Одна большая семья

      Очнулась Гермиона как-то вдруг. Последним, что она помнила, был какой-то туман, в котором она оказалась после битвы. Память девушки сохранила желание бежать к Гарри, но грубый поцелуй остановившего ее Рона, обрывал воспоминания. Гермиона только чувствовала — что-то случилось. Память зияла огромными прорехами, а окружающее пространство чем-то напоминало Мунго, но только чем-то. Девушка хотела уже подняться, когда услышала голоса, один из которых с радостью узнала, только…       — Мы заблокировали ей магию, поэтому зелья пока не действуют и девушка способна соображать, — этот голос был Гермионе незнаком. — Вам надо принять решение.       — Сколько она проживет, если не убрать зелья? — голос Гарри был каким-то безжизненным, девушка даже немного испугалась, не поняв сразу, что говорят о ней.       — Год-два. Несовместимая смесь зелий, да еще и проклятье у нее сложное, закрепленное болью, — «целитель», — поняла Гермиона, осознавая, о ком говорят эти двое.       — Значит, выхода нет? — девушка чувствовала, что Гарри сейчас заплачет. — А можно ли…       — Вы хотите донорство… — целитель явно задумался. — То есть вашей магией скомпенсировать ее. Но вы тогда станете сквибом…       — Ничего, у меня все равно в этом мире нет ничего, — Гермиона округлила глаза от безысходности в голосе друга. — Зато она будет жить.       — Все-таки я советую вам поговорить, — незнакомый голос был явно удивлен, девушка слышала это по самой интонации.       Белая дверь открылась, и в проеме появился юноша, выглядевший сейчас намного старше. Его лицо было печальным, но, лишь увидев Гермиону, он сразу же натянул улыбку. Выглядело это именно как натянутость. В памяти девушки промелькнули какие-то события, ей сейчас непонятные. Гарри внимательно посмотрел на Гермиону и тяжело вздохнул.       — Здравствуй, Гермиона, — поздоровался он и, не зная, как сказать, решил просто вывалить все, как есть. — Мы в Швейцарии, у тебя в крови зелья и очень опасные. У меня тоже были, но из-за яда василиска они не сработали…       — Подожди, Гарри, — подняла Гермиона руку. — Как мы оказались в Швейцарии?       — Я расскажу, — голова юноши опустилась, как будто он не мог на что-то решиться. — Я тебя выкрал, — признался Гарри. — Когда узнал, что тебе осталось жить немного, я не смог… — Гермиона никогда не видела до этого момента Гарри плачущим. — Я тебя украл, потому что ты сама не согласилась бы. И теперь…       — Расскажи о зельях, — девушка почувствовала, как ее ноги похолодели. Идиоткой она не была, поэтому быстро сложила туман в голове и зелья. — Потом о похищении.       — Да, Гермиона, — кивнул последний Поттер. — Я… У тебя опасные зелья, вот, — он протянул лист бумаги. — Два варианта амортенции, потом подчиняющие и… — юноша смутился, но вчитывавшаяся в бумагу Гермиона на это внимание уже не обратила. Она знала эти зелья, читала о них. Понимая, что при таком коктейле проживет очень недолго, девушка внезапно для Гарри заплакала. Слезы Поттера шутку отрицали.       — Значит, я обречена, — произнесла она сквозь слезы.       — Нет, — слабо улыбнулся юноша. — Если заблокировать магию, то можно вывести зелья, только она навсегда блокируется…       — Я стану сквибом? — ужаснулась Гермиона. — Нет! Нет! Лучше смерть!       — Ты не станешь сквибом, — Гарри ласково посмотрел на паникующую девушку. — Я стану донором для тебя.       — Нет, Гарри! Ты станешь сквибом! — отказалась мисс Грейнджер.       — Пусть… — он будто бы прощался с ней взглядом, как совсем недавно, уходя, чтобы выкупить их жизни. — Здесь я никому не нужен, война закончилась, значит… Можно уйти к маме… Завтра проведем ритуал.       Поттер совсем ее не спрашивал, а Гермиона лежала и не могла поверить в то, что слышала. «Этот олень снова за всех все решил!» — яростно подумала девушка, осознавая, что именно собирался сделать Гарри. Юноша ей это четко объяснил, ведь у него действительно не было никого в этом мире. Но вот мисс Грейнджер была в корне не согласна с такой постановкой вопроса, ведь у нее были родители, надо было их только найти, они-то абсолютно точно приняли бы Гарри. Девушка лежала и смотрела в потолок, а все решивший юноша понуро шел по дорожке вдоль какого-то озера. Завтра он станет совсем чужим для Гермионы, потому что девушка его точно не простит.       «Вот и закончилась моя жизнь, мама, папа, Сири», — грустно думал Гарри. — «Даже вспомнить нечего — постоянная боль, глупое противостояние… Вот разве что улыбка Гермионы…»       Последний Поттер не признавался даже себе в том, что чувствует к девушке. Он знал, что ради нее готов на что угодно, и именно это «что угодно» и собирался сделать. Завещание было оформлено по всем международным правилам, все дела закрыты, желание жить уже отсутствовало. Хотелось только одного — чтобы Гермиона была счастлива.

***

      Гермиона читала выпрошенную книгу. Теперь она знала, в чем будет состоять ритуал. Ей действительно оставалось жить очень немного, целитель все подробно рассказал девушке. Но вот то, что он не рассказал, было написано в книге. Девушка читала, глотая слезы. Написанные сухим языком строки говорили о том, что юноша станет сквибом только если… Если что-то чувствует к ней, Гермионе. А если сердце Гарри свободно, то магических сил лишится она. Ритуал был не самым простым…       — Ну что, ты готова? — поинтересовался вошедший в палату юноша.       — Гарри! Ты не имеешь права решать за меня! — закричала девушка, понявшая, что время пришло. Она была уверена, что Гарри только друг и не более того, а это значило, что сегодня она станет «никем»…       — Я знаю, — кивнул юноша, грустно улыбнувшись. — Это для твоего блага…       — Как мне надоели эти слова! — Гермиона была на грани истерики. — Развяжите меня! Лучше смерть! Я не хочу-у-у-у!       Вокруг все померкло. В следующее мгновение девушка осознала себя в большом зале, где готовился ритуал — Гермиона узнала рисунки из книги. Взглянув на грустно улыбавшегося раздетого Гарри, девушка поразилась худобе и количеству шрамов на теле юноши. Даже не обратив внимания на то, что не одета сама, Гермиона пыталась закричать, прервать ритуал, заставить хоть кого-то хоть что-то сделать, но не могла произнести и слова.       — Гермиона… — голос Гарри был каким-то совершенно потерянным. — Совсем недавно я думал, что мне совсем незачем жить, потому что у меня нет никого и ничего. Но подумав, я понял, что пока на свете есть ты, я не могу уйти к маме, как бы ни хотел этого. Я делаю это не потому, что мы друзья… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.       Слушая это самое необычное признание, девушка понимала, как же она ошибалась в Гарри. Сейчас юноша говорил о том, что чувствовал, и то, как он говорил, было намного сильнее всех пылких признаний. Поттер еще рассказывал о том, что завещал все деньги ей, потому что ему это все скоро уже будет не нужно, а девушка слушала, не ощущая струившихся по лицу слез.       С началом ритуала пришла боль, сменившаяся теплом, чтобы опять стать болью. Гермиона кричала, срывая голос, а мертвенно-бледный Гарри просто смотрел на нее. И жизнь по капле уходила из глаз не успевшего стать мужчиной юноши. Он будто бы умирал у нее на глазах, отдавая все, чем был сам, отдавая и магию и, возможно, саму жизнь. Перед внутренним взором Гермионы вставали картины «похищения», заставляя плакать — столько в них было нежности.       Стоило ритуалу закончиться — и Гарри захотел уйти, но упал, сраженный Петрификусом девушки, получившимся даже без палочки. Она совершенно не собиралась его отпускать. В душе Гермионы клубились несвойственные ей обычно желания — хотелось одновременно зацеловать и избить этого Поттера. Медленно поднявшаяся девушка подошла, чуть пошатываясь, к лежавшему юноше и присела, погладив его по голове. Теперь она все понимала.

***

      — Как ты мог?! Как ты мог так поступить?! Не спрашивая моего мнения! — в небольшой квартире где-то в Швейцарии юная девушка зло кричала на хорошо связанного парня, сидящего в кресле. — Мое мнение для тебя что, совсем ничего не значит?!       — Но Герми… — рот открывать не стоило, Гарри это понял почти сразу, потому что Гермиона трансфигурировала большой кусок драконьего навоза почти из воздуха.       — Молчи! Как ты мог?! Скажи, как ты мог со мной так поступить?! Молчи! — девушка была в ярости, просто в бешенстве. — Как ты мог промолчать о том, что так ко мне относишься?! Молчи! — говорить с трансфигурированным навозом во рту Гарри не мог, поэтому просто смотрел на яростно кричавшую фурию, раздумывая о том, приложит она его Пыточным или нет.       Прооравшись, девушка упала на диван — ей надо было поплакать. При этом Поттер не мог ничего сделать, так и сидел, изображая из себя сову, пролетевшую под не удержавшимся драконом. Гермиона полностью отдавалась процессу рыданий. Женская истерика — зрелище не только интересное, но и опасное, потому что желание побить Гарри у девушки росло. Но тут ей в голову, полностью отключив рыдания, случайно заскочила на огонек совсем другая мысль, заставив Гермиону оскалиться так, что юноша чуть не сходил по-маленькому прямо в кресло.