Секрет небес

 Vivere militare est Жить — значит бороться. Nil inultum remanebit Ничто не остаётся безнаказанным. - Хочешь знать главный секрет небес? Что от тебя и вас всех скрывают ваши идеальные ангелы? Что скрывает Хананним?! — Хочу! Резким движением Хосок снял верх, оголяя торс. — В таком случае sapere aude, Ками! — он развернулся ко мне спиной… На его спине показалась метка. — Что… что это? — Клеймо того, кто вёл меня всё это время. Клеймо того, чей шёпот я слышал с самого рождения. — Шёпот… я тоже слышала его! — Из-за моей силы, что в тебе. — Кто он? Хосок оделся, немного помедлил, прежде чем ответить. — Небеса не знают свою историю. Истинную историю. — Так расскажи мне… — Хананнима считают создателем всего. Но это не так. До начала всех времен существовало два могущественных существа. Два брата-близнеца: Хананним и Ханаввит. Они создали вселенную, создали мир: Ханаввит — одну часть, Хананним — другую. Но они были слишком амбициозны и сильны. Братья всё чаще стали сталкиваться друг с другом. Один хотел, чтобы его создания ему поклонялись, чтобы боялись и трепетали. Другой считал, что не нужно вмешиваться в мир их детей. Тогда один из близнецов решил, что его брат слишком мягок и равнодушен. Он не заслуживал быть повелителем миров. Ханаввит захотел свергнуть Хананнима. И началась между ними великая война, которая длилась сотни тысячелетий. Два брата-близнеца, два божества, равные по своей силе. Но всему приходит конец, и их битве тоже. Чтобы победить, Ханаввит создал землю и слабых созданий. Настолько ничтожных по сравнению с бессмертными, что они преклонялись бы перед ним, как он и желал, и сделали его сильнее. Голод, болезни, угрозы — земля пребывала в упадке. Хананним не мог смотреть на мучения детей, хоть и не его. И он явился им и подарил им надежду. К ужасу Ханаввита, люди стали молиться Хананниму, а не ему, их создателю. Хананним стал сильнее и вскоре сокрушил своего брата. Но близнецов, что сотворили всё сущее, нельзя уничтожить. Тогда Хананним отправил Ханаввита в мир небытия. Однако в тот момент, когда братья разделились, разделился и мир, что они сотворили. Ты часть, что создал Ханаввит, стала миром пламени и ненависти, а та, что создал Хананним — миром благоденствия и чистоты. И были они названы Адом и Раем. И с тех времен дети Ханаввита и Хананнима считали, что всегда были разъединены и никогда не были единым целым. Они не знали, что кроме Хананнима, их единственного создателя, был ещё один, что теперь заперт в бесконечной темнице, из которой никак не выбраться. Я не могла подобрать слов и молча замерла, ошарашенная. — Но я, единственный выживший ребёнок ангела и демона в период нестабильности, услышал голос Ханаввита. Он смог связаться со мной по зову крови. Он рассказал мне секрет. Я был мал, и однажды, в Рождество, когда дети благодарили своих покровителей, родителей, учителей, и, конечно же, Хананним за всё, что у них есть, настала моя очередь… Flashback Я вышел перед толпой ангелов и демонов и стал говорить: — Спасибо Хананниму за маму! И спасибо Ханаввиту за папу! — Хоуп… Сотни ангелов и демонов заговорили. Их испуганный шёпот рябью прошёлся по залу. Как только с моих уст сорвалось имя, которое никто никогда не произносил, сам Хананним услышал его. Один из серафимов бросился ко мне, чтобы успокоить и убрать с глаз долой, но я испугался. — Идём со мной. Ужас, который отобразился на его лице, и осознание, что этот страх животный, дикий, способный уничтожить меня за то, что я его вызвал, напугали меня. Я был мал и глуп, но я понял это и по-настоящему ужаснулся. Во мне таилась сила, она росла и крепла, но я ещё не умел её контролировать. И она вырвалась на свободу. Серафим упал на колени. Его лицо покрылось чёрными жилами. — Хоуп! End flashback — Я убил его. Маленький мальчик убил серафима, которого сложно убить даже искусным божьим созданиям. Это было немыслимо. Это было опасно. Остальное ты знаешь. Ханаввит научил меня пользоваться силой, и вскоре я смог связываться с ангелами и демонами, приходя к ним в виде шепота, снов и видений. Если бы не моя оболочка здесь, на свободе, я бы не смог выбраться из этой тьмы. Я всё ещё слышу голос Ханаввита, но я не хочу идти по тому пути, что он желает. Его мотивы слишком ужасны. Я хочу создать новый мир, в котором ребёнка не будут преследовать за то, каким он родился. Я рассказал тебе правду, не приукрашивая. — он замолк, но и я не торопилась ответить. В голове моей крутились мысли, оцепенение понемногу начало спадать. Я не забыла о своём задании: оно, подобно дамоклову мечу, висело над моей головой, готовое вот-вот сорваться на неё. "Меня послали сюда уничтожить ключи. Я сделаю то, зачем пришла". — Ты прав. Хананним передал всех нас, утаивая правду. — Его нужно свергнуть. — С помощью ключей? — Да. — Я хочу посмотреть на них. Можешь показать их? Хосок долго смотрел на меня, потом улыбнулся и кивнул. — Почему нет. Он развернулся и не спеша направился куда-то. Я последовала за ним. Хосок подошёл к ящику, поднял крышку и вытащил ключ. Он осветил комнату. Покрутив его немного в руках, Хосок обернулся ко мне и протянул артефакт. — Держи. Я сделала несколько поспешных шагов, но остановилась. — Мне нельзя до них дотрагиваться. Хосок подошёл ко мне, развернул руку ладонью вверх и положил на неё ключ. Я вздрогнула, зажмурилась, но, ничего не почувствовав, открыла глаза. — Ещё одно преимущество силы, что течёт теперь и в тебе. — он забрал ключ и вернул его на место. — Когда ты хочешь воспользоваться ключом? — Сегодня. — Почему сегодня? — У меня мало времени… Я посмотрела на ключ, оставленный без присмотра. От волнения горло пересохло, а ладони вспотели. "Сейчас или никогда!" Я бросила взгляд на спину Хосока, затем стремительно бросилась к комоду, достала из кармана камень преткновения и замахнулась. Но Хосок поймал мою руку прежде, чем камень встретился с гладкой поверхностью ключа. — Я разочарован, Ками. Наши цели и взгляды на жизнь так различны… Он провёл пальцем по моей щеке. — Как жаль… Ты думала, я не знаю, что замышляет Кьюнг-Су? Ты думала, я не понял, что ты намерена сделать? Он оттолкнул меня, и я упала на пол. — Мне жаль, что так происходит, но я не могу идти по твоему пути! — Нужно было это предвидеть. Он поднял меня, несколько грубо, но без жестокости. — Я знаю, что армия движется сюда по следу амулета, что ты притащила. Он бесцеремонно полез ко мне в карман и достал амулет. Бросил его на пол и гневно раздавил ногой. Взял камень и издевательски покрутил его в руках. — Это я тоже заберу. Хосок положил его в ящик с ключом. — А вот что делать с тобой? Он стиснул мой локоть. — В камере ты станешь бесполезной для них. Я вспомнила тот ужас, что испытала в их темнице. — Нет! Вырвалась из его рук, но Хосок сжал край моей одежды, пытаясь удержать. Послышался треск. Я прикрыла разорванный верх и вся затряслась от злости и смущения. Хосок достал из мешка первую попавшуюся вещь и бросил в меня. — Будешь препираться дальше, пойдёшь туда голой. Он вышел за дверь, чтобы дождаться, пока я переоденусь. Едва я оделась, Хосок распахнул дверь. На мгновение я хотела броситься в окно от него прочь, но он в несколько шагов оказался возле меня и завязал крылья. — Чтобы не вздумала улететь. Иди. Хосок больше не прикасался ко мне. Он шёл рядом — этого было достаточно, чтобы я не смела импровизировать. Когда мы дошли до камеры, он не стал надевать на меня кандалы. — Наги пути ещё связанны, Ками. Ты мне ещё понадобишься. Он с грохотом закрыл дверь. Я прижалась щекой к двери, стукнула по ней и сползла на пол. Было так темно, что я не могла разглядеть собственные руки. "Ну вот и все, Ками, долгая дорога подходит к концу. Это финишная прямая. Сегодня все кончится…" Я обхватила колени и уткнулась лицом в сцепленные руки. Тишина. Кромешная тьма, наполненная терзавшим ожиданием… Похоже, я провалилась в сон, потому что в следующее мгновение ощутила сильный удар. Поднялась, попятилась к противоположной стене. Взрыв! Ещё один! — Они здесь! Я выставила руки вперёд, как делала когда-то мама. Закрыла глаза. "Ну же, ты сможешь! Надери ему зад его же собственной силой!" Поток силы, направленный на дверь, чуть не сорвала не с петель. На месте замка образовалась дыра, а вокруг неё — огромная вмятина. Сама же дверь лишь слегка приоткрылась, как бы приглашая выйти наружу. Казалось, за ней меня ждёт хаос, ужас принятых решений — своих и чужих. И я открыла эту дверь. Агония ненависти, схлестнувшаяся со страхом. Пожар от взрывов охватил весь город, пожрал все дома, обжёг тропы. Теперь цитадель вторглась в обитель Хосока, но он был более подготовлен к их визиту. Его сторонники были беспощадны и озлобленны. Они, в отличие от армии цитадели, лишь выполнявшей приказы, видели в этой схватке цель жизни, возможно, даже конечную остановку. Они были готовы биться до смерти, ведь смерть их имела идею. Я стояла не двигаясь, всё ещё не готовая к тому, что предстало перед глазами. Но мысль, промелькнувшая в голове, вывела меня из оцепенения, заставила действовать. "Камень преткновения в комоде Хосока! Я должна достать его, чтобы уничтожить ключ!" И я побежала, уворачиваясь от стрел, мелких и больших взрывов, от бегущих навстречу и догоняющих. В комнате Хосока я, недолго думая, подбежала к комоду. Камень лежал на том же месте, где его и оставил Хосок. Ключей не было. "Нужно найти их и уничтожить. Без них игра Хосока будет окончена!" Я вышла на улицу, но не успела сделать и шага, как взрывная волна отбросила меня в сторону. Камень преткновения покатился и замер у чьих-то маленьких ножек. Суран подняла камень, испуганно уставилась на него. И тогда я увидела всё… По одну сторону — Хосок во главе армии Субантр, угрожающе серьёзный, готовый убивать ради поставленной цели. По другую сторону — разношёрстная армия цитадели: ангелы, демоны, серафимы и ученики. Я сразу заметила выжившего советника, маму и демона Сокджина. За ним стояли Тэхён, Чонгук, Чимин и Боми. Когда Суран подняла камень, Хосок вышел вперёд. — Ты борешься за тех, кто убил твою сестру. В твоих руках возможность отомстить за неё! Ты можешь отдать камень мне, а можешь поощрить убийц сестры, отдав его им. Каков будет твой выбор? Суран задрожала, стиснула в руках камень, закрыла глаза. Намджун оттолкнул стоящих перед ним бессмертных и прокричал: — Не слушай его! — Его речи искусны, но до Змея-Искусителя ему далеко. — поддержал Сокджин. Тогда Суран тихо ответила: — Он прав. Они убили мою сестру. — Им плевать на таких, как ты. И сейчас они в ужасе от того, что в твоих руках такая сила! — Он манипулирует тобой, разве непонятно?! — выкрикнул советник. — Суран, не делай этого! — Решайся, Суран. Но будь уверена в своём выборе. — сказал Сокджин. — Он прав. Они убили мою сестру… — Суран подняла глаза, и теперь её взгляд обрёл силу и уверенность в том, что она собиралась сказать: — Но месть не лечит, лишь только ещё больше очерняет. К ней подошёл Кроули и осторожно, почти ласково забрал камень из её рук. Погладил по спине и по-отечески сказал: — Ты молодец, девочка. — Кроули улыбнулся ей, а затем вдруг пошёл к Хосоку. Когда он поравнялся с ним, то просто отдал камень. Мама прокричала яростно, почти трясясь от злобы: — Что ты делаешь?! — Вечер только начался, а уже интересно… — заметил демон Сокджин. Серафим спокойно обернулся и поясним: — Я устал, и я разочарован. Всю свою жизнь я пытался дать что-то нашему миру, но система прогнила. Вы только и можете, что брать, брать и брать, а потом выплёвывать. — Но я вам… доверяла! — протянула Суран. "Предатель!" — Ты просто жалкий трус! — Я уважаю тебя, Кьюнг-Су. Но не переходи грань. — Ты её уже перешёл! — Все мои прошлые заслуги позабыли. Меня отбросили на задний план. А теперь я должен бороться и умирать в бою за вас? Не знаю, к чему приведёт правление Хосока. Но мне интересно на это посмотреть. Сейчас же… я не буду учувствовать в вашей битве. — он поклонился. — Уходи, старик. Скоро будет жарко. Кроули скрылся за рядами Субантр. Они в нетерпении переминались с лапы на лапу, наскоро чистили перья и снова выпрямлялись. Хосок же стоял смирно, не двигаясь, и лицо его ничего не выражало, кроме готовности убивать. Мама, всё ещё взбешённая поступком Кроули, вытянула к верху руку, сжимающую меч, и нетерпеливо прокричала: — Вперёд! Сокджин разорвал свою плоть, и его громадное тело возвысилось над головами других бессмертных. — Contro! Субантры синхронно ринулись в атаку. Их крик пронзил и наполнил небо. Со всех сторон слетелись сторонники Хосока, яростно срубая на пути любого, кто попадётся им под руки. Схлестнулись сотни мечей. Долгая мелодия, рвущая струны от каждого аккорда. Вот он, момент, к которому мы шли. Вот они — последствия наших решений. И вот она, расплата. Я побежала навстречу бойне, навстречу своему личному финалу. Я не в первые убивала. Существа, борющиеся на стороне Хосока, едва походили на людей, и всё же каждая смерть от моей руки вызывала во мне тревожное чувство. Но рефлексировать было некогда: война утягивала вглубь кровавых событий, не давая вздохнуть и перевести дух. — А во-от и Дикарка. Гнусавый голос Зигзы раздался за спиной. Я обернулась, тут же отскочила от него, заметив длинный извилистый меч с острыми зубчиками. — Сладкая, сладкая встреча. Что-то ты неразговорчивая сегодня… — Нет настроения для непринуждённых бесед. — Ну тогда поговорим по-другому. Зигза сделал выпад вперёд. Я развернулась. Лезвие прошло на сантиметр левее. Я махнула мечом, но Зигза нечеловечески выгнулся, избегая удара. Тогда я отбросила меч в сторону и ещё до того, как он понял, что я делаю, выставил руки вперёд. Зигза отлетел на несколько метров. Я быстро поравнялась с ним и, сев ему на грудь, прижала локоть к горлу. — Нет! Ты же не будешь… нет! Я надавила на горло сильнее. — Вот и поговорили! Внутри меня проснулся зверь, готовый быть жестоким, когда нужно, способный использовать силу и не бояться её, готовый убивать. И я выпустила этого зверя… Зигза начал трястись, пытаясь вырваться. Его тонкие кривые ноги сгибались и разгибались, будто он хотел выпрыгнуть. Руки так же цеплялись, фиолетовый язык вывалился набок. Зигза затрясся ещё сильнее, а затем замер, голова его опустилась набок, глаза так и остались открытыми, даже выпученными, готовыми вот-вот лопнуть. Я медленно поднялась, посмотрела на него с нескрываемым больше отвращением… "Удачи в Небытие." Резкий удар повалил меня с ног. Кто-то сзади помещал мне лодыжки. Я повертелась, но успела разглядеть лишь сверкнувшее лезвие, отразившее луну. — Нет! Удар. Нападавший упал прямо на меня, и я с криком оттолкнула его. Он лежал лицом к земле и не двигался. — Я… он… о, Боже… — Суран дрожала, истерично разглядывала окровавленные руки. — Ты спасла меня. — Я? Да… он… он хотел убить тебя. Ты не заметила его? Намджун стремительно развернул Суран к себе, посмотрел на её руки, затем на труп возле меня и, всё сопоставив, сказал: — Уходите. Тут резня! Он поднял меня. — А теперь идите. Суран прильнула к нему и отчаянно взмолилась: — Прошу, идём с нами! — Ками, уведи её. Я попыталась отцепить её руки от Намджуна, но она лишь повторяла: — Прошу! — Я найду вас. Идите! Я сжала запястье Суран, чувствуя, как скрипит её кость под моей хваткой. Мы побежали сквозь толпу, уворачиваясь от мечей, затем взлетели. Суран обернулась и вдруг закричала: — Намджун! Он боролся с тремя демонами. Его уже успели несколько раз ранить. Суран бросилась к нему, но я ускорилась и обогнала её. Намджун был совсем близко, когда я увидела, что Суран перехватила Субантра. Птица клевала её, оставляя на белоснежной коже рваные раны. "Суран, держись, я сейчас!" До неё было всё ещё далеко, а Намджун был совсем близко. Он отбивался на последнем издыхании, даже не глядя на противников. Кровь заливала его глаза. — Намджун! — шар из энергии вырвался из ладоней, навис над нападающими, а затем взорвался чистой энергией, пронзая их. "Я и не знала, что так умею!" Намджун, упав на спину, раскинул руки по сторонам. Он пытался отдышаться и не потерять сознание. — Ты как? Он поднял голову и улыбнулся мне. — Спасибо. Я упала на колени перед ним, обняла его за шею и прижалась к голове. — Ты жив. — Благодаря тебе. — НЕ-ЕТ! Намджун вздрогнул, поднялся и посмотрел на небо, выглядывая Суран. — Там Субантра! — я взлетела, изо всех сил стараясь успеть. Намджун, несмотря на раны, бросился за мной. Мы были на полпути, когда остановились, поражённые от ужаса. Суран падала, крутясь и переворачиваясь в воздухе. — НЕТ! — Намджун полетел к ней навстречу. Поймал её, но не смог удержаться, и они вместе полетели вниз. Он принял весь удар на себя. — Суран… Я подлетела к ним, помогла перевернуть её. — О нет… Намджун отвернулся, надавил пальцами на глаза, будто пытался вдавить слёзы обратно. Волосы Суран слиплись от крови, одежда от когтей Субантры превратилась в лохмотья, но лицо её осталось таким же чистым, добрым, каким было всегда. Казалось, она даже сейчас улыбается. Намджун обнял её, прижался со всех сил и заплакал. Я отпрянула, поднялась, покачиваясь от шока, и взлетела. Взлетела к небу, поднялась над всем этим месивом тел, сплетенных между собой. Остановилась на выступе, откуда простиралась битва. Отсюда всё казалось нереальным. Битва двух сторон. Битва сильнейшего с сильными мира сего. Субантры ревели, отрывали головы с плеч, клевали лица. Воины цитадели рубили всех на своём пути. Где-то там в этой кровавой бойне сражались мои друзья и близкие. Где-то там сотни жизней обрывались каждую секунду, а остальные — висели и покачивались на волоске. — ВПЕРЁД! — кричал Хосок своей армии. — Вперёд!!! — выкрикивал советник. Я стояла над всем этим и тяжело дышала, и моё дыхание потихоньку переходило в рыдание. Я прокричала в пустоту, в небо, прокричала Хананниму и Ханаввиту о своей боли. Но мой крик, как и крики других воинов, потонули в мясорубке мучений всё ещё живущих. Я закрыла рот руками, сжимая губы со всех сил, но крик рвался наружу. Сердце сжалось, когда среди воюющих я увидела подругу. Она не воевала — её движения были танцем. Изящный, смертоносный танец. — Боми… — я больше не могла оставаться в стороне, раскрыла крылья и бросилась в омут смерти. Ожидание было долгим и мучительным. Этот некто пришёл и внёс смуту и страх в устоявшийся мир. Хосок жаждет крови и не скупится на грязные методы. Из-за него столько бессмертных полегло… это нельзя просто так оставить! На земле я была обычной девушкой, но небеса подарили мне силу, которой я воспользуюсь, чтобы сделать этот мир чуточку лучше. Чтобы оставить след. Я рубила, отражала атаки, защищалась и нападала. И была готова в очередной раз направить свою силу на противника, но вовремя остановилась, замерев с протянутыми руками. — Ками? Она тревожно оглядела меня. — Ты… с ним? — Нет, конечно же, нет. Она улыбнулась, и прыгнула меня обнимать. — Это какое-то безумие. Всё это… Её голос рассеивался среди военной какофонии. — Будь осторожна, Боми. — И ты тоже. Мы разошлись, каждая в свою сторону, но, сражаясь с чудовищами Хосока, мы знали, что на нашей стороне большинство. Тело ныло, глаза застилал пот, руки дрожали. Я споткнулась о чьё-то тело, встретилась лицом к лицу со смертью. Не знаю, кто это был, но его черты наверняка отпечатаются у меня в мозгу до конца моего бытия. Я, онемев, попятилась от него. Мимо меня проносились ноги, над головой пролетали Субантры и бессмертные. А я всё смотрела на это безжизненное лицо, не в силах отвернуться. Но меня вдруг схватил Чонгук и жестко встряхнул. — Я же говорил не идти без меня! А если бы с тобой что-то случилось?! Как можно быть такой глупой, Непризнанная?! — Чонгук! Я поцеловала его, но поцелуй тут же прервали. На нас набросились приспешники Хосока, и нам пришлось снова ворваться в этот бесконечный и порочный круг защиты и нападения. И всё же я видела краем глаза крепкую фигуру Чонгука, и его присутствие наполняло меня верой в то, что у нас все получится. Я была беспощадной. Потому что на войне иначе нельзя. Пока я боролась, в это время намечалась другая схватка… Сокджин в облике чудовища приземлился немного поодаль от Хосока, и тот тут же, заинтересованный, обратил всё внимание на него. — Какая встреча. Сокджин, если не ошибаюсь? — Он самый. — Выбрал сторону цитадели? Боишься потерять своё место? Я сохраню его для тебя, не стоит волноваться. — Не нужно со мной торговаться, Хосок. — Как скажешь. И они бросились друг на друга. Столкнулись две силы. Два древних существа, прошедшие и познавшие долгую жизнь. Удары Сокджина отбрасывали Хосока, будто тот ничего не весил, но Хосок в свою очередь подскакивал, будто эти удары ничего ему не стоили. Они двигались так быстро и так молниеносно, отражали удары друг друга, что за их битвой едва можно было проследить. — Я не хочу тебя убивать, Сокджин. Ты мне нравишься. — А ТЫ МНЕ — НЕТ! — Сокджин нанёс шквал ударов, не давая Хосоку оклематься. Хосок медлил отражать их, будто не решался окончить битву. — Если не прекратишь — погибнешь! — Vivere militare est. Услышав ответ, Хосок изменился в лице. Демон задел в нём что-то тёмное, словно напомнив, зачем он здесь. Сокджин снова повалил его. Хосок упал на землю. Сокджин хотел нанести последний удар… — ГЛУПЕЦ! — Хосок закрыл глаза, а когда открыл, они были чернее ночи, а из рук вышел свет цвета копоти, цвета смерти. И этот свет пронзил Сокджина насквозь. Отобрал его жизнь. — ПАПА!!! — Боми бросилась к нему. — О, нет-нет-нет… Боми! Боми, маленькая, бесстрашная и полная такого отчаяния, летела прямо к Хосоку, зная, что не сможет ничего сделать. И всё же летела… — Боми… кхр… нет… — Сокджин поднял руку, будто пытался силой мысли остановить её, но бесконечность его бытия утекала из него вместе с чёрной жидкостью. И, как обычно бывает в такие моменты, жизнь останавливается, словно сам Создатель ставит её на паузу, чтобы ты запомнил каждую секунду… чтобы прокручивал снова и снова, мучая себя колючими мыслями: "Что я могла изменить? Что я могла изменить… что я могла…" Я увидела Сокджина, его прижатые к земле крылья. Перья подрагивали на ветру, и, отрывая, ветер уносил их. Я увидела в небе Чонгука, остолбеневшего от ярости. И я увидела лицо Боми, мокрое от слёз. И я закричала: — Боми, нет! Она обернулась на мой крик. Мне удалось достучаться до неё сквозь горечь и боль от смерти отца. Боми замедлилась, но Хосок, отражая её попытку напасть, отбросил её в сторону. Она упала наземь без сознания. — Боми! Чонгук смотрел лишь на неподвижное тело Боми, чувствуя разрушающую ярость, направленную на Хосока. Я никогда ещё не видела у него такого дикого, обезумевшего взгляда. — Ты покойник! Чонгук напал на Хосока, но тот одним ударом оттолкнул его от себя. — Это война! Думаешь, я получаю от этого удовольствие?! Чонгук вытер кровь с губ и поднялся. — Думаю, да. Они стояли друг напротив друга, уничтожая взглядом соперника. Хосок ничего не предпринимал, был спокоен, но собран. — Ты зол на меня. Ты имеешь на это право. Готов умереть за это? Чонгук процедил сквозь зубы, и голос его больше походил на рык: — Готов. — он сложил крылья за спиной и побежал навстречу к Хосоку. Его руки сжались в кулаки, а тело покраснело, словно пропитываясь яростью. Хосок направил на него поток энергии. Чонгук развернулся и раскрыл крылья, принимая весь удар на спину. Он упал на колени, но тут же поднялся и снова побежал к нему. А затем бросил в него огненный шар, вырвавшийся из его ладоней. Хосок смёл шар рукой. Его кожу обожгло, но он не обратил на это внимания, только скривил от боли губы. — Игры кончились. — Хосок поднялся в воздух и выпустил из рук чёрный шар. Чонгук попятился, шар успел поглотить его. Не знаю, что он творил с ним, но Чонгук вдруг упал на колени и закричал от нестерпимой муки. — Прощай, Люцифер. — Хосок развернулся и хотел было уйти, но остановился, поняв, что крик умолк. Чонгук поднялся на ноги, колени его дрожали. Он, превозмогая боль, распрямил плечи. — А ты не сдаёшься, я смотрю. Чонгук раскинул руки. Шар разорвался. Но он не двинулся с места, словно его что-то отвлекло. Его мышцы и кости странно двигались, натягивая кожу. Чонгук, ощутив что-то в себе, сжал кожу на груди и разорвал её, выпуская наружу свою демонскую сущность. Когда в следующий раз поднял голову, он встретил совсем другой взгляд Хосока. Сосредоточенный взгляд, полный готовности. — Ты обрёл вторую ипостась. Поздравляю… Хосок был силён в дальнем бою, используя разрушающую силу. Но Чонгук решил изменить курс боя. — Memento mori, ублюдок!!! — Всегда помню. Чонгук одним прыжком оказался рядом с Хосоком. Под его ногами от массы пошли трещины. Хосок не успел увернуться, и его отбросило в сторону. Чонгук не дал ему времени оклематься. Он мгновенно оказался рядом с ним и стал избивать. Каждый его удар был пропитан ненавистью и агрессией. — Умри!!! Хосок остановил рукой очередной удар Чонгука. Вывернул его запястье и оттолкнул, а затем поднялся на ноги. — Ты достойный противник, Люцифер. Но пора заканчивать. — Хосок поднялся в воздух, но нечто иное подняло его: крылья покоились на спине. Его словно подняла невидимая рука. Хосок поднял ладони вверх, закрыл глаза, а когда открыл, они пропитались тьмой. И эта тьма была готова вырваться наружу. — НЕТ!!! — умоляюще вскрикнула, не отнимая от него своих глаз. Хосок посмотрел на меня. Чонгук схватил его за лодыжку и со всей животной силой потянул вниз. От мощного удара о землю осталась вмятина, и трещины стали глубже, длиннее. Мгновенно слетелись Субантры, защищая своего хозяина. Они набросились на Чонгука, не подозревая, что тем самым спасают его от гнева Хосока. Хосок скрылся, чтобы залечить раны. Ему ещё нужны были все его силы, чтобы победить войну. — Тэхён, справа!!! Я подняла голову и увидела стаю Субантр. Они окружили Чимина и Тэхёна, не позволяя им вырваться из смертоносного круга. Птиц было так много, что не было видно ни звёзд, ни луны. И только два бессмертных боролись против них, пока тут, на земле, воевала цитадель и те, кто примкнул к Хосоку. — Держитесь! — я полетела к ним. Их было слишком много, но в голове раз за разом проносилась лишь одна навязчивая мысль: "Я не должна их потерять. Я недолжна их потерять. Я недолжна! Не должна!!!" Чимин и Тэхён были на последнем издыхании. В какой-то момент мы с Тэхёном встретились взглядами. Я так много хотела ему сказать, извиниться, исповедоваться… но единственное, что я могла сделать, это помочь ему. Я хотела доказать ему, что мы не враги и что он всё так же мне дорог. И пусть мы на разных сторонах, я с ним. Всегда буду с ним. Субантры остервенели. Ребята слишком долго боролись с ними, силы были на исходе, и птицам всё чаще удавалось наносить удары. — Не сдавайтесь! — Получай, тварь! Чимин пропустил удар, и Субантра вонзилась ему в шею. — Чимин! Мы с Тэхёном полетели за ним. Пак продолжал бороться с Субантрами, но даже издалека я видела рваную рану у него на шее. А затем краем глаза заметила приближающуюся к Тэхёну Субантру с широко раскрытой пастью. — Тэ, осторожно!!! Она смела его с пути. Я видела каждую деталь, словно даже миллисекунда отпечаталась в моём мозгу. Субантра раскрыла пасть ещё шире, вырвала кусок плоти из его шеи, с лица, откусила руки, которыми он прикрывался. Тэхён пытался защититься, но от боли и усталости не смог использовать силу. И тогда Субантра свернула ему шею, а потом, оттолкнувшись лапами от его плеч, бросилась уже в сторону Чимина. Я истошно закричала и отвернулась, но всё равно заметила лицо Тэхёна, утратившее признаки жизни. Боль, поглотившая всё тело и душу, была испепеляющей, тотальной. Но разум отказывался верить в то, что его больше нет. Слёзы, стекая по щекам, задерживались на подбородке и капали на одежду. Я вытирала лицо, но оно тут же становилось мокрым. Сердце почти не билось. Оно сжималось так сильно, что сдавливало грудь. "Тэ, ты не мог меня оставить… ты не мог…" И я зарыдала в голос. Сжала волосы на голове, пытаясь их вырвать вместе с болью, от которой было не спрятаться. — Нет… нет-нет-нет-нет-нет… Я умолкла, подёргиваясь от подступающих рыданий, и развернулась. Субантры продолжали терзать Чимина. Каждая смерть оставляла на мне рубцы, и я чувствовала, как истерика овладевает мной, но Чимину нужна была помощь, и это оказалось моим спасательным кругом. Чтобы не сойти с ума, я думала только о его спасении. — Я лечу, Чимн ! Он сражался как мог, но теперь его попытки были лишь слабыми отбиваниями. — Я лечу! Я смогла убить одну Субантру, затем другую. Но осталась третья… Она была готова пронзить Чимина насквозь своей лапой, похожей на меч. — Чимин!!! Но он смог увернуться, а затем, собрав все силы, что у него остались, убить Субантру её же оружием. Он схватил её за крыло, развернул лапу к ней и вонзил в неё. Чимин был так обессилен, что потерял сознание. Я успела подхватить его. — Держись. Держись… Вдалеке были ангелы, что помогали раненым. Я полетела к ним. Увидев у меня на руках Чимина, они, не спрашивая, подхватили его и начали обрабатывать раны. Некоторое время я наблюдала за тем, что они делают, а потом ушла, сама, не понимая, куда. Я была словно в прострации, не осознавая ничего, что происходит вокруг. — Мы с тобой похожи. У нас есть страсть к жизни, и мы не позволим так просто себя убить. Ты боролась отчаянно. Смерть боится к тебе подходить. Я остановилась, медленно подняла глаза на Хосока. Вместо крови во мне текла скорбь. Все слёзы высушила ярость. — Я выжила лишь для того, чтобы убить тебя! — Нет. Ты выжила для меня. Хосок сделал полукруг, наблюдая за мной. — Было бы проще, если бы я мог все сделать сам. Но ритуал разделил мою силу, и ты привязана ко мне. Без тебя мне не открыть врата. Мысль, страшная, безумная, охватила все мое сознание. Я поняла, что моё существование — угроза. Что Хосок может победить, потому что я выжила. И если он победит, все смерти будут напрасны. Я подняла меч убитого. — Меч не поможет тебе. "Он думает, я хочу с ним бороться…" Я улыбнулась сквозь слёзы. "Ради тех, кто отдал жизнь в этой войне…" Развернула меч остриём к себе. — Что ты…?! — Ты не получишь, что желаешь… Я вонзила меч в живот. Несколько слёз скатилось по щекам… боль разлилась по всему телу, но недостаточная… Я уставилась на руки Хосока, сжимающие мои. Он удерживал меч и не давал вонзить его глубже. — Отпусти! — Ты не умрёшь, слышишь?! Он вырвал из меня меч, швырнул его в сторону и влепил пощёчину. Удар был такой сильный, что я повалилась на землю. Сжимала рану на животе — глубокую, но недостаточно, чтобы умереть. Хосок подошёл ко мне, опустился на корточки и почти ласково убрал пряди волос с лица. — Тебе ещё рано умирать. Я плюнула ему в лицо. Он спокойно вытер плевок. — Хорошо. Можешь попытаться меня убить. Хосок поднял меня, чуть оттолкнул и улыбаясь махнул рукой. — Давай, попробуй. Я убрала трясущуюся руку с живота, но некогда нормально выпрямиться из-за крови, что начинала течь быстрее. Закрыла глаза и призвала всю силу, что была во мне. А затем направила её в грудь Хосоку. Он даже не уворачивался. Он выпрямился, и удар, словно столкнувшись со стеной, растворился в его груди. — Ты потратила все силы на борьбу с моей армией, и на меня ее совсем не осталось. Кровь хлынула из раны, и я упала на колени. Хосок подошёл ко мне, схватил за волосы на затылке. — Посмотри на себя: у тебя нет сил даже встать. Хосок стремительно развернулся, ощутив что-то. Перед ним стояла мама. С её клинка стекала кровь, волосы были растрёпанны, ледяные глаза смотрели исподлобья, почти полностью скрытые за капюшоном. — Оставь мою дочь! — У тебя проснулись материнские инстинкты? — Что ты знаешь о материнстве?! Усмешка Хосока перешла в твёрдо сомкнутые губы. — Кое-что знаю. Я уже чувствовала, что рана начинает заживать, но перед глазами все плыло. Хосок продолжил говорить: — Ты собираешься умереть за цитадель или свою дочь? — Смерть в мои планы не входила. Она бросилась на Хосока, он — на неё. Сквозь пелену, застилавшую мои глаза, я видела лишь вспышки света. Мама боролась лучше меня, или Хосок лишь играл с ней. Но их битва была долгой, пока Хосок не выпустил из рук нечто чёрное, что отбросило маму. — Мама! Она ударилась о камень и потеряла сознание. Я поползла в её сторону, но Хосок перекрыл мне дорогу. Над нами возникла длинная тень, и небо заполнилось рыком дракона. Хосок поднял голову и стал наблюдать, как к нам приближался зверь. — Как интересно. Фыр приземлился передо мной и мягко положил полукругом хвост, защищая меня со всех сторон. — Полегче, мальчик. Ты же не хочешь, чтобы я вырвал твои клыки? — Уходи Фыр. Он тебя убьёт! — Ты бы послушал свою хозяйку. — Я ему не хозяйка! Фыр попытался цапнуть его, но Хосок отскочил и усмехнулся. — Ну ладно… Хосок коротким и быстрым движением метнул в дракона чёрный шар. Казалось, это ему ничего не стоило. Фыр хотел увернуться, но тогда бы шар попал в меня. Ему пришлось принять удар на себя. — Фыр, нет! Я раскрыла крылья, чтобы улететь, чтобы Фыр тоже мог спастись, но не смогла подняться. Сил совсем не осталось. Увидев рану на животе и решив, что это сделал Хосок, дракон взревел и бросился на него. Фыр вонзил клыки в его шею и вырвал плоть. — Тварь! От боли и злости глаза Хосока почернели. Не контролируя силу, он схватил дракона за шею и метнул в сторону. Чёрные Вены вздулись к него на руках, питая его мышцы. Фыра отбросило на несколько метров. На его чешуе отпечатались чёрные следы пальцев. — Не убивай его! Но Хосок не слушал. Он подошёл к дракону, замахнулся, напряжённо выпрямив ладонь, а затем вонзил руку в шею Фыра. Фыр дрожал и дёргался, истекая кровью. — Фыр? Он приподнял голову, обессилено разлепил глаза и посмотрел жалобно, просяще… Его глаза закрылись так же медленно, лениво, тело расслабилось, а после озарилось светом. Когда свет померк, на земле лежал мужчина. — Ох, Эрион, не умирай… прошу! Хосок в удивлении повтори его имя. — Эрион… Я подползал к нему, придав к себе, обняла за шею и заплакала: — Не умирай. Хотя бы ты… не умирай! Я знала что его уже не спасти, и тело его неподвижно, как бывает, стоит жизни оставить его, но продолжала умолять. — Значит он был человеком? — Убирайся! — Он умер достойно. Иногда это лучшая награда. — Заткнись… Хосок посмотрел на небо, окропленное звёздами, в центре которого замерла кровавая луна. — Нам пора. — Пора?! Ты думаешь, я с тобой пойду?! — Пойдёшь, у тебя нет выбора. — Что тебе ещё нужно?! — Поставить точку в этой войне. Хосок поднял меня. — Убери руки!!! — Не дергайся. Он сжал моё предплечье так сильно, что-то боли я послушно замерла. Хосок достал из кармана ключ от врат, смотрел на них, о чём-то думая. Он так долго шёл к этому, что, дойдя до порога, вдруг решил помедлить. На мгновение мне показалось, что в его взгляде промелькнула нерешительность, но Хосок мгновенно отбросил её, сжал ключ в руках. Снова посмотрел на луну и сказал: — Nil inultum remanebit. Хосок несильно, не смотря на мои попытки увернуться, вложил мне в руки ключ. Он сжал свою руку поверх моей, не позволяя вырваться. Вытянул ключ вперёд и провернул его в воздухе, словно мы открывали невидимый замок. Луч от красной луны осветил наши руки, отразился от ключа и рассеялся. Пространство будто бы разорвалось. Огромные двери, уходящие в космос, открылись перед нами, и ослепляющий свет вырвался наружу. — Пойдём. Я обернулась. Все вокруг замерли, точно статуи, остановленные во времени. Грохот и крики прекратились. Тишина была оглушительной, неестественной на фоне животной бойни. Хосок потянул меня внутрь. — Пойдём. Я слишком долго ждал встречи с Хананнимом. Мы вошли во врата. Двери за нами закрылись, и я снова на мгновение услышала за ними какофонию смерти.