядами. Я стояла и не могла от страха пошевелиться. Незнакомец надавил ей на шею. От прозвучавшего хруста я вздрогнула, но не сдвинулась с места, парализованная. Он посмотрел на меня, улыбнулся хищной улыбкой и двинулся ко мне. — Что вам нужно? Деньги? — я выставила руки вперёд, будто это движение могло защитить от него. — Мы знакомы? Откуда… откуда я вас знаю? Незнакомец всё приближался. Я бросилась бежать. Через кухню снова выбежала в гостиную, из гостиной — в коридор, и сразу на улицу… Голубое небо, обрамлённое острыми скалами. Высокие, потемневшие от времени статуи, склонившиеся над бассейном. "Я здесь бывала, но когда? Во снах?" Женские рыдания эхом проносились мимо, а затем поглощались, натыкаясь на горы. Я пошла им навстречу. Рыдания стали громче, истеричнее. Поднялась к бассейну. Женщина сидела на самом краю, склонив голову над младенцем. — Он умирает! О, господи, он умирает! Я оглядела ребёнка, укутанного в покрывало, и имя само по себе вспыхнуло в сознании. "Хосок…" — Молю, он умирает… я прошу… если он погибнет, я утоплюсь в этом же бассейне! — она зарыдала громко, отчаянно, срывая голос. А затем замерла, словно героиня картины, чьи страдания на века запечатлел художник. — Ты вспомнила? — она говорила безжизненно, лишённая всяких сил. — Да… я всё вспомнила. Мать нежно провела пальцем по щеке ребёнка. — В детстве он был таким милым… ангельское создание. Впрочем, все дети такие, верно? Я знаю, в нём всегда была демоническая натура, но с Ханаввитом она стала чернее ночи. Ему скучно было там, в темноте, и он забавлялся, взращивая в моём мальчике ненависть! — она поцеловала сына в лоб. — Посмотри же, какой он милый… какой он маленький… как его можно было убить?! — женщина снова замерла. Глаза её, блеснув от подступающих слёз, вдруг остекленели, а вместе с ними и всё тело с ребёнком. Она походила на статуэтку. Я коснулась её плеча. "И правда стеклянная!" — Ах, если бы я забрал тогда одну жизнь, то сохранил бы гораздо больше… — голос звучал отовсюду или вовсе не раздавался — я не смогла бы ответить точно. — Мне не хватило демонической решимости, и теперь все расплачиваются за эту слабость. Я всегда был заточён в плену своих решений, как и ты сейчас. И потому предоставил детям право самим решать, что для них лучшее. — Где я? Бассейн начал растворяться, как и горы и небо над головой. В конечном итоге я оказалась среди бесконечного света… Я ощутила умиротворение. Как оно течет под кожей, проникает всё глубже. — Хананним? Невидимая поверхность, на которой я стояла, задрожала. Вибрация прошлась по всему пространству, искажая его. Вдалеке стало разрастаться нечто чёрное. Оно пугающе нависло над этим миром, медленно, лениво всасывая всё, что находилось поблизости. "Это очередная дыра?! Что она здесь делает?" Впереди показалась сухопарая фигура, медленно приближающаяся ко мне. Это оказался старик, сгорбленный временем. — Добро пожаловать. "Почему Хананним выбрал именно этот облик? Хочет казаться слабым?.." Словно прочтя мои мысли, он сказал: — Я принимаю разные облики. — Я думала, менять обличье — прерогатива дьявола. — Не только зло, но и добро приходит к нам под разной личиной. Мир снова задрожал. Казалось, ещё несколько таких толчков, и он разорвётся на части. — Что происходит? — В эту секунду я борюсь с Хосоком. — Но как же? — С тобой сейчас лишь мой образ. — Почему я здесь? — Кроме нас с Ханаввитом есть ещё один Создатель, прародитель всего сущего и нас с ним в том числе. И имя этого Создателя — вселенная. Она порождает и разрушает. — К чему вы клоните? Хананним посмотрел на чёрную дыру, что разрасталась на горизонте. — Тебя привело сюда стремление вселенной разрушить то, что она создала. Аннигиляция — болезнь, над которой не властны даже создатели. А может это и не болезнь вовсе? — Я не понимаю… — Это значит, что свет всегда будет стремиться к тьме, а тьма к свету, чтобы раствориться друг в друге. Ты как воплощение зла — демон, иными словами — притянулась к добру. На мгновение Хананним исчез, словно рассеявшись по ветру, но тут же появился как ни в чем ни бывало. — Я создал много миров. Временных и постоянных. Но не могу удержать их всех, особенно те, что несут в себе тьму. Я отдаю все силы на ваш мир людей, но темницу Ханаввита скоро поглотит мрак. И этот мир — тоже. Меня осенила догадка. — Поэтому вы боялись давать власть демонам? Хананним покорно кивнул. — Я могу править только светом. Чёрная дыра стала больше. Я почувствовала, как все вокруг тянется к ней, точно засасывает в воронку. Лицо старика вдруг стало отчуждённым. "Он слишком сосредоточен на Хосоке…" — Хананним..? Но он не ответил. Всё снова затряслось, на этот раз сильнее. Раздался звук, словно воздух сжался и сосредоточился в одной точке. Очертания его стали неясными, как под пеленой. — Нет, постойте! Но он исчез. Я осталась одна наедине с катастрофой. Я побежала прочь, но, как в самом жутком кошмаре, казалось, стою на месте, сколько бы не пыталась убежать. А дыра всё приближалась, и тьма в ней была беспросветной, точно само олицетворение смерти. "Этот мир — лишь иллюзия, созданная на время Хананнимом… а чёрная дыра — трещина в мир настоящий. Туда мне и нужно!" Я побежала к тьме, засасывающей небо и облака. В какой-то момент чёрная дыра стала такой огромной, что я не видела больше света. Я падала в темноту, у которой не было дна. Лишь холод и пустота. Я с опаской разлепила веки. Глаза болели от того, как сильно я их зажмурила. Передо мной предстал сад, прекраснее которого ещё не встречала. Едва я сделала шаг, крылья мои изменились, преобразились в секунду, как по мановению палочки фокусника. Они словно подстроились под божественную атмосферу сада. Я пошла вперёд. Повсюду журчали водопады, и вода в них, кристально чистая, отражали лучи солнца. Олени перепрыгивали ручей, щипали травку, бегали по лугу. Всё это было сказочным, неестественно прекрасным. — Какое сочное! — я остановилась возле дерева с яблоками, круглыми, красными, искусительно спелыми. И шёпот, слишком быстрый, что не разгадать, раздался в голове, и рука моя сама потянулась сорвать яблоко. Но я опустила руку. "Это место играет мною… Ева так же когда-то соблазнилась яблоком". Вдалеке загремел гром, под ногами вздрогнула земля, похоже, от падения. Я обернулась, всмотрелась вдаль, и вдруг пространство сжалось, перенося меня туда, куда я смотрела. Сгусток чёрной энергии пролетел прямо над головой. Я испуганно пригнулась и так и осталась, не решаясь подняться. Хосок бился с Хананнимом. Метались молнии и громыхало небо, вокруг них чувствовалась пугающая сила, способная уничтожить любого, кто окажется поблизости. Хананним, заметив меня, выпрямился, опустил руки. Хосок лишь слегка повернул голову в мою сторону, окинул быстрым, равнодушно-серьёзным взглядом и снова обернулся к Хананниму. Я не двигалась. И само время словно бы замерло. Несколько листиков, сорвавшись, пролетели мимо меня. Я проследила за их траекторией и увидела, куда их тянет. "Опять она!" Чёрная дыра. "Нет… она отличается. Это скорее портал. Но куда он ведёт?" Чем шире становился тоннель, тем крепчал ветер. — Ханаввит всё равно не сможет выбраться оттуда. — Я знаю. — Для чего он тебе тогда? — Хананним хлопнул в свои огромные нечеловеческие ладони и коснулся земли. По ней прошла рябь, стремящаяся к порталу. Но Хосок пересёк ей путь, расколов землю надвое. Из дыры вдруг проскочил поток чёрной энергии.Хосок усмехнулся, раскрыл руки по сторонам и закрыл глаза. Выжженный на его спине символ стал просвечиваться сквозь одежду. Поток вырвался прямо в него. Символ будто бы поглощал его. От напора Хосок покачивался, но держался прямо, не падая. — Он убивает тебя, глупец! Ведь ты и мой ребёнок тоже! Ты не выдержишь столько тьмы в себе! Хосок поднялся в воздух. Когда он открыл глаза, лицо его воплощало то, что он поглотил. Из него вырвалась тьма с новой силой. Она, словно яд, мгновенно убивала всё до чего добиралась. Хананним махнул руками и исчез, точно иллюзионист в конце выступления. Хосок обернулся ко мне, но глаза были ослеплены тьмой. Он бросился на меня, повалил на спину и надавил локтем на горло. Я захрипела, он давил так сильно, что казалось, будто мои глаза вот-вот лопнут, а голова сорвётся с шеи и покатится, как у пластмассовой куклы. Затем пелена спала с его глаз, он удивленно отстранился, затем отскочил от меня. — Сейчас не время тобой заниматься. Он отвернулся от меня, не воспринимая как угрозу. Тьма, от которой скрылся Хананним, почти расселялась. Он снова приземлился вдалеке. От его появления раздробилась земля под ногами, и ветер ударной волной чуть не снес Хосока с ног. Но он устоял. Хананним сделал какое-то странное движение в нашем направлении, но я не успела осознать его. Меня охватила такая ярость, что кроме Хосока, я не видела ничего. "Ну уж нет!" Я швырнула в Хосока плотный шар энергии. Словно почувствовав, он увернулся. К нам приближался белый шар. Заметив мое удивление, Хосок обернулся… Но ни он, ни я не успели скрыться от него, и шар поглотил нас… "Что происходит?" Нас несло по потоку так быстро, что мы не могли удержать равновесие. Мы крутились и вертелись, отчаянно пытаясь остановиться. А затем нас выбросило в мир людей… — Что… почему?.. Хосок отряхнулся, бросил на меня раздражённый взгляд. — Хананним решил отправить меня по воспоминаниям, чтобы вымотать. Но ты попала под горячую руку, и нас занесло в твои. Одно стремительное движение, и он оказался рядом со мной. Схватил за горло и поднял в воздух. — Кхр-р… отпусти… — Мне некогда с тобой возиться! Не лезь мне по ноги! Это моя с Хананнимом битва!!! "Я не позволю… не позволю ему так просто меня убить!" Я уперлась ногой ему в грудь и оттолкнулась, затем сложила руки в замок и выставила их вперёд, бросая в него шар энергии. Хосок кувыркнулся, отскочив в сторону. Я упала на землю. Так мы и замерли, проклиная друг друга взглядами. Это продолжалось несколько мгновений, пока мы не кинулись друг на друга. Не успели мы столкнуться, как пространство вокруг нас сжалось до маленькой точки… Пронзительные крики срывающихся голосов, реки крови, что уже не может впитать в себя земля… И трупы солдат, о которые можно споткнуться и напороться Гай чей-то клинок. Мы с Хосоком снова оказались друг напротив друга. Я открыла рот, чтобы закричать, но Хосок усмехаясь, покачал головой. — Тебя никто не услышит. Они — лишь проекция. Я вырвала клинок из павшего солдата и встала в боевую позу. — Но убить тебя здесь я смогу? Он смотрел на меня теперь серьезно, безэмоционально. — Нет, не сможешь. Ты слишком слабая. — Ты так уж в этом уверен?! — Вот и проверим. Хосок оттолкнул мешающего ему демона и побежал ко мне. Он двигался как машина. Казалось, его и вправду ничего не сможет остановить. От страха сердце сжалось до боли в груди. Во рту пересохло, в глазах потемнело. И все же я бежала, потому что иного выбора не оставалось. Хосок прыгнул, развернулся в воздухе и, обогнув меня, бросил в спину заряд энергии. От боли я сжала челюсть и случайно прикусила язык. Кровь заполнила весь рот. От тошнотворного вкуса железа мне стало нехорошо. Я покадрово видела, как приближаюсь к земле. Она была все ближе и ближе, а боль, пронзившая всю спину, все ярче, все невыносимее. Но не успела я коснуться земли, как мы снова оказались в другом месте. Первым что я увидела, была спина Хосока. Он наблюдал за чем-то. Я обошла его и заметила мальчика. Он стоял, вскинув руки, сложенные в маленькие кулачки. — Я убью их всех! Они поймут, каково это! Они заплатят! Ханаввит вышел из тени. Он громко рассмеялся. — Так просто их не убить. Тебе нужно сначала выбраться отсюда. — А я смогу? Ханаввит опустился на одно колено и положил руку ему на плечо. — Ты всегда будешь связан со своей стороной, что живет там, с ними. Я подскажу тебе, как соединиться с ней. Если пообещаешь отомстить им. Если пообещаешь быть безжалостным, беспощадным. — Я обещаю! — Не верю тебе. — Я клянусь!!! Ханаввит и мальчик рассеялись с воспоминанием. Хосок медленно повернулся ко мне. — Хосок… Он отбросил меня на несколько метров, стал приближаться ко мне. — Зачем тебе все это? Потому что ты пообещал?! Я пятилась от него. — Хананним— узурпатор. Ему не принадлежат ни демоны, ни люди. Он наказан меня за то, что я это знал. Я дал тебе выбор, и я предупреждал. Он схватил меня за шиворот. — Нет! Нет, не трожь! Я истерично замахала руками, развернулась, упала, снова развернулась и, когда он выпустил меня, вскочила и побежала прочь. — Кто знает, может Хананним специально отправил нас сюда двоих? Чтобы я вымотался, убивая тебя. Я остановилась, развернулась к нему. — Судишь всех по себе?! Ярость на мгновение исказила его лицо. — Почему ты борешься за него?! Он не достоин править. — А ты достоин? — Не знаю, это уже не важно. — Не важно? — Хананним и ангелы слишком долго стояли у руля. Хосок медленно пошёл мне навстречу. Его походка напоминала походку пантеры, подстерегающей лань. — От власти их усыпила и совесть окоченели. Бессмертным нужны изменения, чтобы идти дальше. Нам всем нужны изменения. Я — это изменение. Он смотрел на меня некоторое время, потом улыбнулся. — Но ты не согласна со мной. — Из двух зол выбирают меньшее. Ты — большее зло. Хосок совсем приблизился ко мне, но тело мое от страха словно окоченело. — Ты меня плохо знаешь. Но я могу быть тем, кем ты меня считаешь. Он схватился за мои волосы и потянул за собой. Я волочилась по земле, отчаянно пытаясь освободиться. Затем он отбросил меня в сторону, наклонился, не скрывая насмешки: — Будешь послушной? Я резко ударила его, нога попала прямо в челюсть. Хосок попятился, прижав руку к месту удара. — Ну нет так нет. Он выставил руки вперёд. Из ладоней вырвался чёрный шар, но я успела перекатиться. Шар, попав в землю, оставил после себя раскалённый след. Я хотела подняться, но он не позволил мне. Ударом ногой придал к земле. — Ты как мышка, которая храбро, но безнадёжно пытается выбраться из лап кошки. И кошка, и человек, наблюдающий за этим, знают, что мышке конец. Но она все ещё надеется. Хосок до этого будто бы играл со мной, но играть он, похоже, устал… Тьма вырвалась из него. Я кувыркнулась, всклочила на ноги. — Ты оттягиваешь неизбежное. Хосок развёл руками по сторонам, а затем не спеша свёл их вместе. Чёрные молнии заискрили вокруг них. "Во мне течёт его кровь… и я владею частицей его силы… значит ли это, что я могу вобрать в себя его тьму, как это делал он, поглощая её из темницы Ханаввита?" Энергия вырвалась из его ладоней, она прошла сквозь меня. Я представила, что эта тьма — корм для меня. Она наполняет меня, а не разрушает. И все же это было непросто, все тело трясло от напряжения, из глаз текли слёзы, а зубы трещали от того, как сильно я их сжала. — Что ты делаешь? — Ты говорил… что… я… пустой со..суд. Ноги дрожали, когда я пыталась встать. Но сил не хватало, я рухнула. Хосок убрал руки, и мука прекратилась. Он бросил на меня жалостливый взгляд, но это продлилось неизмеримо короткое мгновение, пока жестокость снова не замуровала его лицо. — Тебе это не поможет! Он опять направил на меня поток энергии. От боли меня всю скрючило, я откинула голову назад, слёзы потекли по щекам. "Тьма… я чувствую ее внутри себя. Мне нужно… нужно… принять её." Я представила, что открываю двери, за которыми ночь. И эта ночь заполняет меня, точно вода с открытыми затворами дамбы заполняет собой берега. Боль ушла, но для неё уже не осталось места. Тьма вытеснила все чувства, но ей было мало. Перед глазами начали вспыхивать и растворяться воспоминания. Flashback — А вот и наша бунтарка! Боми вопросительно посмотрела на Юнги и Сэми. — О чём вы? — Ты разве не слышала что Ками натворила? — Я спала… Ками? End flashback "Кто они?.." Воспоминания загорались в моем сознании и тут же потухали, как вспыхнувший уголёк, мгновенно исчезнувший в воздухе. Я забывала свою жизнь… забывала всё, что было мне дорого. — Тьма поглотит тебя! Ты готова впустить её так глубоко?! Готова пойти на такое, чтобы победить меня?! Flashback — Знаете, Ками была лучиком света в моей жизни. Вы скажете, что так для всех родителей, но Ками… Ками, она… она End flashback "Кто… он?" Хосок не опускал рук и прокричал сквозь гул и грохот вырывающейся силы: — Готова поддаться тьме, чтобы уничтожить своего врага?! Я вспомнила все плохое, что сделал Хосок. — Ты… ты приказал убить меня! По твоей вине убили Лору, Доунга и… Сэми! Юнги тоже мёртв из-за тебя! Все из-за тебя!!! Эта война… ты стольких погубил! Гнев наполнил меня силой и уверенностью . — Я сделаю все что угодно, чтобы убить тебя!!! Я прокричала это, и вместе с криком вырвалась энергия, чуть не сбившая с ног Хосока. Я поднялась и закричала. Я не узнала свой голос, он напоминал стихию, готовую уничтожить все на своём пути. Это был голос самой тьмы… Перед глазами мелькали лица, но я уже не узнавала их. И вскоре я перестала даже пытаться удержать их образы, скрыть от мрака частичку чего-то светлого… мне стало всё равно. В голове звенело лишь одно слово, лишь одна эмоция двигала мной. Ненависть. — Не-на-ви-жу!!! Что-то неведомое подняло меня в воздух. Я раскинула руки, ощущая, как сила рвётся наружу. Она словно наполнила меня до краёв. — Нет! Хосок направил на меня чёрную энергию, но она стала лишь последней каплей. Как взрывная волна, способная стереть с лица земли города, так и тьма, что вырвалась из меня, смела все на своём пути. Ненависть Хосока обернулась против него самого… Flashback Хананним уже несколько часов торопливо отвечал на мои вопросы, чтобы я отвлёкся от заточения. А впрочем, здесь время течёт совсем по-другому. Хананним ласково рассмеялся. — Еще вопросы, Хоуп? — Ты сказал, что свет слаб перед тьмой, а тьма перед светом. А что если у бессмертного есть частичка того и частичка другого? Я почувствовал, что Хананним забеспокоился. — Почему ты спрашиваешь? — Мне интересно. Что тогда? — Все зависит от того, в какую сторону он будет стремиться. Невозможно бесконечно быть посередине. — Наверное, это так мучительно быть ни тем, ни другим. Хананним погладил меня по голове. Если бы я видео его лицо, была бы на нем грусть? End flashback Хосок улыбнулся. Это всё что я увидела перед тем, как тьма поглотила темницу. Когда все кончилось, я упала на колени, обессиленно подняла голову. Все было в пелене, и я не могла разглядеть противника. Тьма понемногу начала отступать, и вместе с этим стала вырисовываться фигура Хосока. Он все так же неподвижно стоял, будто взрыв его никак не коснулся. "Больше нет сил… мне его не убить!" Но время разогнало остатки пелены… От Хосока осталась лишь горстка пепла, которая рассеялась, стоило мне разглядеть её… Я прижалась головой к земле и расплакалась от облегчения. Ко мне вернулись боль и воспоминания. Я не могла вспомнить все, но чувствовала — это вопрос времени. И всё же… Я прижала руку к груди. "Тьма осталась внутри… Хосок был прав — я не буду прежней." Я закрыла лицо руками, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Когда открыла, увидела зелёную траву под ногами и услышала, как журчит ручей. Лёгкий ветерок покачивал листья на деревьях. Олени и зайцы бежали по тропе, останавливаясь пожевать травку и снова отправлялись в путь. Один из оленей подбежал к фигуре, освещённой солнцем и потому едва заметной. Фигура погладила животное и направилась ко мне. Словно выпустив из плена своих лучей, солнце оставило фигуру, и я сразу разгадала в ней Хананнима. Не говоря ни слова, он коснулся моего затылка. От его прикосновения по телу разлилось успокоение. — Вот… так лучше. — Он… мёртв? Как мне удалось?.. — Вечная борьба света и тьмы. Они всегда равны, но стоит чаше весов всего на мгновение и всего на дюйм опуститься в одну сторону сильнее… войне приходит конец. Хананним мягко сжал мою руку. — Ты истощена. Возвращайся к себе и передай всем благую весть. Я встала. Все произошло так быстро, что я не могла поверить… Заметив мое беспокойство, Хананним мягко повторил: — Всё позади. Весь мир в неоплатном долгу перед тобой. Я подняла на него глаза. "Сейчас или никогда." — У меня есть просьба. Хананним склонил голову улыбнувшись. — Слушаю. — Угрозы Хосока больше нет, верно? — Да. — Могли бы мы тогда… отменить закон о Неприкосновении? — Зачем ты просишь об этом? — Он делал столько бессмертных несчастными… Хананним долго молчал, глядя на горизонт. В итоге он ответил: — Я думаю, нужно попробовать. Хорошо. В груди бешено забилось сердце, но я не выдала своё волнение и сдержанно спросила: — Вы расскажете о Ханаввите? Хананним никак не показал, что вопрос этот ему не понравился, но я почему-то ощутила его недовольство. — Нет. Что даст им эта информация? Это приведёт лишь к ещё одному расколу. Это будет наш с тобой секрет, хорошо? — Я не могу… не могу, простите. Бессмертные имеют право знать! Хананним вздохнул. — Что это изменит? — Они будут знать правду! Этого достаточно. — Нет…Демоны снова взбунтуются. Что, если кто-то захочет вызволить его? — А это возможно? — Нет. Оттуда дороги нет. — Чего вы тогда боитесь? — Ты попросила у меня отмены закона Неприкосновения… что, если дети ангелов и демонов, так же, как и Хосок, услышат его голос, и он извратит их умы? — Если это так… Они услышат его в любом случае. Меня озарила мысль. — Вы не хотите признавать, что люди — творение Ханаввита! — Что за глупости… — Если вы решили не вмешиваться детей ваших — позвольте мне рассказать! — Прости, но нет. — Тогда вас придётся убить меня. Потому что я расскажу. Хананним не говорил ни слова, кажется, целую вечность. Вскоре мысли привели его к какому-то важному решению. Улыбки его я не могла видеть, но услышала ее в голосе. — Хорошо. Да будет так. — Ох… спасибо. — На этом все? —Да… думаю, да. — Тогда тебе это понадобится. Я осознала, что держу пергамент. Его шершавая поверхность захрустела, сжатая между пальцами. В соглашении было написано о том, что отныне закон о Неприкосновении недействителен. Я посмотрела на Хананнима и улыбнулась. Облегченно, свободно. "Спасибо..." Он кивнул мне в последний раз и, обратившись в стаю птиц, разлетелся по небу. Я пошла прочь, в сторону горизонта, и в голове моей не было ни одной мысли — лишь один восторг в перемешку с сожалением. А затем передо мной раскрылись врата, и свет поглотил меня… Битва продолжалась, но уже менее ожесточённая. Обе стороны не знали, стоит ли бороться дальше и чего ждать от нашего с Хосоком отсутствия. Когда я вернулась и врата за мной исчезли,бессмертные остановились. Кровь больше не проливалась, и лица, настороженные, измученные, смотрели с крайним интересом. Я поняла, что они упишут у меня на лице ответы. Где Хосок? Что будет дальше? На мгновение я растерялась, но быстро взяла себя в руки и прокричала: — Битва окончена! И пусть мой голос дрогнул — слова не потеряли своей значимости. Я подняла соглашение над головой. — Закон о Неприкосновении отменён. Хосок побеждён! Все кончилось! Сторонники Хосока не сразу осознали происходящее. Но когда осознали, бросились врассыпную. Субантры разлетелись, уже не ведомые силой своего предводителя. Армия цитадели стала вылавливать бегущих, но уже не так яро. Все устали, и без Хосока его шайка уда была не такой смертоносной, если вообще уже что-то могла. В душе моей в это время поднималось почти болезненное облегчение. "Война кончилась!" Несколько месяцев спустя… Я стояла у окна и наблюдала за подготовкой к обряду посвящения. Сегодня я примкну к одной из сторон. Сегодня наступит новая глава моего бытия… Я не ощущала ни радости, ни волнения. Война выковала из моей боли хладнокровие. Лицо мое не отражало ни одной эмоции, когда я подошла к зеркалу. Я равнодушно покрутилась, поправила несколько выбившихся прядей волос… В дверь постучали. Я даже не обернулась. Раздался чей-то вкрадчивый тихий голос: "Вас ждут." Я посмотрела в свои отраженные зеркалом глаза. "Удачи, Ками." А затем вышла к остальным. Здесь собрались все ученики школы. Те, кто уже выпускался, и те, кто только начал этот путь. Маленькие бессмертные и растерянные Непризнанные, попавшие к нам недавно, раньше и я была такой… потерянной. На пьедестале стояла мама. Она держала кисти рук в широких рукавах своей мантии и спокойно наблюдала за толпой. Затем так же спокойно подняла руку, призывая к молчанию. Все мгновенно умолкли. — Война была беспощадной. Все вы ещё напуганы и не знаете, что ждать от будущего. Но Хосок, наш главный враг, повержен! Бояться больше нечего. И сейчас мы празднуем не вообще посвящение, мы празднуем триумф жизни над смертью, триумф будущего над прошлым! Уверяю вас, все худшее позади! Она нашла меня в толпе и улыбнулась. — Буду рада, если обряд инициации откроет моя дочь. Она внесла немалый вклад в нашу с вами победу. Мама обвела рукой пьедестал. — Ками, прошу… Я поднялась на сцену, обернулась к толпе. Она смотрела на меня не моргая, а я смотрела на неё. И тут раздались громкие овации. Визг, рукоплескание, подбадривающие выкрики. Меня встречали, как главную выпускницу школы, что останется в истории. Меня знал каждый и, казалось, даже новеньким все обо мне рассказали. Толпа скандировала мое имя, забрасывала цветами и конфетти. "Вот так приём…" Ко мне подошёл ангел со светящимся жезлом. — Ну тише-тише! Его голос был едва различим на фоне гула поддерживающих меня бессмертных. Я рассмеялась от восторга. Впервые я чувствовала себя такой значимой, такой большой и сильной! Меня любили и уважали, я была для них примером. Когда ангелу все же удалось их успокоить, он сказал: — Встань на колени, Непризнанная. Я послушалась его. — Запомни это мгновение. У него был раскатистый, низкий голос, который звучал будто бы изнутри меня. — Конда ты поднимешься на ноги, ты болше не будешь Непризнанной. Ты готова принять сторону, бывший человек, ныне бессмертная? Не поднимая головы я ответила: — Да! Он приложил скипетр к моему темечку. Его сила будто бы проникла в меня, а затем вернулась. Жезл загорелся красный цветом, ангел поднял его так, чтобы все увидели. — Она — демон! Демоны взревели, поддерживая меня. Я даже не взглянула на них. Глядела в одну точку и думала: "Теперь я демон…" — Ро Ками, встань. Я встала. Он взял меня за руку и поднял вверх. — Встречайте нового демона! Аплодисменты оглушили меня. Все это казалось нереальным. Вроде бы совсем недавно я только начинала свой путь, а теперь… Ангел перебил мои мысли, прошептав на ухо: — Ты должна сказать речь. — Речь? — Так принято: кто открывает обряд, тот говорит речь. Я вытерла о бёдра мгновенно вспотевшие ладони. — О-ох, ладно… Толпа поутихла, и все в ожидании уставились на меня. — Я не готовилась говорит, и речь моя может быть несвязной… Но так всегда бывает, когда эмоций слишком много, и их не описать словами. Эм-м-м… Я оглядела присутствующих. В толпе я заметила Чонгука, улыбаясь, он сказал одними губами: — Смелее, Непризнанная! "Я больше не Непризнанная!" Взгляд Чонгука был практически осязаемым. Но от него я занервничала ещё больше. — Этот день должен был быть знаменательным, даже счастливым… Но война изранила, истоптала меня. Я умерла тогда, в ту лунную ночь, умерла вместе с остальными. Я просыпалась каждый день, смотрела своего и думала: Зачем я выжила? Что дальше? Все потеряло смысл… Я думала о погибших, и мне хотелось завыть от боли, но их не вернуть слезами. Я почувствовала, как теряю контроль, как слёзы понемногу начинают застилать глаза. — Но сейчас, глядя на вас, я вдруг поняла, что вы не были там… Вы забудете об этом, как о страшном сне. Но я буду помнить. Помнить каждого, кто отдал свою жизнь, чтобы жили вы! Мой голос сорвался на крик. — Я буду помнить Суран — самое светлое и чистое существо, что породил этот грязный мир! Намджун незаметно кивнул мне, улыбнувшись кончиками губ. — Я буду помнить отважного демона Сокджина, боровшегося за дело, в которое он верил! Боми прижала руку к груди, не сдерживая потока слёз. — Я буду помнить Тэхёна, его принципиальность, твердость и силу духа! Может, он не слышит меня, но слышите вы, так что знайте: я восхищаюсь им. Он был достоин жизни больше чем кто бы то ни был! И я буду помнить о Эрионе! Вы знали его как Фыра, морского дракона. Но знайте теперь и то, что за ним скрывался человек! Он отдал свою жизнь, так и не вкусив её. Помните об этом! — Горло сжала судорога от того, как отчаянно я пыталась подавить рыдания. Голос мой срывался, но я не прекращала говорить. — Хосок мёртв! Ополчаться больше нечего. Теперь нам не страшен образ чудовища, стремящегося разрушить наш мир. Мы боролись за этот мир, и мы победили! Мама одобряющие кивнула. Я замешкалась, но взяла себя в руки и воскликнула: — Но есть кое-что, что вы должны знать! Кое-что, о чем умолчал Хананним. Он не единственный Создатель! Волна беспокойства обрушилась на меня, едва я договорила предложение. — Существовал ещё один — Ханаввит! Я рассказала им все, следя за тем, как менялись выражения их лиц. Как отторжение переходит в агрессию и недоверие, а следом за ним приходит понимание. Когда я закончила, никто не смел ничего добавить: ни крикнуть, ни шепнуть на ухо — ничего. Стоя на сцене, я чувствовала холодок от будущего, что уже было почти на пороге. И это было самое прекрасное, что я испытывала с конца войны! "Теперь они знают…" Я выждала, пока они переводят сказанное, и добавила: — Я верю в лучшее! Верю, что мы на правильном пути! Верю, что чёрная полоса наконец сменится белой. Я верю в себя и верю в вас! Мы будем мудрыми бессмертными! Толпа, словно очнувшись, подала голос, и голос этот был полон такой же веры! Аплодисменты ещё долго не утихали. Я спустилась со сцены. Я вспомнила свою речь и вдруг подумала: "Будет ли лучше? Я сделала все правильно! Из всех зол я выбрала наименьшее." Мама взяла меня за руку, прерывая мысли. — Не думала, что моя дочь станет демоном. — Тебя это расстраивает? — Я несколько сконфужена, конечно… Она улыбнулась. — После всего, через что мы прошли… это не имеет уже значения. Я растерялась, но не успела как-то отреагировать, она уже отпустила меня. — Отныне у нас много дел: нужно восстанавливать руины. Уверена, ты сможешь занять свою нишу. Она легонько коснулась моей щеки и вернулась на сцену. — У тебя была сильная речь, мне понравилось. Боми обняла меня и долгое время не отпускала. — Спасибо. — И что дальше? Все останется как прежде? — Я не знаю. Всё не так уж и плохо, верно? Я обняла Боми. — Теперь все действительно будет хорошо! Подруга рассмеялась. — Это мы ещё посмотрим! Не знаю, как и когда, но, потерянная в размышлениях, я забрела в сад. Мысли неизменно возвращали меня к статуе. Я села на скамью и стала наблюдать за ней. — Насытилась обществом и теперь отдыхаешь от узколобых лиц? Заметив Чонгука, я вскочила. — Ну, иди сюда. Он раскрыл объятия. Я бросилась ему навстречу. Чонгук закружил меня в воздухе, а затем сел на скамью и усадил к себе на колени. — Дальше нас ждёт много интересного. — Ты в предвкушении? — Ещё бы. Особенно в предвкушении быть с тобой, не опасаясь этого чёртового запрета. Он придал пальцами мои щёки и потянул к себе, чтобы поцеловать. Я рассмеялась, прижалась к его груди и снова посмотрела на безмолвную статую. Она наблюдала за мной так же, как и я за ней. И это мгновение как бы замерло, растянулось бесконечностью. И всё, что происходило после, всегда возвращалось к этому моменту, когда я решила для себя, что справлюсь со всем, что бы ни встало у меня на пути. Прошло несколько лет, прежде чем мир бессмертных восстановился от разрушений войны. Война, как бывало и на земле, помогла её участникам сломать иерархию власти. Чонгуку удалось добиться трона Сатаны. Ради этого он едва не породил новую войну, но вовремя потушил очаги недовольства и, как и обещал, сел на трон, не спрашивая ничьего разрешения. Совету цитадели пришлось смириться. К тому же не было кандидата лучше, чем сам Люцифер. Я пришла на инаугурацию Чонгука и с трепетом сердца наблюдала за тем, как он встаёт на одно колено. Его тело начало меняться. Когда Чонгук обратился во вторую ипостась, он поднялся, раскинул руки и взревел. Теперь демоны склонили пред ним колени. Перед ним — новым Сатаной. После произошедших событий директора школы смялись, но никто не мог с необходимой чуткостью и строгостью подойти к правлению. Боми неожиданным образом проявила оба эти качества. Она взяла на себя ответственность за школу, и ученики быстро прониклись к ней уважением. Чимин стал главным Крылолётчиком. Не было более решительного, смертоносного и стратегически подготовленного бойца, чем он. Что до остального… Цитадель не сильно потерпела изменения. Мир вернулся в прежнюю колею, уже не блея и не трепеща от страха, что придёт некто, влекомый ненавистью и фанатичным желанием все разрушить. И все же отменённый закон о Неприкосновении дал свои плоды. Без него всем стало дышаться свободнее… Как и многие, я тоже нашла свою дорогу. Меня пригласили вступить в совет. Сначала я хотела отказаться, но Чонгук уговорил меня, сказал, что в моих силах добиться справедливости. Я сразу подумала о Кроули, чью голову я хотела видеть на плахе… О предателях, что должны были понести наказание за свою измену. Мама лично провела моё посвящение. Она смотрела на меня с гордостью и самолюбованием: похоже, я напоминала ей её саму. — Сядь на колени, опусти голову и прижми руку к сердцу. Клянёшься ли ты принимать решения трезво, рассудительно, невзирая на свои личные интересы и отталкиваясь лишь от интересов общества? — Клянусь. — Клянёшься ли ты служить верой и правдой ради Равновесия? — Клянусь. — Да будет так! Я поднялась на ноги. Теперь власть была в моих руках, и от меня зависело, как я ею воспользуюсь… Есть повесть о братьях, что живут в небесах. Один светел как день, другой как тьма. Один был доволен, другой — разъярён. Он считал, что всем обделён. И началась битва, чей конец не предвидеть. Так легко всё разрушить, так легко ненавидеть. Но чаша весов склонилась к добру. Беда живёт ночью, покой приходит поутру. Что было однажды, то будет и дважды. Придёт день, и бессмертный крылья раскроет. Как ангел споёт. Как демон завоет. У монеты всегда две стороны. Sapere aude — приди и возьми. Всё в этом мире наполнено тьмой. И всё в этом мире окружено добротой. Ты — это свет, что держит обет. Ты — это мрак, что сам для себя враг. Есть повесть о братьях, что живут в небесах. В ангелах и демонах поселили страх. Секрет небес — ещё тайна для них.